Глава 30

– Надо было назначать разговор на девять, а не на десять, – нервничал Мирон, снова и снова поправляя манжеты рубашки. Кажется, они выглядывали из-под рукавов пиджака немного больше, чем нужно.

Мужчина проснулся, когда часы показывали начало седьмого и до восьми лежал, тупо пялясь в белоснежный потолок. Сердце гремело в предвкушении встречи, в крови пузырьками шампанского бурлил адреналин.

Детский сад, правда? Память отбросила мужчину далеко назад, в то время, когда он только начал ухаживать за симпатичной девушкой-блондинкой Любовью Трифоновой.

Она спокойно согласилась на встречу. Кто знает, может, сегодня у него все получится?

Для визита в дом жены он выбрал стиль «total black».

– Неотразимый мужчина, – говорила Люба, когда он надевал черный костюм с едва заметным металлическим отливом и черную рубашку. – Ни одна женщина перед таким не устоит.

Говорила, но не ревновала. Это как?! Между прочим, в компании Соколовского работало много женщин в возрасте от двадцати пяти до шестидесяти, но ни разу жена не спросила о том, нет ли к нему интереса со стороны конкуренток.

А он был, между прочим! Был, да еще какой! Одна норовила дополнительную пуговку на блузке расстегнуть, другая надевала юбку настолько узкую, что того и гляди швы лопнут и расползутся. Однажды в курилке Соколовский услышал, как мужчины спорили о том, есть ли под той юбкой хоть какое-то белье, или она надета на голое тело. Вот так!

– Ладно, кажется, можно ехать, – выдохнул мужчина, глядя на часы. – Лучше пять минут на месте подожду, чем опоздаю.

Вопрос с цветами всплыл на поверхность, но был задвинут в сторону.

– Розы уже были, так что в этот раз обойдемся без них. Надо было вовремя домой возвращаться…

Без пяти десять черный внедорожник остановился у нужного крыльца. Водитель пару минут внимательно смотрел на окна дома и в одном из них заметил едва заметное движение. Улыбнулся, радуясь, как мальчишка.

Она его ждала.

Ждала и слегка нервничала, стоя перед распахнутым шкафом и перебирая платья.

– Наряжаться ради него? Еще чего! Обойдется! – фыркнула, отметая в сторону платья и классические костюмы. Взгляд упал на черные брюки и батистовую васильковую блузку. – Вот то, что надо. Не слишком нарядно, но и не скучно. Рука по привычке потянулась к туфлям, но Соколовская усилием воли задвинула черные шпильки на место. – И в тапках нормально, чай не Президент в гости пожаловал.

Хотелось делать вид, что все в порядке, но подрагивающие пальцы выдавали нервозность. Выпив на всякий случай чайную ложку успокоительного сиропа, женщина встала у окна. Казалось, что машина мужа принесла с собой цунами, или как иначе можно охарактеризовать ту волну, что прошлась по телу, поднимая дыбом волоски и сбивая дыхание.

Десять ноль-ноль.

Перед тем, как нажать на кнопку звонка, Соколовский получил ощутимый удар под дых: жена сменила замки в их старом доме. Судя по всему – все, потому что он не смог открыть даже калитку.

Дверной звонок разорвал тишину, ударил по нервам мощным электрическим разрядом.

Мягкий щелчок, и ажурная решетка поддалась, пропуская гостя. Листья клена шуршали под ногами, напевая осеннюю песню. Входная дверь в дом была приоткрыта. Соколовский незаметно скрестил пальцы наудачу и сделал шаг в прихожую.

– Люба…

– Мирон…

Он привык быть ее Миром, но с того самого злополучного вечера жена ни разу не назвала его так, теперь только «Мирон». Сухо, официально, безразлично.

Черт! Он сегодня в черном! Красив, засранец! Не берет его время!

Этот цвет подчеркивал благородную седину и статную спортивную фигуру мужа. В крови женщины забурлило давно забытое желание.

– Входи, чего застыл? – сделала приглашающий жест Люба, скрывая волнение за улыбкой. – Присаживайся, в ногах правды нет. Говори, что хотел, и…

– Ты куда-то спешишь?

Соколовский сел на новый диван и в упор разглядывал жену. Кажется, она похудела, и абсолютно точно – не плакала. Идеальный цвет лица, в карих глазах плясали черти с факелами, готовые разжечь костер из сухих веток, разложенный у ног гостя. Роскошные светлые волосы, которые он так любил пропускать сквозь пальцы или наматывать на кулак, когда… Хм… Он громко сглотнул внезапно пересохшим горлом, встал и пошел на кухню, на ходу незаметно поправляя брюки.

– Мне нужно будет съездить по делам, Мирон. Так что ты хотел сказать?

Мужчина плеснул в стакан воды из фильтра и сделал большой глоток. По–хорошему, нужен душ, а еще лучше – постель и обнаженная жена, но придется обойтись малым. Мирон вернулся в гостиную и сел на диван.

– Я видел твои фото, Люба. Судя по всему, ты съездила в Китай не просто так. Надеюсь, что ты довольна результатами.

