Глава 42

– Не пыли, Марта! Давай по существу!

Равнодушная отповедь Соколовского вызвала у женщины новый приступ агрессии.

– Мразь! Какая же ты мразь, Мирон! Как ты смел говорить моему сыну о том…

– О, как интересно, – нараспев протянул мужчина, перебив собеседницу. – А я и не знал, что у тебя сын есть. Ты мне об этом не говорила, м… Так что там с сыном стряслось?

– Из-за тебя Тимофей забрал заявление с юридического и пошел в военкомат, – всхлипнула Липатова. Эта новость повергла женщину в шок, а истерика забрала последние силы. – Сказал, что ему на хер не уперлось быть адвокатом, а военным – очень даже, потому что настоящий мужик – воин по своей природе.

– Ну правильно сказал. И чего ты воешь? Это его решение, имеет право. Мой сын тоже не пошел по моим стопам, на хирурга учится.

– Сегодня Тимофей от меня отказался. Сказал, что шлюха не может быть матерью…

– Хрена себе, разговорчики. И ты думаешь, что я в этом виноват? Серьезно?

– А кто еще? – вспылила Марта и тихо охнула, вспомнив одну деталь, которую до этого упустила из вида.

Во время последней встречи с сыном, которая случилась в номере отеля, она ушла в душ, оставив телефон на зарядке, а когда вышла из ванной комнаты, Тимофей нарезал круги по номеру. Злой, как зверь, попавший в капкан, он бросил что-то неразборчивое напоследок и сбежал, затем прозвучал его ультиматум.

– Я был в военкомате, записался в армию. Мне уже восемнадцать, так что твое разрешение не потребовалось. Через пять дней меня забирают в Калининград. Я так решил, – чеканил Тимофей. Ласковый и добрый мальчишка в один момент превратился в чужака, случайного прохожего. – И еще… никогда не думал, что моя мать – шлюха, которая готова разбивать чужие семьи из-за денег и лезть в постель к женатому мужику. На хер такую мать! Теперь ты для меня никто. Армия меня прокормит, а потом я решу, что делать. Может, контракт заключу или на сверхсрочную останусь. Решу позже, но уже без твоего участия.

Спокойствие Соколовского и его твердая уверенность поколебали веру Липатовой в то, что именно он стал причиной метаморфозы, которая произошла с ее сыном, а воспоминание только подтвердило этот факт. Тим взломал ее телефон. Но зачем? С чего вдруг? У каждого поступка должна быть своя первопричина, так кто мог подтолкнуть ее сына к подобной дерзости?

Мурашки поползли по коже женщины, когда она представила, что ее мальчик мог видеть свою мать рядом с Аланом, который по злой иронии тоже жил в Северной столице.

– Не может этого быть…

– Успокоилась? – хмыкнул в трубку Соколовский. – И зачем звонила? Просто поорать захотелось?

– Я…

Мирон не дослушал, положил трубку и упал на разобранную постель. В мире хаоса у мужчины оставался единственный островок стабильности и порядка – работа. Шестеренки бизнеса крутились, работали идеально, как швейцарские часы, для полноты картины не хватало лишь одного - любви. Точнее, Любови.

– Ничего, завтра я позвоню и договорюсь о встрече. Хватит жить, словно чужие…

Однако желание Соколовского не совпало с планами его жены.

– Занята, давай перенесем на послезавтра, – без раздумий отозвалась Люба.

– Ну хорошо, как скажешь. Пусть будет послезавтра. Во сколько?

– Давай в семь. К этому времени я должна буду освободиться.

Еще одна новая черта в поведении женщины вызывала настороженность и отбивала всякое желание переть напролом: теперь Люба диктовала условия, а Мирон подстраивался. Если это – плата за встречу, то он был согласен. Сделав отметку в ежедневнике, мужчина отложил телефон. До момента встречи оставалось почти сорок пять часов, слишком много!

К походу в ресторан Соколовская решила подготовиться тщательно и вдумчиво, и не ради принца, а ради себя. Хотя… если принц оценит – тоже будет приятно.

– Многие женщины после развода короткую стрижку делают и цвет волос меняют, а наша Люба просто красивее стала, – оценила Виктория, с легким прищуром глядя на подругу. – И все-то у тебя не как у всех. Молодец, так держать!

– Да ладно тебе, – смущаясь, отмахнулась Соколовская, нервным движением поправляя новое платье, которое внезапно стало казаться слишком коротким. – А где девочки?

– Соня отписалась, что они с Аней застряли в пробке, так что ждем.

Заказанный столик располагался у высокого панорамного окна. По широким проспектам вечерней Москвы текли реки машин, от бело-красных огней начинало рябить в глазах.

– … дела с Мироном? – долетел до слуха задумавшейся Любы вопрос подруги.

– Что? Извини, я отвлеклась.

– Я спрашиваю, что у тебя нового на семейном фронте? Соколовский еще не приполз на коленях вымаливать прощение? – с улыбкой уточнила Тори.

– Нет, да я и не жду этого. Знаешь, я сегодня поняла, что хочу вернуть себе девичью фамилию. Хочу снова быть Трифоновой. Ты ведь меняла фамилию после развода? Как ты это сделала?

Осознание этого момента стало для Любы откровением. Она словно переросла фамилию мужа и стремилась избавиться от нее, как бабочка, обретая крылья, избавляется от кокона, который долгое время служил ей домом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Идея подруги вызвала у Виктории волну энтузиазма.

