Глава 1

Мирабелла никогда не отличалась чувством юмора, поэтому такие несуразицы случались за этим столом довольно часто.

— Ром, руки мой и проходи. Ужин готов. Я картошечку успела потушить, как ты любишь с лисичками.

Доставая тарелку с верхней полки, открывая сотейник откуда мне прямо в ноздри ударил чудесный аромат свежеприготовленного ужина я как-то не сразу поняла, что за спиной было тихо. Никто не пошел мыть руки, и никто не причитал о том, что шутка снова “не зашла”.

— Ромчик, если ты так и будешь стоять истуканом, то все остынет. И не слушай Беллу. У нее вообще-то новости хорошие, просто она как всегда их с перчиком преподносит.

Я зачерпнула деревянной ложкой порцию картошечки, но выронила из рук и ее и тарелку, когда услышала крик сестры.

— Хватит! Хватит я так больше не могу! Скажи ей, Ром. Скажи ей всю правду!

Тарелка к моему несчастью не разбилась, только вот почем зря о край горячего сотейника обожгла ладонь.

— Мирабелла, твоя шутка затянулась. Или это на тебя так гормоны в первом триместре влияют?

Я все же поворачиваюсь к ним лицом и замираю на том же месте.

Ромка держит мою сестру в своих объятьях, а та положив руки ему на плечи уткнулась носом прямо в грудь. Её плечи дрожат, она издает звуки очень похожие на всхлипы при плаче, но это все та же Белла, которую я знаю с пеленок и точно научилась различать все тональности ее притворных истерик.

Если ей хотелось новую куклу, или платье, или рюкзак, то стоило только кивнуть в сторону желаемого, как тут же оно оказывалось в ее руках.

Мой новенький плеер она отобрала на следующее утро после шестнадцатого дня рождения просто потому что пожаловалась маме, что она младше и тоже хочет.

— Маша, нужно делиться с младшей сестрой. А ты — умная, вырастешь — еще себе купишь.

Она многое у меня отняла и каждый раз как будто играючи и легко все сходило ей с рук, потому что она была младшая, слабая, глупенькая и беззащитная. Родители души в ней не чаяли, имя выбирали несколько месяцев, перебирая все астрологические прогнозы, значения судеб и еще никому не интересную псевдомистическую ахинею лишь бы не как у всех, лишь бы она была уникальной.

Иванова Мирабелла Николаевна. В недавнем замужестве Пискун.

Она и выросла уникальной.

Теперь совершенно очевидно — уникальной дрянью без стыда и совести.

Да ей всегда нравилось тоже самое, что и мне. Косметика, духи, одежда. Увлечения и фильмы. Несмотря на разницу в возрасте Белла старалась и опережала своих сверстниц во всем. Она даже в медицинский пусть со скрипом, пусть на платное отделение и по минимальному проходному баллу, но поступила.

Тогда я уже вышла на работу.

Но сколько же я выслушала по телефону отповедей от своих преподавателей о том, что лучше бы семья не тратила деньги на ее обучение, что не быть ей ни врачом, ни даже медсестрой толковой.

Я провожу рукой по волосам в нервном жесте, стараясь отмахнуться от неприятной картины развернувшейся передо мной.

Рома гладит сестру по спине. Кончиками пальцев вдоль позвоночника. Так нежно и интимно, как казалось давно не прикасался ко мне.

— Скажи же ей, — шепчет Бела. — Скажи, я так больше не могу-у-у-у, — тянет она жалобно.

— Да, Ром, скажи уже, — поддерживаю я эту нелепую игру.

Он тяжело вздыхает и наконец-то говорит.

— Только давай без истерик, хорошо? Это правда — у нас с Мирабеллой будет ребенок.

***

— Ром, ты чего? — переспрашиваю я.

У меня высшее образование, три диплома о повышении квалификации, за плечами несколько практических курсов и консультации с лучшими специалистами в области психологической помощи женщинам в послеродовой период и все-таки я не понимаю.

