Глава 22

Рома

Утро выдалось не добрым. Как и каждое мое утро за последние полгода.

И если первое время я понимал в чем причина случившихся перемен и ради чего я переживаю все эти неудобства, то сейчас… сейчас я словно сижу на карусели, разогнавшейся до скорости центрифуги и просто жду, когда меня неотвратимо выбросит на всей скорости.

Десятый час, а я только проснулся. Но не от того, что выспался — вовсе нет.

Спать лег три часа назад, потому что проводил консультации касательно дипломных проектов студентам из Владивостока. Так я хотя бы поддерживал свои мозги в форме и держал руку на пульсе всех новостей в научном сообществе.

Проверки в университете давно закончились, вот только Кузьмин не торопился восстанавливать меня в должности, да и вообще на работу не звал. Тот ещё говнюк слабохарактерный. Все никак не может найти то, что делает его мужиком — первичные половые причиндалы.

А проснулся я из-за запаха гари. Что-то пригорело. Овсянка. Снова гребаная горелая овсянка.

Ненавижу чертову овсянку.

Мирабелла, и я даже из комнаты это слушал, ругалась на кастрюлю и газовую плиту в нашей съемной квартире. Она стала толстой и неповоротливой.

Её живот так быстро округлился, а сама Белла с такой легкостью стала этим манипулировать, что я совершенно справедливо выходил из себя.

“Ром, я не могу нести пакеты из магазина. Вот список — купи”.

“Ром, я не могу стирать сама, а машинка сломалась. Нам нужна новая, но лучше спросить у арендодателей”.

“Ром, мне нужны витаминки для нашего малыша”.

Список того что она не может делать, но при этом что хочет получить становился бесконечным и пополнялся с каждым новым днем.

И хотя частично проблемы с деньгами удалось решить, мне не хотелось всю удачно вырученную сумму от развода с Машей тратить прямо здесь и сейчас на Мирабеллу.

Как удачно я подвернулся под руку Зарецкому Белле я так и не сказал, потому что она не только могла бы передать эту информацию своей сестре, или того хуже, маме. Бизнесмен не дурак — он строго настрого запретил мне кому-либо распространять детали нашей сделки, иначе я не получу ни копейки. Сейчас деньги на счете, Павел мне сам все показал, но пока у меня нет к ним доступа до тех пор пока процедура развода не завершится официально, то есть через несколько дней. Единственное с чем он реально помог — небольшая сумма на съем квартиры и текущие расходы.

— Почему ты еще спишь? У нас закончилось молоко! — Белла входит в комнату из кухни, приоткрывая дверь настежь и впуская ядовитый запах гари.

Ее рука лежит на животе, как символ моего проёба. Конкретного такого, бесповоротного.

С Машей все было по-другому. Она никогда не жаловалась, не требовала, не пилила мне мозги. Наши самые худшие ссоры были из-за ремонтов, но мы быстро и классно мирились. Черт. Секс с ней был не так уж и плох.

С сожалением вздыхаю, смотря на Беллу. Ее некогда миловидное подростковое личико тоже округлилось и стали слишком женским. Прямо как у их мамы.

— Магазин рядом, ты можешь сходить сама. Я работал до шести утра, а ты даже кашу сварить не можешь? Белла, милая, как ты собралась кормить ребенка после того, как он отлучится от груди? — я все еще сдерживал себя. Все-таки ей тоже не просто.

— Смеси, Рома! Сейчас огромный выбор качественных смесей, которые замечательно заменяют материнское молоко. И я, конечно, не собираюсь кормить ребенка грудью. Он ее испортит! Искусает! А потом она обвиснет и потеряет свою привлекательность.

— Не дури! Кормить ребенка — это базовая функция любой женщины. Не стоит отказываться от этого из-за какой-то ерунды, которую внушают тебе статейки из твоих социальных сетей и тупые блогеры.

— Но Рома! Я — блогер. Хочешь сказать, что я…

— Просто скажи, что еще я должен купить кроме молока.

