Глава 17

Делаю несколько глубоких вздохов. Не верю, что услышанное мной не было галлюцинацией. Не верю, что это происходит в моей квартире и на моей кухне.

Да еще и с таким мужчиной.

Я бы поняла, если нечто похожее выдал Марк. Он неоднократно давал понять, что Рома мне не подходит, что я достойна большего. И не было никакой тайны в том, что под «большим» Брагин имел в виду себя лично. Однако своего начальника ни до, ни после, ни тем более во время брака я рядом с собой не видела.

Друзья, коллеги. Не больше.

Его желание застрять в моей «френдзоне» не было с моей стороны ничем не подпитано, не замотивировано.

Что же до Зарецкого, то здесь все было не так однозначно.

Такое чувство, что я вышла из своей прошлой жизни и слишком быстро нырнула в новую, а рядом как ни странно оказался Павел.

Паша. Он всегда говорил: «Зови меня Паша». И я я откликалась. Но не только на это.

Он не только был прямолинейным и совершенно точно и педантично выполняющим свои обещания — приехать вовремя, направить письмо, отдать распоряжение, прислать машину за мной, если того требовали обстоятельства. Зарецкий был заботливым. Возможно для него было в порядке вещей так вести себя с женщинами, но оказавшись в его обществе я словно понимала — мне ничего не нужно решать. По крайней мере в тех вопросах, где моей компетенции недостаточно.

Меня спросят о том, что нужно знать, мое мнение учтут и примут во внимание, но на этом всё.

Чертовски кайфово.

И вот теперь этот мужчина собирается стать моим «любовником напрокат», чтобы позлить почти бывшего мужа, хотя как именно это поможет в опровержении иска в мою сторону я представляла не так четко.

— Меня несправедливо обвиняют в неверности, а вы предлагаете заявить всем, что у меня роман? С тобой? — смотрю в упор на Пашу, и он утвердительно кивает. Уверенно так и четко.

— Да, это лучшее, что ты сейчас можешь сделать. Роман не будет высовываться, за него выступит его адвокат, но я этого выскочку знаю, он слишком труслив, чтобы пойти на открытую конфронтацию.

— Но у них нет и не может быть доказательств.

Вспоминаю разговор сестры и Чернышёва в палате. Она что-то говорила ему о том, что ребенок, которого я потеряла может быть не от него и тогда Рома встал на мою сторону. Не поверил. А теперь что? Настолько нуждается в деньгах, что слетел с катушек и потерял совесть?

— Скорее всего они их найдут и постараются вытащить из рукава как козырной туз вытаскивает шулер. Так или иначе, — увел меня Титов, — в их обвинениях фигурирует твой непосредственный руководитель, Марк Брагин. Тебе стоит с ним сейчас обсудить два вопроса — во-первых, если с ним свяжется хоть кто-нибудь из бешеной команды Бельского ставить разговор под запись и вообще только выслушивать предложения не давая никаких ответов. Даже о том, что он подумает. А во-вторых никаким образом сейчас не проявлять к тебе интерес, кроме профессионального, конечно.

— Он и не проявляет, — соврала я.

Именно, что соврала, потому что в последнее время Марк стал довольно часто предлагать подвезти меня домой, и хотя я была благодарна ему за заботу, но почти всегда отказывалась. Я знала, что он не причинит вреда, но надежду на то чего быть не может давать не собиралась.

Глупо это. Не понимаю и никогда не понимала женщин, которые крутят мужиками по своему разумению, стараясь из каждого выжать и забрать максимум выгоды.

Я кивнула в ответ на слова Титова.

— А с Пашей что?

— А со мной ты будешь хозяйничать на следующем приеме в честь открытия галереи. Через два дня.

— Но…

— Никаких “но”, Мария Николаевна. Вскоре в твоих руках будет сосредоточена работа целого благотворительного центра.

Я приподняла бровь и сложила руки на груди.

— И что это значит?

Зарецкий задорно подмигнул.

— Поздравляю с повышением!

***

Так далеко мои мысли о моей будущей роли в благотворительном центре не заходили, поэтому слова Паши вызвали не восторг, а панику и негодование.

Когда у меня возникла идея данной организации я руководствовалась личным опытом, проблемами и путями решения, которыми могу поделиться с другими. Я хотела помогать. Хотела дать женщинам надежду на то, что они не остаются один на один со своими переживаниями, горем и непониманием со стороны близких.

Сама виновата. Мало ли, у кого не бывает. Бог дал, бог взял.

