Глава 7

Когда Ян в очередной раз переступил порог моего дома, сердце снова сделало странный, нелогичный скачок, и я тут же мысленно себя отругала за это. Ну сколько можно? Казалось бы, я давно уже закрыла эту дверь. Закрыла на все замки, на все засовы и поклялась себе больше никогда её не открывать. Но стоило ему появиться, и мои замки рассыпались в прах, а сердце начинало биться, словно я снова та глупая девчонка, которая готова была ловить каждое его слово.

Ян прошёл внутрь, коротко улыбнулся и замер в прихожей, явно не зная, как себя вести. Густые, тёмные волосы чуть растрёпаны ветром, идеально сидящий тёмно-синий костюм, взгляд строгий и настороженный, но одновременно растерянный, как у человека, который впервые оказался в незнакомом месте.

– Привет, – тихо сказал он, снимая пальто. – Спасибо, что разрешила зайти.

– Привет, – ответила я осторожно, стараясь не выдать волнения. – Проходи, Алёша ещё не уснул.

Он осторожно шагнул дальше, осматриваясь, будто хотел запомнить каждую деталь. Я видела, как он остановил взгляд на наших с сыном фотографиях на стене – Алёша там весело улыбался, тёмные, густые волосы непослушно падали ему на лоб, а яркие глаза – точно копия отцовских – искрились радостью. Ян долго смотрел на них, будто пытаясь восполнить все те моменты, которые пропустил.

– Ты хотел поговорить о графике встреч? – спросила я, желая прервать эту напряжённую тишину.

– Да, – Ян повернулся ко мне и вздохнул, будто набирался храбрости. – Я понимаю, что сейчас для тебя всё это непросто, но… я правда хочу чаще видеть сына. Я хочу участвовать в его жизни, Олеся. Если ты позволишь.

Его голос прозвучал тихо, почти просительно, что было совершенно нехарактерно для него. Это выбивало из колеи.

– Ян, – начала я, собираясь с мыслями, – ты ведь сам понимаешь, почему я осторожничаю. Алёша привык, что нас только двое. Что я буду делать, если через месяц ты снова решишь исчезнуть? Я не хочу, чтобы он проходил через то же, через что прошла я.

Он шагнул ко мне ближе, заглядывая прямо в глаза:

– Я не исчезну, Олесь. Я слишком многое потерял, чтобы снова рисковать. Ты можешь мне не верить, но дай шанс доказать тебе обратное.

Мы замолчали. Я видела в его глазах и отчаяние, и искренность, и страх. Слишком много чувств сразу, слишком много воспоминаний, слишком много боли и надежды.

– Мамочка? – послышался вдруг тихий голосок из-за двери детской. – Можно я выйду?

Алёша робко выглянул, прижимая к груди любимого плюшевого зайца. Волосы растрёпанные после сна, глаза сонные и такие же яркие, как у Яна, внимательно смотрели на нас обоих.

– Конечно, малыш, иди сюда, – сказала я нежно.

Алёша сделал пару шагов и замер, внимательно глядя на Яна.

– Папа, ты сегодня побудешь с нами? – тихо спросил он и снова прижал к себе зайца.

Ян медленно присел перед ним на корточки и осторожно, будто боялся спугнуть, улыбнулся:

– Да, если ты не против, я с удовольствием побуду с вами.

Алёша засветился улыбкой и кивнул, отчего у меня внутри всё болезненно сжалось. Впервые за долгое время я ощутила, как сильно ему не хватало отца. И как сильно я сама хотела, чтобы у моего сына была полноценная семья, которой у меня самой не было.

Мы втроём пошли на кухню, Ян неожиданно предложил приготовить ужин. Он снял пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки и начал ловко резать овощи. Алёша тут же встал рядом на стул, подражая его движениям и пытаясь что-то резать своим маленьким игрушечным ножом.

– Осторожнее, сынок, – мягко сказал Ян, кладя ладонь ему на спину. От его прикосновения у Алёши засветились глаза, и он гордо посмотрел на меня, словно говоря: «Смотри, мама, я с папой».

Ян взглянул на меня, улыбнулся. И я снова почувствовала, как внутри всё предательски сжалось. Почему этот человек, который столько боли принёс мне когда-то, всё ещё заставляет меня чувствовать себя живой?

