Глава 8

Алёша начал кашлять ещё вчера вечером, но я не придала этому значения, решив, что просто простудился. Утром же сына было не узнать: щёки горели ярким румянцем, глаза блестели от температуры. Он тихонько хныкал, хватался за мою руку и просил не уходить на работу.

– Мамочка, болит, – жаловался он, глядя на меня огромными глазами, и у меня внутри всё переворачивалось от страха.

Термометр показывал тридцать восемь и девять. Я начала метаться по квартире, не зная, за что хвататься. В голове паника, сердце колотится так, будто пытается вырваться наружу.

– Мам, что делать? – чуть ли не плача спросила я по телефону.

– Скорую вызывай, Олесь. С такими вещами не шутят. Тем более у ребёнка температура. Не тяни.

Я тут же позвонила в скорую помощь, быстро объяснила ситуацию. Диспетчер пообещал отправить бригаду.

Сын лежал в кровати, закрыв глаза, его грудь тяжело вздымалась. Я села рядом, погладила его по горячему лбу, чувствуя себя совершенно беспомощной. В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя Яна.

– Что случилось? Почему тебя нет в офисе? – спросил он сразу, без приветствий.

– Алёша заболел. Сильно, – голос мой дрогнул, и Ян тут же уловил тревогу.

– Еду, – отрезал он, и я даже не успела ответить.

Через двадцать минут в дверь позвонили. Ян стоял на пороге, с растрёпанными волосами, с напряжённым лицом, будто он тоже переживал всю эту ситуацию так же, как и я.

– Что с ним? – спросил он, проходя сразу в детскую.

– Температура высокая, врач едет.

Ян подошёл к кровати, осторожно коснулся лба Алёши, и его лицо изменилось – стало строгим, решительным.

– Не будем ждать скорую, я сейчас позвоню в клинику, пусть сразу готовят палату и врачей, – сказал он так уверенно, что я не смогла возразить.

– Я могу сама…

– Не спорь, – Ян посмотрел мне прямо в глаза. – Сейчас не время выяснять отношения.

В этот момент в Алёше снова проснулся кашель, он начал задыхаться, и я тут же кинулась к нему, сердце заколотилось сильнее.

– Мамочка, больно, – прошептал сын, а у меня перед глазами всё помутилось.

Ян быстро достал телефон, связался с кем-то из клиники, объяснил ситуацию коротко и ясно. Через десять минут он уже нёс Алёшу на руках в машину. Я, совершенно потерянная и напуганная, просто шла следом, прижимая к себе сына курточку и пытаясь не заплакать.

В клинике всё произошло быстро: врач осмотрел Алёшу, подтвердил, что это сильная простуда, и дал указания медсёстрам. Ребёнка подключили к капельнице, и Ян тут же попросил поставить рядом кровать для меня, хотя я даже не успела ничего сказать.

Ночь казалась бесконечной. Я сидела рядом с Алёшей, держала его за руку, слушала, как он дышит. Ян тоже не ушёл. Он сидел напротив, внимательно следил за врачами, за каждым движением медсестёр, и время от времени тихо подходил, поправлял Алёше одеяло, гладил его по волосам.

Я смотрела на это и чувствовала, как внутри меня что-то сжимается. Он больше не был тем, кто когда-то бросил меня на съёмной кухне, не был человеком, который легко сбегал от проблем. Сейчас я видела совершенно другого мужчину: ответственного, сильного, готового бороться за своего сына.

Под утро Алёше стало лучше. Он наконец-то уснул спокойно, дыхание выровнялось, температура спала. Только тогда я позволила себе расслабиться. Ян тоже заметил перемену и вышел в коридор, чтобы поговорить с врачом.

Вернувшись, он сел рядом со мной и тихо произнёс:

– Всё будет хорошо. Врач сказал, завтра домой можно будет ехать.

Я посмотрела на него, чувствуя, как горло сжимается от слёз:

– Спасибо, Ян. Я правда не знаю, что бы я без тебя делала сегодня…

Он накрыл мою ладонь своей рукой, его глаза были тёмными, серьёзными:

– Больше никогда не говори так, Олесь. Теперь у Алёши есть мы оба. Я не уйду. Ни от тебя, ни от него. Никогда.

Я не ответила. Просто сидела и смотрела на его руку, накрывающую мою, и чувствовала, что впервые за эти годы моё сердце снова бьётся спокойно. И пусть внутри ещё много вопросов, сомнений и страхов, но сейчас мне было тепло и безопасно рядом с ним. И я поняла, что несмотря ни на что, Ян уже не чужой. Не посторонний. Он стал частью моей жизни снова – навсегда.