Знала, слышала, понимала. В конце концов перенеся столько потерь на личном опыте, когда из раза в раз поддержка мужа сходит на “нет”, а боль от этого, ненависть к самой себе и своему телу становится многократно сильнее, я решила направить все это не в саморазрушение.

Но встать во главе подобной организации — разве мне это по силам?

Я никогда не была лидером, никогда не стремилась организовывать вокруг себя людей, не становилась душой компании или центром притяжения. Это все про Зарецкого, про Брагина и про Титова. Да скорее даже про моего мужа — про Рому.

Когда мы познакомились именно вокруг него крутились все события, знакомые и наши интересы. Не вокруг меня.

Пока я обдумывала сказанное Пашей наш третий собеседник сначала отлучился в другую комнату, чтобы ответить на телефонный звонок, а потом и вовсе убежал. Жена позвонила, просила вернуться домой вовремя.

Ну и мог же кто-то приручить с виду такого независимого мужика. И вид счастливый и совершенно не ищет поводов отказаться от своих обязанностей мужа и отца. Насколько я поняла у Максима двое детей.

Когда же мы с Зарецким наконец-то остались одни я стала спешно убирать бокалы со стола. Тарелки с закусками спрятала в холодильник. Перемещалась по кухне по инерции, стараясь не встречаться взглядом с мужчиной.

Он словно инопланетянин в этом доме. В квартире, где каждая мелочь связана с кем-то другим, с чем-то, что напоминало о прошлом.

Может быть права была Вика, и чтобы сделать следующий шаг нужно окончательно расстаться с прошлым.

Может быть стоило всерьез рассмотреть возможность продажи квартиры. Мне одной такая площадь ни к чему, будет достаточно просторной кухни-гостиной и спальни с гардеробной.

Стоило быть реалисткой — мне почти сорок, вот-вот в разводе и покупать новую полноценную двушку просто не было смысла. Рожать только “для себя” — да, я потяну и морально и финансово, но это кажется эгоистичной и неразумной затеей. И потом…

— О чем ты думаешь, Маша?

Из мыслей меня вывел не только голос, но и прикосновение Паши. Не первый раз он позволяет себе это — подойти вплотную, так близко, что между нами не остается и сантиметра. Он наклоняется губами к моему виску и что-то говорит. Высокий, большой, сильный. Если обнимет руками, то закроет меня от всех проблем.

Такие мужчины как он могут решить абсолютно любую проблему — от засора в унитазе до открытия корпуса какого-нибудь университета имени себя. И, возможно, подлатать огромную дыру в моей душе он тоже способен. Но вот дать то, что я хочу больше всего — простого женского счастья, чтобы была семья, ребенок, дача, собака. Возможно, что я возрастом уже для всего этого стара, не смогу быть такой прыткой и активной, и вероятно у меня этого никогда уже и не будет, так что мне мешает прямо сейчас позволить ему залатать эту душевную прореху хотя бы ненадолго.

Уверена, что будет приятно. Будет очень хорошо.

Но… что-то внутри отвергает идею мимолетного и ничего не значащего романа просто ради самого романа. Поэтому отвечаю то, что и должна.

— Дума, Паша, что ты немного забегаешь вперед, — отхожу от него на относительно безопасное расстояние, пытаясь уверить себя, то на расстоянии вытянутой руки мне будет спокойнее.

Тщетно. Даже сейчас, встав напротив, чувствую как горит кожа на запястье и шее, где он недавно прикасался.

— Поясни, — коротко уточняет.

— Повышение или понижение в должности может декларировать только мое начальство. Ты инвестор, но не руководитель.

Он улыбнулся.

— Ты же не собираешься возложить на меня еще и поиски подходящего директора для твоего проекта.

— Почему нет?

Он приподнимает бровь.

— Тогда вакансия закрыта. Лучшим руководителем будешь ты. Еще раз — поздравляю.

— Но…

— Не спорь, Маша. Ты хотела организовать этот проект сама, вынашивала его, взрастила в своей голове и теперь идешь семимильными шагами к реализации. Да, с моей помощью, с моими деньгами и с моими ресурсами. Но я выбрал тебя не просто так, не потому что это было выгодно для меня, скорее наоборот. Мне понравился твой подход к делу, к тому как ты лично видишь проблему и переживаешь ей. Ты — профессионал, но досконально понимаешь о чем говоришь, а значит никто лучше тебя не справиться с этой работой. Не думал, что мне придется объяснять тебе такие очевидные моменты.

Я моргнула раз или два. Кажется, что пока он говорил даже не дышала.

Черт. Он прав. Никто не справиться с этим лучше чем я. А значит у меня появляется еще одна проблема.

— Но это значит, что мне придется уволиться.