– Да не вопрос! Конечно подскажу! Мы можем сделать это прямо сейчас, пока девчонок ждем. Хочешь?

– Да. Говори, что делать?

– Открывай госуслуги, – Тори подвинула свой стул поближе к Соколовской и заглянула в ее смартфон. – Так, отлично. Теперь заходишь вот в этот раздел… ну и нифига себе!

Мелодичный голос Виктории, наполненный искренним изумлением, зазвенел на весь зал.

– Да тише ты! – шикнула Соколовская. – Чего кричишь? На нас уже все смотрят!

– Да плевать мне, пусть смотрят! Ты лучше сюда глянь! – тонкий пальчик с алым маникюром ткнул в одну из строчек на экране. – Тебя ничего не смущает?

– Твою мать…

– Вот и я об этом, – кивнула Тори. – Ты до сих пор замужем, Любаша.

– Как это? Я держала в руках свидетельство о разводе! Да оно у меня дома в папке с документами лежит! Или мне все это приснилось?! Бред какой-то!

Виктория жестом подозвала официанта и попросила принести стакан воды для подруги. Прошло несколько минут, а Люба все еще не могла прийти в себя. В голове не укладывалась одна простая мысль…

– В век компьютерных технологий чего только не вытворяют! И видео могут сделать, где ты с принцем Монако на яхте катаешься, и свидетельство о разводе нарисовать так качественно, что от оригинала не отличишь. Однако, твой муженек отчубучил! – фыркнула Тори. – И что теперь делать будешь?

– На развод подам! Сама! Здесь и сейчас! – нервный мандраж прекратился, едва Люба озвучила свои намерения, словно тело переключилось с эмоций на действия. – Так, Тори, помогай. Что тут надо заполнять? Подсказывай!

– Все просто. Смотри, заходишь сюда…

Подруги склонились над телефоном. Едва заявление было отправлено, как в зале ресторана появились две опоздавшие ведьмочки.

– Метлы надо заправлять заранее и маршрут выбирать короткий, а не как черт на душу положит, – проворчала Тори, обнимая и целуя Соню и Аню. – Ладно, занимайте места согласно купленным билетам и полетели!

– А чего это вы такие заведенные? – цепкий взгляд Сони перемещался от Тори к Любе и обратно. – Что могло случиться за те несколько десятков минут, пока нас не было?

– Я подала заявление на развод, – пояснила Люба и поспешила уточнить. – Прикиньте, Мирон нарисовал свидетельство на принтере и принес мне, а я подала настоящее через госуслуги.

– Очешуеть! Ты – умница, Любчик! Мы это непременно обмоем!

Подруги сделали заказ и эмоционально обсуждали новости, сплетни и последние тренды на мужчин. Четыре красавицы притягивали взгляды посетителей ресторана. «Высший свет» оправдывал свое название. Дамы в вечерних платьях, кавалеры в костюмах.

– Господи, все так правильно и чинно, аж зубы сводит, – проворчала Анька. – И лица у всех такие, словно они на королевском приеме.

– Анют, если тебе хотелось шабаш затеять, то надо было выбрать местечко попроще, например нашу любимую «Хижину тети Сони». Вот там можно разгуляться, а здесь – филиал Версаля. Фарфор, серебро и…

– В Версале, между прочим, долгое время за бархатными шторами нужду справляли, так что… – ехидно заметила Тори, – …не все то золото…

Новый взрыв хохота прервало появление официанта.

– Вам просили передать, – молодой парень в черной ливрее с золотым кантом поставил на стол серебряное ведерко со льдом, из которого выглядывала бутылка шампанского.

– Ну-ка, глянем, – Аня повернула бутылку и изучила этикетку. Довольно цокнула. – Ого! И кто просил?

– В-о-он с того столика, – официант аккуратно указал в нужном направлении и бесшумно отошел в сторону, ожидая решения женщин.

– Ёжики курносые! – прошептала Соня. – У дядьки Черномора богатыри разбежались? Кажется, нам повезло!

За столиком, на который указал официант, сидели четверо мужчин.

– Сонь, а с чего ты взяла, что это военные?

– Любань, смотри внимательно! У них погоны к плечам прикручены, даже если форма на плечиках в шкафу осталась, это и слепому видно. Другой вопрос – какое звание. Зуб даю, что не ниже полкана, а может и выше! Один так точно генерал-лейтенант.

– Какой?

– Тот светленький, что к нам спиной сидит! Пятой точкой чувствую!

Так и не определившись, стоит ли доверять пятой точке Сони, подруги решили протестировать шампанское. По знаку Тори официант шустро разобрался с пробкой, в высокие тонкие бокалы хлынул водопад волшебных пузырьков.

– За дядьку Черномора, – прошептала Люба, а Соня в приветственном жесте подняла наполненный бокал и улыбнулась мужчинам. – Девочки, давайте поблагодарим их за хорошее настроение.

Пока ведьмочки развлекались в «Высшем свете», Мирон сходил с ума от тревоги. На его смартфон пришло уведомление с сайта госуслуг.

Развод.

Заявление, созданное и подписанное Любой, ждало его подтверждения.

Телефон жены молчал. То ли поставила на беззвучный, то ли намеренно игнорировала, кто знает? Собравшись за пять минут, Соколовский сел в машину и выехал в направлении таунхауса.

«Вольво» жены стоял на парковке, в окнах дома не горел свет.

Мирон припарковался на свободном пятачке и приготовился ждать. Свет фар разрезал тьму сентябрьской ночи, когда часы показывали за полночь.