Вечер прошёл неожиданно легко. Мы смеялись, когда Алёша пытался рассказывать Яну о своих подвигах в саду, и Ян терпеливо слушал, серьёзно кивая на каждое слово сына. Я смотрела на них и понимала, что они слишком похожи друг на друга. И не только внешне – в жестах, в движениях, даже в том, как оба поджимают губы, когда сосредоточены.

После того, как Алёша заснул, я тихонько вышла из его комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. Ян стоял у окна, смотрел куда-то вдаль, словно мыслями был далеко отсюда. Широкие плечи напряжены, руки глубоко спрятаны в карманы брюк. Он выглядел потерянным и уверенным одновременно.

– Он уснул, – тихо сказала я, привлекая его внимание.

Ян вздрогнул и обернулся. Его глаза мгновенно потеплели, будто он очнулся от своих размышлений и вернулся ко мне в эту маленькую уютную кухню.

– Хорошо, – негромко ответил он, слегка улыбнувшись уголками губ. – Спасибо, что разрешила мне сегодня прийти.

Я отвела взгляд, чувствуя, как от этих простых слов что-то предательски ёкнуло внутри.

– Ты можешь приходить, Ян. Алёше это нужно.

– Только ему? – внезапно спросил он, и я резко подняла на него глаза.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, голос дрожал больше, чем хотелось.

Он приблизился на шаг и замер, внимательно и очень серьёзно глядя на меня:

– Ты же уже знаешь, что я отменил свадьбу, правда?

Я молча кивнула, сердце стучало где-то в горле. Хотела спросить, почему, но не успела – он продолжил сам.

– Я не мог поступить иначе, Олесь. Я не мог жениться на женщине, которую не люблю. Потому что я понял… что до сих пор люблю другую.

Я тихо выдохнула, не веря своим ушам:

– Ты о чём, Ян? Прошло столько лет…

– Я о тебе, – спокойно и прямо сказал он. – Я всегда был только о тебе. Даже тогда, когда уходил, даже когда сделал тебе больно. Ты можешь не верить, можешь считать меня последним идиотом, но я каждый день жалел о том, что ушёл.

– Но ты ушёл, – выдохнула я, стараясь сохранить хоть какое-то самообладание. – Ты бросил меня одну, ни с чем…

Он подошёл ближе, настолько, что я ощутила его дыхание на своём лице. Его голос стал тише, надломленным от эмоций:

– Я знаю. Это мучает меня уже три года. Я соврал тебе тогда. Никакой другой женщины не было. Я придумал её, чтобы легче было уйти. На самом деле я испугался. Испугался ответственности, испугался того, что ты значишь для меня слишком много. Мне показалось, что я задыхаюсь. Я хотел свободы, но только потеряв тебя, понял, что свобода без тебя ничего не стоит.

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

– Почему ты не сказал раньше? Почему только сейчас?

– Потому что только сейчас я наконец перестал бояться. Я испугался тогда, что чувства к тебе сделают меня слабым, что я не смогу стать кем-то значимым. И знаешь, что самое смешное? Я добился всего, о чём мечтал, но всё это не имеет никакого смысла без тебя и Алёши.

Я сделала шаг назад, упираясь в кухонный стол, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами.

– Ян… я не могу просто так поверить тебе снова…

– Я и не прошу тебя просто так поверить, – его голос звучал мягко и уверенно. – Я прошу только дать мне шанс. Я хочу доказать, что больше не причиню тебе боли. Я хочу быть рядом с тобой и нашим сыном. Я хочу снова стать семьёй, если ты позволишь мне это сделать.

Он осторожно прикоснулся к моей руке, и его ладонь была тёплой, настоящей, такой знакомой, что у меня перехватило дыхание.

– Позволь мне, Олесь. Позволь мне доказать, что я стал другим человеком. Что я достоин вас обоих.

Я смотрела в его глаза, такие знакомые и одновременно новые – полные искренности, раскаяния и надежды.

– Ян, я не знаю… Мне страшно снова поверить тебе.

– Я знаю, родная, – тихо сказал он, и от этого простого слова что-то внутри меня больно и сладко дрогнуло. – Но я буду рядом столько, сколько понадобится, чтобы ты снова смогла довериться мне. Ты только позволь мне быть рядом. Позволь мне быть отцом нашему сыну и, если сможешь… мужчиной, которого ты когда-то любила.

И я молчала, не смея признаться даже самой себе, что именно сейчас, в этот момент, больше всего на свете я хотела просто броситься в его объятия и поверить, что всё действительно может стать хорошо.

