Глава 49

– Люба, Любонька, Любаша, – пропела Тори, завидев подругу. – Ой, а кто это у нас цветет и пахнет?

– Да ладно тебе, – смущаясь, отозвалась блондинка. – Не нагнетай. Ты тоже прекрасно выглядишь.

Ведьмочки встречались в кафе, чтобы обсудить новости последнего времени, проще говоря, посплетничать.

– Вот ни разу не нагнетаю. Ты себя в зеркало видела? Глаза сияют, похорошела, помолодела. Мужики шеи сворачивали, пока ты к столику шла. Давай, колись, что у тебя происходит? Неужели начала встречаться с тем военным, который вызвал тебе машину? Уж как он на тебя облизывался…

Притихшие в ожидании ответа ведьмочки затаили дыхание.

– Да ну вас, девчонки! – рассмеялась Соколовская. – Не встречаюсь я с ним, отстаньте.

– Кстати, а ты слышала про скандал?

– Что за скандал? Ты о ком? – на мгновение Люба похолодела, думая, что речь пойдет о Мироне и Марте, но угадала лишь наполовину.

– Как это о ком? О Липатовой, разумеется, – протянула Соня, – так грохотало, такая лавина сошла, а ты даже не в курсе. Ну ты даешь, Любаша!

– Да что случилось-то?

– Марту застали прямо на месте преступления. Жена того мужика заявилась в их любовное гнездышко и устроила погром, а ее папа – между прочим, высокая шишка в правительстве Москвы – сделал так, чтобы Липатову выперли с работы. Говорят, она никуда не может устроиться по специальности, да. Бумеранг – он такой, прилетает, когда его никто не ждет.

– Забавно. Ну и ладно. Туда ей и дорога.

– Эй, подруга, ты нам зубы не заговаривай и с темы не соскакивай. Я правильно поняла, что ты все-таки встречаешься, но с кем-то другим? – прищурилась Анюта, переглянувшись с ведьмочками.

– Вот же въедливые какие… Да, встречаюсь. Вы его не знаете…

Сближение с Романом было постепенным. Люба не стремилась падать в омут чувств, Калинин уважал ее желание и не навязывался.

Как он и говорил, на соседней половине поселилась старая служебная собака, немецкая овчарка с традиционной кличкой Рекс. По вечерам хозяин «Неба» выгуливал пса, а Люба из окна наблюдала за тем, как мужчина неспешно проходил под ее окнами. Однажды она составила ему компанию, с тех пор вечерние прогулки стали их совместным ритуалом.

Общие воспоминания… они формировались медленно. После прогулок – беседа у камина. Треск поленьев, танец пламени, непередаваемый запах горящего дерева…

За окном бушевала осень, приближался ноябрь, самое темное и тяжелое время года. Они вместе готовили ужин, случайно соприкасаясь плачами и пальцами. Иногда Калинин не выдерживал, срывался, пеленая женщину горячими объятиями.

– Любаша, – он прикасался губами к ее виску, наполнял легкие ее запахом. – Ты просто ведьма, Люб, у меня от тебя крыша едет…

Стоило ей повести плечами, как оковы спадали, но с каждым разом все меньше хотелось быть свободной и все сильнее – счастливой.

Однажды Люба ответила на поцелуй Калинина. Отозвалась так, что голова закружилась, а тело отказалось подчиняться мозгу. В этот вечер он остался в доме любимой женщины, которую пришлось убеждать в том, что она – единственная и уникальная. Только его.

Они любили друг друга в спальне, затем в душе и даже на кухне, куда Люба вышла, чтобы попить воды.

– Замуж-ж-ж, – большой кошкой мурлыкал у нее над ухом Роман. – Солнце мое, выходи за меня замуж.

– Ты с ума сошел? Мне почти сорок два, Калинин! Ну зачем мне снова замуж? Ты еще скажи, что детей хочешь…

Глядя в потемневшие глаза мужчины, она всхлипнула и, хихикая, отползла в дальний угол кровати.

– Ром, ты серьезно? Это же смешно!

– Тому, кто посмеет смеяться, я пересчитаю кости и выбью зубы, а тебе, если ты согласишься родить ребенка, обеспечу все необходимое: хорошую частную клинику, наблюдение у лучших врачей, помощников по дому. Все, что захочешь. Люба, только ты можешь сделать меня абсолютно счастливым.

Калинин больше не заводил разговора о детях, но всякий раз, гуляя по паркам и бульварам столицы, Люба видела взгляд, которым Роман провожал парочки с детьми и мам с колясками.

– По сути у него нет детей. Ребенок от первого брака жил с матерью и не признал отца, как бы тот не пытался выйти на сближение. Наверняка Рома будет хорошим отцом, – размышляла Соколовская.