***

Прошло уже две недели с того дня, как Алёша заболел. Две недели тревог, бессонных ночей и тихой, но такой важной близости, что я сама не успела заметить, как Ян снова стал частью моей жизни. Он был рядом, не отступал, не сдавался, помогал во всём – от походов в аптеку до бессонных ночей у кровати нашего сына. И постепенно сердце начало привыкать к тому, что мы – это уже семья.

Сегодня мы собирались за город, чтобы наконец-то подышать свежим воздухом и дать Алёше возможность порезвиться на природе после болезни. Ян предложил поехать в небольшой загородный домик его друга, где была тихая речка и сосновый лес, который обещал подарить нам хоть немного покоя после пережитого. И вчера вечером Ян остался ночевать у нас – на диване в гостиной, чтобы утром сразу отправиться в путь.

Утро было ясным, солнце заглядывало в окна, а Алёша ещё спал в своей кроватке, раскинувшись, как звёздочка, с любимым плюшевым динозавром в руках. Я тихонько подошла к нему, поправила одеяло и коснулась лба губами. Температуры не было уже давно, но материнское сердце всё ещё тревожно билось, каждый раз проверяя его дыхание.

– Как он? – тихий голос Яна прозвучал у меня за спиной.

Я повернулась, встречаясь с ним взглядом. Он стоял в дверном проёме, ещё заспанный, но такой тёплый и родной, что сердце предательски сжалось.

– Всё хорошо, – улыбнулась я тихо. – Спит.

Ян подошёл ближе, осторожно заглянул в кроватку, и на его лице мелькнула такая нежность, что у меня перехватило дыхание.

– Он такой маленький, – шёпотом произнёс он. – Не верится, что я пропустил так много.

Я молча коснулась его руки, и он неожиданно для меня крепко сжал мою ладонь.

– Но я больше не пропущу ничего, – твёрдо сказал он, смотря прямо в глаза. – Я обещаю, Олесь.

Эти простые слова почему-то тронули меня сильнее, чем тысячи признаний. Ян был другим – не тем, кого я помнила из прошлого, а тем, кого я всегда хотела видеть рядом. Надёжным. Любящим. Настоящим.

Мы ехали за город всей семьёй. Алёша оживлённо болтал на заднем сидении, рассказывая про всех своих друзей из детского сада, про новый мультик и про динозавров, которых он теперь очень любил. Ян внимательно слушал, задавал вопросы, смеялся вместе с ним, а я наблюдала за ними через зеркало заднего вида, и сердце становилось всё теплее.

Домик оказался уютным, спрятанным среди высоких сосен. Воздух был напоён ароматом хвои и свежести, а Алёша сразу же бросился исследовать территорию, звонко смеясь и зовя нас за собой.

– Пап, пошли смотреть речку! – крикнул он, потянув Яна за руку.

Я почувствовала, как что-то ёкнуло внутри. Алёша уже так легко говорил это слово – “папа”, словно Ян всегда был рядом, словно эти три года разлуки были всего лишь плохим сном.

– Идём, мама? – улыбнулся Ян, глядя на меня с нежностью.

Я кивнула, улыбнувшись в ответ. Мы пошли к речке, следуя за Алёшей, который радостно бежал впереди, время от времени останавливаясь, чтобы показать нам что-то особенно интересное – камешек, шишку, красивую веточку.

Вечером мы развели небольшой костёр на полянке перед домом. Алёша быстро устал от впечатлений и уснул, уютно устроившись в маленьком гамаке рядом с нами. Мы с Яном сидели у огня, слушая треск поленьев и мягкие звуки ночного леса. Молчание между нами было уютным, наполненным таким знакомым и в то же время новым чувством близости.

– Олесь, – тихо позвал Ян, глядя в огонь. – Я хочу тебе сказать…

Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё замерло.

– Я не заслуживаю твоего прощения. Я знаю это, – его голос дрогнул, он помолчал, собираясь с мыслями. – Но если бы ты дала мне шанс, я бы сделал всё, чтобы снова стать частью твоей жизни. Вашей жизни.

– Я боюсь, – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Я боюсь снова поверить тебе, Ян. Я боюсь снова разбиться.

Он осторожно взял мою руку, накрыв её своей большой ладонью.

– Я больше никогда не сделаю тебе больно, Олесь. Я понял главное – моя жизнь без тебя и Алёши не имеет никакого смысла. Я просто хочу снова стать твоим. Твоим и его.

Я смотрела на его лицо, освещённое пламенем, и понимала, что верю. Несмотря ни на что, вопреки всему, я снова верила ему.

– Тогда не отпускай нас больше, Ян, – тихо сказала я, опуская голову ему на плечо. – Никогда больше.

Он крепко обнял меня, прижимая к себе, и я почувствовала, как внутри разливается тепло, стирая все страхи, сомнения и боль прошлого. Я снова была дома. Мы снова были семьёй. И в этот момент я поняла – ничто в мире больше не сможет разлучить нас.