Глава 23

Маша

— Можно войти?

К концу рабочего дня — не тот, что официальный в шесть вечера, а тот, который как и всегда продлился почти до девяти, в дверях моего кабинета появился Титов Максим. И если это так, то значит есть какие-то новости касательно моего развода.

Плохие новости.

— Входите, конечно.

Я киваю на стул напротив себя, с сожалением смотрю на стопку непрочитанных документов рядом. Здесь и карточки пациентов, и финансовые показатели и план на месяц. Отчет о закупках и расходниках, бизнес-проект открытия столовой, финансовое обоснование открытия еще одной ставки опытного акушера-гинеколога, а также приобретения сверхнового аппарату УЗИ и наём необходимого квалифицированного врача.

Как-то за пару месяцев моя скромная мечта вдруг не просто обрела вполне реальные очертания, стала функционировать и приносить свои первые результаты, но еще и довольно быстро переквалифицировалась из просто благотворительного в частный медицинский центр.

Это не совсем то, что я хотела, но Зарецкий уверял меня, что все идет как надо.

Марк, которому я рассказала о том, что происходит пару дней назад потребовал больше не уводить его специалистов — достаточно, что он пока не смог найти замену мне. Но в общем и целом сказал, что ожидал нечто подобного. И еще, что если бы я не ушла в самостоятельное плавание, то обязательно рано или поздно затеяла революцию в его перинатальном центре.

Бред. Я вовсе не революционерка. Просто у меня была конкретная цель — уютная, моя, небольшая мечта. А теперь она приобрела такой масштаб, от которого немного кружилась голова и подкашивались коленки.

Смотрю на Максима и понимаю, что с появлением юриста здесь мои мысли будут сосредоточены исключительно на проблеме развода, а значит часть из бумаг придется забрать с собой и поработать дома.

— Я бы предложила кофе, но уже отпустила помощницу.

— Не стоит, Мария. Я просто принес вам решение суда. Решил поздравить вас лично с тем, что эта неприятная история завершилась и ваш бывший, — он сделал особенное ударение на этом слове, — муж, наконец-то успокоился и оставил свои притязания на то, на что совсем не имел права.

— То есть?

— Вот, — он протянул черную папку, в которой было решение суда, вступившее в силу с сегодняшнего дня. — Свидетельство о расторжении брака сможете оформить и получить в ближайшем МФЦ лично, такие порядки. В остальном за вами остается решение оставить фамилию или поменять ее на девичью.

— Я не понимаю. Чернышёв решил отступить от своих претензий на деньги и квартиру?

Титов кивнул.

— Да, примерно сразу после нового года его адвокатская контора отозвала все свои претензии. У них не было шансов, но тут был скорее вопрос репутации, времени и нервов. Еще раз поздравляю.

Юрист поспешил откланяться и вышел из кабинета так же быстро, как и появился в нем, оставив меня наедине со своими мыслями.

Это было… странно.

Чернышёв не был скупым или жадным, но чтобы он добровольно отказался от доли в квартире просто так — звучит слишком невероятно. Я знала его достаточно хорошо и могла предположить лишь только, что…

От мыслей отвлек телефонный звонок. На экране высветилось имя Паши.

— Да, слушаю.

— Ты еще на работе? — строго.

— Нет, уже дома.

— Врушка, Маша. Я внизу, видел Титова. Собирайся и спускайся вниз, поедем отмечать, — Зарецкий не стал дожидаться моего протеста и скинул вызов.

Вот значит как? Мальчики уже успели все обсудить. А я думала, что юридическая тайна сравни медицинской. И на кого из них первым делом мне следует подать в суд?

Собрав все документы в сумку, накидываю свой пуховик и выхожу на улицу. Паша сам за рулем, что довольно непривычно и очень агрессивно. Он не в обычном пальто — на нем куртка “аляска”, массивные перчатки и довольная как у кота улыбка. А мне казалось, что мультимиллионеры никогда так по-мальчишечьи не улыбаются.

— Привет. У тебя удивительно хорошее настроение, — настороженно произношу, когда он наклоняется ко мне и целует.