Она хотела посоветоваться с подругами, но передумала: вопрос был слишком личным. Это то, что должно остаться только между ней и мужчиной, который поселился в ее сердце. На последнем приеме у гинеколога Люба, краснея, поинтересовалась о возможности и последствиях беременности.

– Что я могу сказать… – женщина в белом халате – по виду – ее ровесница – отреагировала на вопрос очень спокойно. – В последнее время роды в возрасте за сорок становятся все чаще. При надлежащем отношении к процессу и соблюдении всех рекомендаций особых проблем не возникает. Можно будет заранее попить витамины, укрепить иммунитет. В наше время нет ничего невозможного.

Соколовская ничего не говорила Роману, она собирала информацию, читала форумы, прислушивалась к собственным ощущениям. Да или нет? Быть или не быть? Гамлету было проще принять решение, честное слово!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Новый год…

Люба сломала голову, что делать с праздником. Денис написал, что собрался на несколько дней приехать в Москву, чтобы отдохнуть и повидаться с семьей, Таня предлагала выбраться за город.

– Я такую базу отдыха нашла, закачаешься! – взахлеб рассказывала дочка. – Там очень уютные домики, мангал, куча всяких развлечений! Лыжи, коньки, ватрушки, катание на санях и снегоходах! Ма, давайте рванем туда!

Предложение казалось заманчивым, но вопрос упирался в присутствие Романа, который за два месяца стал неотъемлемой частью жизни Соколовской.

Ситуацию спасло чудо.

– Мирон, ты видел ту базу, о которой Таня мне все уши прожужжала? Что скажешь?

Бывшие супруги встретились в кафе на нейтральной территории, чтобы обсудить встречу Нового года. Общение проходило на удивление легко и свободно. Они перестали быть мужем и женой, но оставались родителями.

Отболело.

Остыло.

Отпустило.

– Видел, конечно. Она мне уже дырку в черепе просверлила своими идеями, – с улыбкой отозвался Мир. – Мне нравится. Если ты не против, я могу забронировать для нас два домика.

– Два? – не сдержала удивления Люба.

– Ну да. Один – для Дениса и Тани, другой – для нас с тобой. У них есть двухкомнатные семейные домики, так что будет идеально. А что, тебя что-то не устраивает?

– Нет, меня все устраивает. Бронируй.

Калинин решил проблему за нее. Мужчина долго наблюдал за любимой женщиной, потом подошел, обнял и прошептал в макушку.

– Любань, не мучайся так. Я все прекрасно понимаю. Поезжай без раздумий, отдохни, а я приеду и заберу тебя, когда скажешь. Или вас.

– Ромка… – женщина спрятала лицо на широкой груди, нервно сжимая пальцы. – Я не могу, это некрасиво и не честно. Ты – тоже часть моей семьи. Откуда ты узнал? Я не хотела тебе говорить, чтобы не расстраивать. Блин, я не знаю, что делать.

– Я слышал твой разговор с дочкой. У нас много времени, впереди новые праздники, которые мы встретим вместе, но этот ты должна провести со своими родными.

– А ты? Что будешь делать ты?

– А я присмотрю за Баксом, высплюсь хорошенько, а потом приеду за тобой. Любаша, все будет хорошо.

Скрепя сердце, она приняла предложение Романа, но чувство вины зудело и мешало наслаждаться праздником, как заноза, застрявшая под кожей. В конце концов состояние мамы заметила Таня.

– У тебя все хорошо?

– Да. А почему ты спросила?

– Мне почему-то кажется, что у тебя болит голова: ты как-то странно отвлекаешься, уходишь в себя и едва заметно морщишься.

– Нет, Танюш, у меня ничего не болит, все в порядке.

Прозорливый сын быстро понял причину маминого поведения. Он – единственный из Соколовских, кто был в курсе отношений Романа и мамы.

– Волнуешься, да? Не надо, ма. Калинин – настоящий мужик, он все правильно решил. Вот сделает тебе предложение, ты его примешь, тогда…

Люба не стала говорить, что Роман уже дважды делал предложение, а она дважды просила его не спешить.

Глупо? Да, наверное.

Даже находясь в разводе, она думала о Мироне. Не жалела, не любила как мужчину, а просто переживала. Не хотела приезжать на новый год с мужчиной и видеть, как бывший муж вязнет в неприятных эмоциях. В этот праздник она в последний раз в жизни выбрала своего бывшего мужа.

– Я не волнуюсь, просто в этой ситуации нельзя сделать так, чтобы всем было хорошо.

– Мамуль, Роман – не сахарная вата и не истеричная барышня, для него важен твой покой, поэтому просто отдыхай, – День чмокнул маму в нос, развернулся, толкнулся палками и стремительной птицей полетел вниз с горы.