Олеся

Погода выдалась солнечная, и парк был наполнен звонкими голосами детей. Я шла рядом с Яном и Алёшей, стараясь казаться спокойной, хотя внутри всё сжималось от непонятной тревоги. Ян выглядел непривычно расслабленным, в простой футболке и джинсах, совсем не похожий на строгого бизнесмена, которого я привыкла видеть в последнее время. Рядом с ним Алёша казался ещё меньше и милее, с горящими от восторга глазами, он крепко держал руку отца, периодически поднимая взгляд вверх, словно проверяя, что папа и правда рядом.

– Пап, а ты правда в детстве на деревья лазил? – спросил вдруг Алёша, внимательно глядя на отца.

Ян улыбнулся, тепло и открыто, как я помнила ещё со времён нашей юности.

– Конечно лазил. И даже падал пару раз.

Алёша широко открыл глаза и восхищённо выдохнул:

– А ты не боялся?

– Боялся, – честно ответил Ян, присев перед ним на корточки. – Но иногда надо перебороть страх, чтобы сделать что-то важное.

Алёша задумчиво нахмурился, а потом решительно протянул руки:

– Тогда покатай меня на плечах, как другие папы катают.

Сердце моё екнуло. Я не ожидала такой просьбы и уже хотела вмешаться, но Ян опередил меня:

– Запросто! Держись крепче, чемпион!

Он легко поднял сына и посадил себе на плечи. Алёша засмеялся и вцепился в его волосы, а Ян притворно взвыл, изображая, что ему больно. Я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение медленно отпускает меня.

– Мам, смотри, я самый высокий! – громко сообщил сын, размахивая руками, и его голос звенел от счастья.

Ян посмотрел на меня, и наши взгляды встретились. На мгновение мы замерли, не в силах отвести глаз друг от друга. В его взгляде было столько тепла и осторожной нежности, что я почувствовала, как щёки начинают предательски краснеть.

Через некоторое время Алёша убежал играть на детскую площадку, и мы с Яном остались вдвоём на скамейке неподалёку.

– Спасибо, что разрешила мне быть рядом, – негромко сказал он, глядя на сына.

– Я это делаю ради него, – тихо ответила я, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.

Он помолчал, словно собираясь с мыслями, потом негромко сказал:

– Я понимаю, что не заслуживаю твоего прощения. Но я правда очень жалею о том, что случилось. Я тогда был трусом, Олесь.

Я удивлённо подняла взгляд.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я испугался, – признался он, глядя прямо перед собой. – Испугался своих чувств к тебе. Испугался, что ты важнее для меня, чем всё остальное. Я думал, что если уйду, то стану свободным. Но на самом деле я потерял самое дорогое.

Я не знала, что ответить. В груди сдавило от его искренности.

– Ты уже не раз говорил об этом, Ян, – осторожно сказала я.

– Но я никогда не говорил тебе, насколько это глубоко. Я не знал, что такое любить по-настоящему, пока не потерял тебя. И сейчас я хочу хотя бы исправить часть своей ошибки – быть настоящим отцом для Алёши. И, если ты позволишь, снова быть рядом с тобой.

Я молчала, чувствуя, как в душе что-то опасно и сладко дрогнуло. Ян внимательно посмотрел на меня, словно читая мысли.

– Я не требую ничего сейчас, Олесь. Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь. И я готов ждать столько, сколько понадобится.

Он осторожно прикоснулся к моей руке, и это простое прикосновение обожгло меня теплом и нежностью, которую я так отчаянно пыталась забыть.

Алёша вернулся, запыхавшийся и счастливый, протягивая нам какие-то маленькие цветочки, которые только что сорвал на клумбе.

– Это вам, мамочка и папочка! – гордо сказал он.

Ян взял букетик и осторожно вложил его в мою руку, задержав пальцы чуть дольше, чем следовало бы.

– Спасибо, сынок, – сказал он, но смотрел при этом только на меня.

И я поняла, что с каждым днём мне становится всё труднее сопротивляться ему. Потому что в его глазах была та самая любовь, которой я так долго боялась поверить снова.

Ян

Я шёл медленно, позволяя мыслям свободно блуждать. День сегодня был долгим и сложным, но сердце до сих пор колотилось в груди от одной только мысли о том, как Олеся посмотрела на меня. В её глазах снова читалась та самая смесь обиды, недоверия и чего-то неуловимо родного, что пробивалось сквозь стены, которые она так старательно выстроила вокруг себя.