Продолжать этот бессмысленный спор прямо сейчас, когда я зол и голоден смысла никакого нет. Встаю с кровати и быстро натягиваю джинсы, свитер и куртку. В ботинки запрыгиваю резче обычного и выхожу из квартиры не дожидаясь ни ответа, ни начинающейся закручиваться в вихрь истерики Мирабеллы.

Между “Пятерочкой” и кофейней, где подают очень даже вкусные завтраки выбираю второе. Так хотя бы поесть могу в тишине.

Захожу внутрь, делаю заказ, но еще до того как официантка с милым именем “Рая” на бейджике и копной кудрявых рыжих волос приносит желанный арахисовый капучино, ко мне подсаживается тот, кого я совсем не ожидал здесь встретить.

***

— Николай Степанович? — Я был искренне удивлен явлению почти бывшего-наверняка будущего тестя передо мной.

Здесь.

Прямо сейчас.

Новости о его инсульте в конце прошлого года застали меня и Беллу в не самой лучшей финансовой и моральной ситуации. Маша как всегда все за всех вывезла. Выслушивала истерики мамы, капризы сестры и платила. Платила огромные суммы за содержание папы в платной палате, за его ежедневный уход на протяжении месяцев, за лекарства и все, что необходимо в таких случаях.

— Не ожидал вас здесь увидеть, — голос звучит позорно потерянно. Я не мог даже вспомнить когда последний раз навещал свекра. Кажется однажды сразу после нового года, а потом все как-то избегал этого.

Больницы всегда наводили на меня страх и уныние, а его и без того хватало в жизни. Постоянные выкидыши Маши подорвали мою веру в медицину окончательно.

— Добрый день, Роман, — он отодвинул стул с другой стороны столика и забирает из моих онемевших пальцев меню.

Рыжая Рая снова оказывается рядом и торопливо принимает заказ. Повторяет его, мило улыбается и спешит дальше.

— Я безумно рад, что вы чувствуете себя достаточно хорошо и что вас выписали. Давно это случилось?

— Пару дней как на свободе, — кивнул тесть. — Во всех смыслах.

Несмотря на беззаботный тон я понимал, что здесь он не просто так. Его желание развестись с Любовью Викторовной поразило всю семью. Мама Беллы звонила и плакала и умоляла дочь, а затем и меня повлиять на отца. Сказала, что сначала обращалась к Маше (как и всегда), но та оказалась неблагодарной, недальновидной и не способной сопереживать и сочувствовать горю матери.

Мое отношение к этой новости было нейтральным. На грани с безразличием.

Захотелось мужчине на волю — так почему нет? Тем более, что жить с такой авторитарной женщиной, как Любовь Викторовна способен не каждый. Видимо у Николая Степановича вследствие инсульта открылись новые перспективы, цели и желания, которые довольно сложно осуществить, если руки постоянно связаны хотелками этой мегеры.

Да, моя теща в последнее время стала просто невыносима по отношению и ко мне и Мирабелле. Из прекрасной и дружной семьи мы превращались в змеиный клубок, который постоянно спорил и трясся над своими перспективами и интересами.

— Вы не просто так меня искали? О чем-то хотели поговорить?

— Конечно, Рома. Хотел узнать как у вас с Беллой дела? И как с Машей?

Он говорил спокойно и даже отстраненно, но в голосе слышались стальные нотки не то чтобы недовольства Презрения.

От тона, которым он произносил слова кожа покрылась мурашками, а спина сама собой выпрямилась. Я будто оказался на допросе в следственном комитете, но тут мне никакого адвоката не полагалось и на помощь или совет от “бывалых сидельцев” я рассчитывать никак не мог.

— Да все в порядке, Николай Степанович. Белла чувствует себя хорошо. Недавно была у врача, все анализы в норме, УЗИ не показало никаких отклонений, скрининг тоже. Мы решили, что не будем узнавать пол ребенка до рождения, хотя Мирабелла хотела сделать эту модную гендер-пати, но сейчас нам не до празднеств, когда и у вас со здоровьем еще не все в порядке и развод. — Неловкая пауза, и я продолжил. — Как и все женщины в таком положении капризна и любую проблему раздувает до невероятных масштабов, — усмехаюсь, потому что это действительно забавно, но тестю явно не смешно.

