Глава 10

— Я был на твоей работе, но твоя сука-подруга выпроводила меня, сказала что у тебя выходной и ты решаешь важные вопросы касательно будущего. На звонки не отвечаешь, сообщения игнорируешь, бросила меня в блок? Я пришел сюда, но и дома тебя не оказалось, а теперь вот!! ВОТ!

Пальцы Ромы мнут маленький снимок. Отнимаю его и забираю себе.

— Прекрати истерику, Чернышёв. И проваливай.

— Что это?

Хуже вопроса в этой ситуации представить сложно.

— Ребенок. Это мой ребенок, Рома. Ты к нему не имеешь никакого отношения. Уходи по-хорошему, уходи к той кого любишь, — выворачиваю из себя эти слова.

— Думаешь этот ребенок поможет тебе сохранить квартиру и сбережения при себе? — взрывается он, сминая фото в кулаке и отбрасывая в сторону. Быстро натягивает на ноги свою обувь, срывает куртку так резко, что обламывает крючок, подхватывает рюкзак в котором очевидно гремят его кассеты для приставки. — Не тупи, Маша, еще ни один ребенок не покинул твое тело живым. И с этим вряд ли будет иначе.

Бросает жестоко. Осекается, словно на секунду пожалел, но я от этих слов каменею, а Рома уходит хлопая дверью.

Так и застыла изваянием на несколько бесконечных секунд, пытаясь переварить сказанное. Кажется у любого терпения и понимания мог наступить предел. Это был мой.

Завтра же сменю замки и подам на развод. И да, дождусь звонка от адвоката Зарецкого и позволю ему мне помочь оставить Рому ни с чем.

***

Несколько дней подряд безуспешно пытаюсь отключится от тех жестоких слов, которые мне сказал Чернышёв. Но не могу. Страх и неуверенность в будущем накатывают на меня волнами. Огромными цунами.

Я поменяла замки в квартире, окончательно заблокировала все карты Мирабеллы и мамы, которые выдала им для экстренных случаев в качестве поддержки, но и это не помогло.

Вика заметила мое состояние и пыталась осторожно выяснить что случилось, но я ушла в глухую оборону и отрицание.

Ни один не выжил. Ни один.

Но этого я сберегу. Обязательно сберегу и рожу. Буду держать в своих руках, качать и петь колыбельные, лечить простуду и переживать когда полезут первые зубки или если малыш подхватит ветрянку.

Он выживет. Обязательно. Повторяю как мантру каждый день. Почти каждый час.

В один из дней просматриваю результаты своих анализов крови в кабинете. Сахар немного выше нормы, но это не страшно. Во всем остальном нет никаких опасений. Сегодня у меня смена с трех, но я пришла чуть раньше, так что еще около получаса могу отдохнуть и насладиться тишиной.

Стоило только так подумать как дверь кабинета настежь раскрылась и внутрь словно две фурии влетели мама и сестра. У второй, я не могла не заметить из-за обтягивающей водолазки, уже виднелся небольшой животик.

— Маша! Ты заблокировала наши карты! Как ты могла! Почему ты так себя ведешь?! Почему ты такая?!

За несколько обвинительных фраз мама дошла до моего стола и с грохотом бросила сумку на мой стол.

— Уйдите, я на работе, — огрызаюсь в ответ, но, конечно они не собираются этого делать, пока не получат то за чем пришли или не выпустят свою злость из-за того, что больше не могут использовать мои ресурсы для своих непомерных трат.

Мирабелла закрыла дверь изнутри и тоже двинулась внутрь, демонстративно положив руки на живот.

Я встала на ноги и обошла свой стол.

— У вас есть Рома, все претензии к нему. Мам, твой обожаемый зять остался в семье, как ты и мечтала, Белла родит ему наследника, о котором мечтал он, а я больше не буду портить ваши идеальные семейные фото, как все мечтали. Просто оставьте меня в покое.

— Но квартира и бабкино наследство!

— Они мои.

— Да с какой стати-то!!! Это я тебя родила.

Мама двинулась в мою сторону и резко схватила за руку, потянула на себя. От неожиданности я качнулась вперед. Голова закружилась.

Белла что-то говорила, мама кричала и истерила.

— Тебе не нужны ни квартира, ни деньги, а у нас будет ребенок, Маша, ты что не понимаешь! Нас квартира и деньги нужны больше чем тебе. Сними себе что-то на первое время, а нас с Ромочкой отдай его квартиру.

Живот скрутило таким спазмом, что от боли пришлось закрыть глаза. Господи, хватит.

— Ты еще и замки посмела поменять, маленькая дрянь! Как ты посмела перекрыть нам доступ! У меня там есть вещи, которые я должна забрать!

Хватит! Замолчите обе!

Еще один спазм судорогой прошелся вниз по телу. Как же больно. Ноги сейчас держать перестанут. Пришлось опереться плечом о стеллаж.

— Ты просто неблагодарная и..

— Заткнись!

— Что?

— Заткнись, говорю! Просто закрой свой рот и проваливай! Обе уйдите! Пошли вон!