Очень чувственно и глубоко. У меня перехватывает дух и заканчивается кислород в легких, но я не в силах оторваться ни на секунду. Мы не виделись почти неделю — у каждого такой график, что сил едва хватает на то, чтобы немного поговорить вечером или пожелать друг другу доброго утра.

— Как иначе, если моя девушка наконец-то свободна, — он сел на место и завел свой неприлично дорогой Audi. — Предлагаю не тратить силы и время на ресторан, а сразу отправиться ко мне.

Я согласно кивнула и машина сорвалась с места в сторону дома Паши.

***

— Все равно, это так на него не похоже, — мне сложно собраться с мыслями даже в условиях полного штиля.

Чувство, что все слишком хорошо не покидает. Так не бывает и не должно быть — Рома никогда бы не отступился от денег, если бы знал, что может на них рассчитывать даже самым нечестным образом.

Цифры, цифры, цифры — вот что меня занимало, а не бокал прекрасного вина, который держал передо мной Зарецкий. Наверняка и напиток стоил достаточно дорого, чтобы не отвлекаться на то, что уже прошло. Стоило перешагнуть через эту главу своей жизни, или как говорят — перевернуть страницу и начать с чистого листа.

Паша улыбался и не разделял моей тревожности. Он ожидал пока специально обученные и нанятые люди накроют на стол и показывал свою коллекцию винила. Здесь были экземпляры восьмидесятых и даже шестидесятых. Джон Ленон, Пинк Флоид, Элвис и Биттлз.

— Некоторые экземпляры стоили мне десятки тысяч долларов, но удовольствие от их владения окупилось полностью, — говорит он.

Мне очень хочется щелкнуть его по носу за снобизм и хвастовство, но слова не звучат претенциозно, скорее очень увлеченно.

Мне даже немного обидно, что у меня в жизни не было такого захватывающего опыта — хобби, которое полностью поглощает тебя как Зарецкого его виниловые пластинки. Даже у Чернышёва была его приставка и дурацкая коллекция игр из 90-ых.

— Ты чем-то расстроена? — вздыхает Паша. — Хотя мои рассказы про винил и эпоху хиппи могут вызвать тоску и скуку смертную, так что не осуждаю.

Я улыбнулась, потому что рассказывал он на самом деле интересно. Вся эта страсть, судя по всему, передалась ему от родителей, которые много путешествовали и брали сына с собой. И звучало так будто он сам непосредственно все видел своими глазами.

— Да нет, ты очень интересно рассказываешь.

— Тогда где ты витаешь?

Он сократил между нами расстояние, поправил полосы и убрал непослушную прядь назад. Вернул руку и проследовал пальцами по щеке до подбородка, приподняв голову и заглядывая мне в глаза.

— Думаю о Роме.

Выражение лица мужчины напротив было достаточно комичным и снисходительным.

— В каком контексте? — уточнил Паша.

— Прости. Знаю, что должна радоваться наконец-то наступившему юридическому факту развода. И я радуюсь, честно. Но чувство такое, словно меня где-то обманули.

— Есть основания для этого?

— Юридических — никаких, разве что Максим Титов мог бы подмочить свое честное имя ради сомнительной сделки с сомнительной конторой. Но это ведь невозможно?

— Нет, — уверенно и безапелляционно. — Конечно нет. Но ты все еще не спокойна. Почему?

И как ему объяснить, чтобы не выглядеть зацикленной на прошлых отношениях и неблагодарной, невнимательной и совершенно нелогичной.

— Рома перфекционист, — начинаю я. — Не такой строгий и внимательный как ты. Не такой организованный как я, но все же он зациклен на нескольких вещах, которые ему важны в моменте. Как и ты он ценит свое хобби и работу. Еще он всегда дорожил теми, кто рядом, теми кто может быть полезен в тот или иной период жизни и всегда своими деньгами. А еще теми, которые может получить, — проговариваю я, поставив бокал на стол.

В гостиной появляется официант и кивком головы приглашает к столу, но едва он скрывается за аркой и Паша берет меня за руку, подначивая продолжать, но это было все. На самом деле все.