— А ты?

— Я?

— Да, ты, Рома. Как ты себя чувствуешь?

Чувствую в вопросе подвох, но не могу понять где.

— Все в порядке, — пожимаю плечами, потому что сейчас все действительно неплохо.

— Правда? И как тебе живется с чувством, что ты бросил мою старшую дочь ради младшей, заделав ей ребенка? Как ты засыпаешь по вечерам в кровати с Беллой, оставаясь мужем Маши? Какие ценности ты собираешься привить своему будущему ребенку? Как изменять, врать, выкручиваться словно слизняк и пытаться отсудить у своего спутника деньги, на которые ты не имеешь никаких моральных и юридических прав? Ты собираешься всему этому его или ее научить?

— Вы несправедливы, Николай Степанович, — возражаю, отложив приборы.

— Конечно, я еще слишком любезен с таким червяком, как ты. Приживала, приспособленец и совершенный бездарь. Все твои достижения на работе — вовсе не твои, а удачно подобранные и недоделанные открытия и начинания твоих коллег, которые ты либо забрал у них обманом, либо обещал помощь и присвоил себе.

А вот это уже не очень приятные слова. Даже если его суждения в отношении моего любовного мезальянса с его дочерьми был около правдивым, то новости о том, что отец Маши и Беллы узнавал про мою работу, да еще так подробно, удручали… Шокировали. Пугали и не на шутку.

Черт. Я ведь планировал восстанавливаться в институте с недели на неделю.

Неужели опять ничего не получится.

— К чему вы клоните?

— Ты мне скажи. Ваш развод с Марией дело решенное. И что дальше? Женишься на Белле. Предлагаешь сыграть еще одну пышную свадьбу прямо перед родами?

Вообще-то нет.

— Мирабелла хочет быть в форме, чтобы надеть свадебное платье мечты.

— Зачем ей это? У нее уже все это было — белое платье, выездная регистрация, медовый месяц в Турции. Вам достаточно простой росписи в ЗАГСе. Или ты не собираешься признавать ребенка, Рома?

Да что он вцепился-то в меня, словно цербер. Лучше бы своим здоровьем занялся и своей личной жизнью. Будто его жена так быстро и легко отпустит его от себя. Как пиявка вцепиться, пока всю кровь не выпьет. Хорошо, что она пока всецело занята своими личными проблемами от меня отстала. В этом плане мне этот развод на руку.

— Конечно это мой ребенок, и конечно он или она получат мою фамилию, отчество, заботу и все, что полагается дать отцу. В отличие от вас я не стану выбирать любимца между первым, и даст нам бог с Беллой, вторым ребенком.

Тесть скривился. Да — это низко. В отличие от Любови Викторовны он чувствовал свою вину перед Машей очень остро. И чем старше становился, тем эта вина в нем росла и крепла, поэтому он в последние годы все чаще и настойчивее просил меня не обижать и беречь ее, раз уж сам не смог.

Как иронично, что теперь я могу использовать это против него его же чувство вины.

— Ты мне противен. И я вынужден терпеть тебя рядом с Беллой исключительно из-за ребенка. В противном случае, Рома, ты бы давно потерял все то немногое, что имеешь. Поверь на это бы моих связей хватило.

Ну все, меня этот цирк изрядно повеселил, но его угрозы просто смешны и я сыт ими по горло. Только настроение и аппетит оказались испорчены. Как жаль

Я достал бумажник и кинул на стол крупную купюру.

— Угощаю вас завтраком, Николай Степанович. Не волнуйтесь понапрасну и не угрожайте тем, с кем по состоянию здоровья не в силах справиться, — я встал на ноги и похлопал тестя по плечу. — Берегите свое здоровье, а то вдруг еще один инсульт.

Удаляясь к двери услышал себе в спину всего одно слово — подонок.

Возможно так и есть.

Мне, в общем-то, было все равно.