С каждым шагом я всё сильнее ощущал, как внутри меня что-то открывается, будто долго запертая дверь медленно, но неотвратимо распахивается. И за этой дверью были чувства, которых я избегал последние несколько лет, загоняя их глубже, стараясь убедить себя, что я просто рациональный, холодный человек, для которого важнее всего карьера и собственные амбиции.

Но правда заключалась в том, что я никогда не забывал её. Даже когда казалось, что жизнь закрутила меня в водовороте бесконечных встреч, переговоров, контрактов, я продолжал вспоминать её глаза, её тихий голос, её смех. Я скучал по Олесе больше, чем хотел себе признаться.

Около года назад меня накрыла особенно сильная волна тоски. Я проснулся среди ночи от непонятного чувства тревоги. Встал, подошёл к окну, долго смотрел на спящий город, и в этот момент остро понял – мне необходимо найти её. Просто увидеть, убедиться, что она счастлива. Пусть и без меня.

Я сел за ноутбук, набрал её имя, начал искать в соцсетях, пытаясь хоть что-то разузнать. Но уже через несколько минут остановился, пальцы замерли над клавиатурой, а сердце сжалось болезненно. Ведь если я её найду, если увижу, что она счастлива с другим, что у неё семья, что она улыбается кому-то ещё… разве я смогу пережить это спокойно? Или снова сломаюсь, как тогда, когда в панике сбежал от собственной любви?

В тот день я заставил себя закрыть все вкладки, выключить ноутбук и дать себе слово никогда больше не искать её. Убедил себя, что это будет жестоко – вторгаться в её жизнь спустя столько лет. Наверняка она замужем, у неё другая семья, другой мужчина, который ценит её гораздо больше, чем это делал я.

А я что? Я просто испугался. Тогда, в той крошечной съёмной квартире, мне вдруг стало невыносимо тесно. Я почувствовал себя в ловушке. Мне казалось, что Олеся держит меня, не даёт двигаться вперёд, что все мои планы и мечты рушатся из-за этой внезапной ответственности. И я сбежал, оправдав это какой-то несуществующей свободой.

Только сейчас я понимаю, насколько был глуп и слеп. Не было никакой свободы. Была пустота, которая годами пожирала меня изнутри. И теперь, глядя на Олесю, видя её сына, нашего сына, я чувствовал, что наконец-то нахожу то, что потерял тогда, сбежав от неё.

Сегодня в парке, когда Алёша смеялся, сидя у меня на плечах, когда его маленькие пальчики так доверчиво держались за меня, я ощутил то самое тепло, которое всю жизнь искал. Я не хотел быть таким, как мой отец. Не хотел, чтобы мой сын чувствовал себя забытым, ненужным, нелюбимым. Моё собственное детство было наполнено холодом и одиночеством. Мать ушла рано, отец пил и никогда не интересовался мной, не ходил со мной гулять, не водил меня за руку в сад. Я рос сам по себе, словно сорняк у дороги, никому не нужный.

Теперь я смотрел на сына и понимал, что готов на всё, чтобы исправить свои ошибки, чтобы Алёша рос с ощущением того, что его любят и ждут. Я не мог позволить себе повторить историю своего отца.

Я остановился, поднял голову к небу, вдохнул прохладный воздух, который слегка пощипывал кожу. В глубине души я знал, что не только Алёша нужен мне. Мне нужна была и Олеся. Снова видеть её рядом, слышать её голос, чувствовать её тепло. И я понимал, что впереди меня ждёт непростой путь. Она не простит меня так легко, и я не заслужил быстрого прощения. Но я готов был бороться. Не отступать. Доказать ей, что теперь всё будет иначе.

Я больше не боялся своих чувств. Я больше не хотел убегать. Напротив, впервые за долгие годы я точно знал, чего хочу.

И то, что я хотел больше всего, сейчас находилось за дверью маленькой квартиры, где спал мой сын и жила женщина, которую я любил. И я был готов ждать столько, сколько понадобится, чтобы эта дверь однажды открылась снова.

Ян появился внезапно. Просто открыл дверь моего офиса, словно ему это было позволено, и вошёл. На руках у него были пакеты с логотипом моей любимой кофейни и коробки с чем-то, от чего аппетитно пахло.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я ровно, стараясь скрыть, как бешено застучало сердце. – Я не ждала тебя.