Я давно перестала входить в круг интересов Ромы, он поставил на пьедестал своего мира мою сестру и их будущего ребенка. Единственное, что его удерживало — мои деньги и возможность получить долю от моего наследства.

— То есть вопрос в деньгах?

— Да. В какой-то момент мысль о них всегда застилала ему трезвый ум и ясный взгляд на вещи. Звучит немного жутко, но если подумать — то все именно так. Поэтому мне странно, что он вот так в одночасье отказался от своих притязаний, особенно после той сцены на открытии центра. Понимаешь?

— Может быть у него поменялись приоритеты? — делает предположение Паша. — Или он решил свои финансовые проблемы.

Его беззаботный тон и ненавязчивое подталкивание меня за поясницу в сторону столовой, где и был накрыт ужин на нас двоих почти ввели меня в состояние беззаботного согласия, если бы не тот факт, что Зарецкого за время нашей работы я тоже смогла узнать.

Не было проблем, которые он не мог решить благодаря своему острому уму, начитанности и силе убеждения. Если все это не работало — в ход шли связи и влияние. Если же и этого было недостаточно — он просто покупал то, что ему было нужно или тех, кто препятствовал или способствовал осуществлению планов.

— Это ты?! — обвиняю, хотя не хотела, чтобы слова звучали так критично.

— Что?

— Ты решил его финансовые проблемы?! Ты купил для меня развод, — выдыхаю и Паша не отрицает.

Хочется треснуть ему по голове, ругаться, топать ногами и объяснить, что нельзя так поступать. Не каждый проблему в мире можно решить деньгами далеко не все люди покупаются и продаются.

— Он ни секунды не раздумывал над моим предложением, Маша. Можешь считать меня упертым носорогом или склонным к не самым честным методам работы, но я терпеливо и честно ждал, когда сработает твоя стратегия, даже позвал лучшего юриста, чтобы он помог. Просто я не терпеливый человек, а с тобой все иначе. С тобой я ежедневно тренирую свое терпение и расширяю его границы, о которых не подозревал раньше.

— Но это так…

— Как?

Я не знала, что сказать. Чувство было такое, что меня выкупили для личного пользования. Будто я живу не в двадцать первом веке, а где-то в доисторическом прошлом.

— Плохо. То, что ты сделал — плохо.

— И что же плохого в том, что я помог женщине, от которой я без ума избавиться от отягчающего ее жизнь прошлого. Я отрезал этот балласт и теперь ты свободна, — его тон перестал быть спокойным и снисходительным. Паша злился, но меня уже несло и я перестала контролировать то, что говорю.

Возможно виновато то вино, что я успела распробовать или обида, что не смогла решить проблему сама. Или просто задетая гордость.

— И всенепременно свободна для тебя? — вываливаю на эмоциях.

— Думаешь я сделал это, чтобы поскорее тебя трахнуть? — посмеивается. — Знаешь, у меня достаточно большой выбор и ты не единственная миловидная женщина, которая постоянно рядом. Есть моложе, сообразительнее, доступнее.

Я закатываю глаза и одернув руку из его руки иду в сторону выхода. Пока он не увидел как на глазах собираются слезы. Пока я еще могу сообразить, что нужно вызвать такси и отправиться домой зализывать очередные раны, которые нанес мужчина.

В шикарном зеркальном лифте так много меня, но я так одинока и несчастна, что хочется выть от боли и бессилия.

На экране телефона, в приложении такси появляется подтверждение о том, что машина уже выдвинулась в мою сторону.

Выхожу на улицу, делаю несколько глубоких вдохов из-за чего голова кружится. В кармане снова звонит телефон. Но это не служба такси, ведь машина еще не появилась в поле моего зрения. Это не Паша, потому что мультимиллионер слишком гордый и упрямый, и не может себе позволить бегать за женщиной, которую обидел своим неразумным первобытным поступком.

Это Мирабелла. И ее четвертый звонок, на который я не отвечаю, а затем появляются всплывающие сообщения в мессенджере.

“Маша, я рожаю”.

“Мне очень больно”.

“Маша, помоги мне. Пожалуйста, помоги”.