– Я тоже видела фото с твоего дня рождения. Кажется, там было не скучно, – парировала Любовь. Она удобно устроилась в кресле, сложив руки на груди. Аппетитные полушария приподнялись, притягивая к себе мужской взгляд. – А по поводу Китая… Знаешь, забавно получилось…

– Ты о чем?

– О том, что ты начал интересоваться моей жизнью только после развода. Тебе не кажется, что логика событий нарушилась? Все шиворот-навыворот получилось. Мир, не надо за мной следить, поздно уже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Она спохватилась, прикусила губу, но слово уже вылетело. Соколовский расцвел довольной улыбкой.

– Не надумывай ничего лишнего, Мирон, это просто многолетняя привычка. Со временем она исчезнет.

– Черта с два! Ты – моя жена, Люба, и всегда должна помнить об этом!

– Бывшая жена! Бывшая!

– Да к черту эти документы, Люба! – Мирон вскочил с дивана и в два шага очутился перед женой.

Сгреб ее в охапку, зарылся носом в светлую макушку, сделал глубокий вдох. Жизнь наполняла его легкие, запах любимой женщины реанимировал тело мужчины лучше всякого дефибриллятора.

Она светилась так ярко, как и много лет назад! Нереальная, нежная и сладкая. Его!

– Отпусти меня, Соколовский, – женщина попыталась вырваться из кольца сильных рук, но они сжали ее еще сильнее. Она чувствовала себя кроликом в смертельных кольцах удава. Малейшее движение выбивало из легких остатки воздуха. – Хватит! Я больше не твоя! Ты сам оформил развод и отпустил меня, а я поняла, как классно быть разведенкой!

– Не ври, Любаша, ты всегда была домашней кошечкой, отличной хозяйкой и идеальной мамой, – мурлыкал ей на ушко Мирон, нарочно задевая губами чувствительную ушную раковину.

За двадцать лет совместной жизни он изучил тело жены как свои пять пальцев, знал все эрогенные зоны и сейчас начал свою игру.

Она затихла, затаилась, пытаясь справиться с телом, которое начало откликаться на умелые прикосновения. Вырываться – не вариант, значит нужно искать другие варианты. Люба расслабилась, сделала глубокий вдох.

– Это все было, Мирон. Было и прошло. Дети выросли, им уже не нужна мамочка, теперь я могу жить так, как считаю нужным. Летать в Китай, встречаться с мужчинами…

Ее тихий голос действовал на мужчину как гипноз, но на последнем слове Соколовский резко пришел в себя.

– Что?! Ты о чем, Любаша?! Какие мужчины?

От неожиданности Мирон разжал руки, и женщина тут же этим воспользовалась. Села в кресло, поджала ноги под себя, закрылась руками.

– А какие мужчины нужны женщине, как ты думаешь? – тихо цокнула, разглядывая потолок. – Настоящие. Сильные, честные, верные. Ты знаешь, оказывается мне повезло: таких мужиков вокруг – пруд пруди, и многие из них свободны, так что…

– Ты охренела, что ли?

– Не-а, не охренела. В конце концов, у тебя есть Марта, а я найду себе какого-нибудь Алексея или Вадима, а может Рафаэля. Люблю итальянцев, они такие темпераментные мужчины, м-м-м, –женщина едва заметно улыбнулась. – И вообще, я решила пользоваться своей свободой на полную катушку, так что говори, что хотел, да я пойду. Дела, знаешь ли…

Люба кайфовала, глядя на растерянное лицо Мирона. Он всю жизнь контролировал порядок в семье, а сейчас добро пожаловать в игру по другим правилам!

– На полную катушку? Свобода? – Мирон не верил своим ушам. По каким кочкам и буеракам понесло его образцовую жену? Неужели это – влияние ее подруг-разведенок, которых он за глаза называл ведьмами. – Ты серьезно? Хочешь сказать, что готова завести любовника?

– Заводят кошку или собаку, Мирон, а я собираюсь знакомиться с мужчинами. Уверена, что найду себе того, с кем буду счастлива.

– На блядки собралась?! – со свистом втянув воздух, прищурил глаза мужчина, не замечая, как его руки сами собой сжимаются в кулаки. – Решила стать шлюхой?!

– Пошел. Вон, – медленно и жестко отчеканила Любовь. – Вон из моего дома!

– Ты не сможешь, Люб. Я понимаю, что ты хочешь позлить меня, чтобы отомстить за развод, но ты не такая. Ты не сможешь, – он качнул головой, не сводя взгляда с жены. Та за мгновение превратилась из домашней кошки во взбешенную пантеру. Карие глаза сверкали яростью, губы, которые он так любил целовать, сжались в тонкую линию, а нежный голос уже не ласкал слух. Сейчас он мог разрушать толстые стены не хуже Иерихонских труб, вспарывать вены, разрывать сердце.

– Не обольщайся, Мирон. Ты не знаешь, какая я на самом деле. Ты видел меня в роли домохозяйки и с тупым упрямством не хотел замечать ничего больше, но… – Соколовская звонко щелкнула пальцами и встала из кресла, – но теперь мне наплевать, что ты думаешь и чего хочешь. Теперь я буду делать то, что считаю нужным, а ты ступай, Мирон. Мы поговорили, на сегодня достаточно. Уходи.