– Я и не предупреждал, – ответил он спокойно и прошёл к столу, ставя коробки. – Но обеденный перерыв у тебя ещё не начался, верно?

– Ян…

– Олесь, хватит делать вид, что между нами война, – он бросил на меня пристальный взгляд. – Просто пообедаем. Как нормальные люди.

Я сжала губы, чувствуя себя загнанной в угол. Он был таким близким сейчас, таким реальным, что у меня перехватило дыхание.

– Хорошо, – сказала я сдержанно. – Только недолго. У меня много работы.

– Конечно, – улыбнулся он едва заметно, словно прекрасно понимал, чего стоило мне держать дистанцию.

Мы сели за небольшой столик у окна. Он расставил передо мной салаты, сэндвичи и мой любимый чизкейк, а я молчала, чувствуя себя неуютно под его внимательным взглядом.

– Как Алёша? – спросил он первым, и я расслабилась чуть-чуть, заговорив о сыне.

– Всё хорошо. Уже скучает по тебе, – произнесла я почти против воли, сразу пожалев об этих словах.

– Я тоже по нему скучаю, – тихо ответил Ян. – И не только по нему.

Сердце снова сжалось. Я опустила глаза, стараясь не дать ему увидеть, что происходит внутри.

– Не начинай, Ян, – произнесла я сухо. – Ты сам выбрал другую жизнь, теперь не нужно делать вид, будто тебе жаль.

– Ты правда думаешь, что мне не жаль? – его голос стал ниже, напряжённее. – Я каждую ночь думаю, как мог поступить иначе. И ты знаешь это.

– Зачем ты тогда ушёл? – резко спросила я, чувствуя, как нарастают старые обиды. – Просто надоело быть со мной? Захотелось большего?

– Олесь, я уже говорил тебе, я испугался! – его взгляд стал резким, горячим. – Ты была для меня слишком важной, слишком настоящей. Я не знал, как справиться с этим чувством. Мне казалось, что с тобой я никогда не смогу вырасти, добиться чего-то. Что ты держишь меня…

– Да, деревенская клуша, которая держала тебя, – перебила я с болью в голосе. – Я слышала это уже однажды. Повторить решил?

– Нет, не смей так говорить! – он резко поднялся, подойдя ко мне близко-близко. – Я соврал тогда! Не было никакой другой девушки. Я ушёл потому, что боялся. Себя боялся, тебя боялся. Своих чувств, Олесь!

Он схватил меня за плечи, глядя прямо в глаза. Я задохнулась, не способная шевельнуться.

– Ты не представляешь, как я скучал, – сказал он хрипло. – Ты снилась мне каждую ночь. Я ненавидел себя за то, что потерял тебя. И теперь… теперь, когда я вижу тебя снова, я не могу просто уйти.

– Ян… – прошептала я, голос дрогнул.

Он не дал мне договорить. Просто притянул ближе и поцеловал так, как не целовал никогда раньше. Его губы были жаркими, жадными, требовательными, и я мгновенно забыла, что хотела оттолкнуть его. Моё тело предало меня, откликаясь, прижимаясь к нему, тая в его руках.

Я потеряла счёт времени. Всё, что я могла чувствовать – это его дыхание, его ладони на моей талии, его страстный, горячий поцелуй, от которого голова шла кругом.

Когда он отстранился, я едва стояла на ногах. Мы оба тяжело дышали, глядя друг на друга.

– Это неправильно, – выдохнула я, опуская взгляд. – Ты не должен был…

– Ты знаешь, что это было правильно, – он осторожно поднял мой подбородок, вынуждая снова взглянуть ему в глаза. – Я люблю тебя, Олесь. Я любил тебя всегда.

– Ян, – мой голос сорвался на шёпот. – Я не могу вот так…

– Я подожду, сколько нужно, – сказал он твёрдо, нежно проведя пальцами по моей щеке. – Но больше не притворяйся, что не чувствуешь ко мне того же.

Я молчала, но сердце выдавало меня бешеным стуком. Ян отступил, подхватил своё пальто и направился к двери. Уже у порога он остановился и обернулся.

– Я буду рядом, – сказал он уверенно. – Столько, сколько потребуется.

Когда дверь закрылась за ним, я опустилась на стул, закрыв лицо ладонями. Сердце стучало так громко, что казалось, слышно во всём офисе.

Что же ты делаешь со мной, Ян?..