Чувствую как между ног становится влажно, опускаю взгляд и понимаю, что мои белые костюмные штаны становятся багровыми. Грязными. Они липнут к ногам из-за крови, что стекает по бедрам.

— Мама?! Что с ней?! — голос Беллы испуганный, глаза огромные и полные страха.

Мама наконец-то затыкается и выражение лица ее становится безразлично отчужденным.

— Выкидыш. У твоей сестры очередной выкидыш, — холодно бросает она.

К сожалению она права.

И это последнее о чем я успеваю подумать перед тем, как в глазах потемнело.

Я снова потеряла своего малыша.

***

Потом была агония.

Ведь потерять сознание совсем недостаточно чтобы полностью отключиться. Организм так устроен, что перезапускает сам себя, если вновь готов к борьбе. Я очень хотела сохранить малыша, но что-то внутри меня его отторгало.

Так что в полубессознательном состоянии я слыша маты Вики и то, как она ругалась, выгоняла и кричала на маму и сестру. Слышала скрип колесиков каталки, на которой меня везли в операционную. Слышала как шептались медсестры и их сочувственные фразы вроде “Опять с ней это случилось”, “Бедная наша Маша”, “Дайте ей общий наркоз”.

А это уже голос Марка.

Сам будет чистить?

Наверняка.

***

Глаза открываю, но совсем чуть-чуть. Со стороны наверняка кажется, что я еще не проснулась. Шевелиться тяжело, да и не очень хочется. Открывать глаза шире тоже, потому что здесь Белла и Рома. Зачем? Кто их впустил? Они сидят на диване и тихо переговариваются. Сестра всхлипывает, словно плачет.

— Столько крови было. Столько крови!

Наверно она сейчас и руками еще показывает. Она любит все преувеличивать… но я наверняка потеряла прилично. Даже лежа чувствую слабость и головокружение. После операции вполне допустимо. Неприятно.

А внутри пусто-пусто.

— Ты наверняка преувеличиваешь, — повторяет Рома мою мысль.

— Нет. Она весь свой кабинет заляпала. Мама держалась, а я чуть не родила там от страха.

— Ну-ну, не переживай милая. Все хорошо, — Рома успокаивает ее и Белла почти мурлычет.

Потом следуют характерные звуки. Характерные для поцелуя. Глубокого, страстного. Она бы еще ему прямо тут минет сделала.

Сжимаю руку в кулак. Еще немного и взорвусь, но они наконец-то отрываются друг от друга.

— Кто же мог подумать, что Маша беременна?! Представляешь какая неожиданность.

Конечно Рома представлял. Он ведь давно знал, узнал несколько дней назад, когда нашел фото с УЗИ. Но почему-то моей семье об этом не сказал.

— Нет. Я и подумать не мог, что она ждет ребенка, — нагло врет.

— Ты же понимаешь, что он не может быть твоим? Маша получается с кем-то уже встречалась, — делает вывод сестра, непонятно на чем основанный.

— С чего ты взяла? — шипит муж, повторяя мои мысли. — Маша была слишком занята, чтобы крутить с кем-то романы на стороне. Она много работала, к тому же постоянно изучала возможность открытия своего благотворительного центра, искала инвесторов и…

— И нашла видимо.

— Еще раз говорю тебе — это невозможно!

Какая неожиданная оценка от мужа, который сам не считал необходимым хранить мне верность.

Их разговор мерзкий, липкий и полностью соответствует их поганым натурам. Я потеряла ребенка, потеряла частичку себя. Еще один выкидыш, который мог быть спровоцирован тем, что мама и сестра ворвались в мой кабинет и устроили истеричные разборки. Ведь все было абсолютно хорошо, не было никаких причин и поводов для…

— Значит ли это, что ты врал мне? — не унимается Белла.

— О чем?

— О том, что ты не хочешь мою сестру и не спишь с ней уже полгода! Что у вас нет секса!

Господи, какая же она глупая. Невыносимо глупая, маленькая дрянь. Как они мне оба надоели.

— Вы не могли бы выйти из палаты, — произношу настолько четко, насколько позволяет мне мой голос. На самом деле слишком тихо, но эта парочка неразлучников слышит и замирает.

Я открываю глаза и смотрю на них. За руки держатся, удивлены и растеряны.

— Маша, мы… то есть я… то ест мы очень переживали. Ты была так плоха, в обморок упала, и казалось что все…

— Правда? Скажи мне, дорогая сестра, ты переживала что я умру, или выживу?

— Как ты можешь говорить ей такое? — подал голос Рома.

— Проваливайте оба! Уходите!

Кричать не получается, но я нахожу тревожную кнопку под рукой и вызываю сестру с поста. Не потому что мне плохо или требуется помощь, а потому что все-таки могу запустить в этих двоих чем-то тяжелым.

Уж очень велик соблазн.

И мне нужно время. Время и покой, чтобы оплакать еще одну потерю и найти в себе силы, чтобы жить дальше.

Если, конечно, смогу.