Точнее слова его мне понятны, но вот все остальное.

— Маш, ну что ты как маленькая? А еще хвалишься своими мозгами.

Белла подает голос и отрывает бесстыже довольное лицо от груди мужа. На кипенно-белой рубашке ни следа — ни черной туши, ни каких-либо других. Нет, она и не думала плакать — очередной спектакль, но в этот раз все зашло слишком далеко.

— Что ты наделал, Чернышёв? Она же моя младшая сестра! Мирабелла, как вы могли?!

Они не шутили, не играли и даже не издевались. Передо мной стояли два близких человека — два гнусных предателя. Смотреть на них стало тошно, меня мутило от злости и собственной близорукости. Когда? Когда это произошло.

Сделав шаг назад ищу опору, руками цепляюсь за столешницу.

От ужаса и отвращения дурно. Я бы и хотела, но не могу развидеть страшную картину: мой муж и моя сестра! Моя младшая сестренка, которая росла у нас на глазах, таскала мои кассеты и журнал с постерами теперь позарилась на моего мужа.

— Маша, успокойся, пожалуйста, — подает голос Рома, обнимая Беллу за талию. Прикрывает своими ладонями ее живот. — Пойми, это не случайность и в этом нет ничего плохого. Мы любим друг друга. Я люблю твою сестру, а она любит меня. У нас будет ребенок.

— А я?

— А ты как-нибудь сама, ладно?

От его резкого тона меня коробит.

Муж никогда так со мной не разговаривал. Почти никогда не поднимал голос.

— Ладно, — киваю как болванчик на торпеде авто. Несколько раз, чтобы убедить себя и стоящих напротив, что мне все ясно-понятно.

На кухне становится тихо. Даже часы не тикают — модные электронные они сухо меняют цифры на экране. Я царапаю ногтем столешницу и жду, хотя сама пока не знаю чего.

— Маша-а-а-а, — наконец-то произносит сестра, — послушай, ты не обижайся и не принимай близко к сердцу. Так уж получилось, мы любим друг друга. Понимаешь? Я в этот раз очень серьезно, очень сильно влюбилась и прошу нам просто не мешать. — Эта ее речь была почти трогательной и даже в некоторых местах искренней. — И я думаю, что на этом сегодня нам всем переживаний хватит, особенно мне и маленькому, поэтому мы бы хотели… ну ты понимаешь? Уединиться.

Она смотрит на меня во все глаза и ждет. Чего? Благословения? Да Бога ради!

— Уединяйтесь! — взмах рукой, в надежде, что тупой морок рассеется и они исчезнут. Но они не сходят с места. — Какие-то еще вопросы ко мне?

— Нет, мы ждем когда ты уйдешь.

Вот теперь искренне охренела я. И кажется едва ли не больше, чем от заявлений о неземной любви и ее приплоде.

— Я не уйду, это ведь моя квартира, — отвечаю, смотря как на лице Чернышёва заходятся желваки.

— Но здесь так уютно и хорошо. Здесь нам с малышом будет…

— Белла, замолчи. Рома, ты ведь наверняка знаешь на каком этаже мы снимаем квартиру моей сестре с которой у тебя любовь. Очевидно ты ее посещал не только с целью подкрутить эксцентрики в ванной комнате.

— Маша, я не думал, что ты такая…

— Какая, Рома?

— Мелочная, мстительная, недальновидная и… — сестра за три слова исчерпала весь свой словарный запас. Ну ничего, у нее других талантов много.

— Я поняла. Ром, ключи оставь, за вещами зайдешь по звонку. Больше я вас не задерживаю.

Мирабелла продолжает ругаться, мой муж ее успокаивает и кидает на меня презрительные взгляды, а еще вчера все было совсем иначе.

Но я не буду об этом думать, даже когда закроется дверь. Даже когда останусь одна. Даже когда наконец-то до меня действительно дойдет, что мой муж и моя сестра меня предали.