Глава 7

Маша

В тот вечер Вика пила шампанское самостоятельно и это не было удивительным.

Красные полоски были на тесте столь яркими, что от их красноты даже зарябило в глазах. Это казалось столь нереальным и нелогичным. Мне даже пришлось напрячь память, чтобы вспомнить когда именно мы с Ромой последний раз занимались любовью.

Кажется что это было сто лет назад.

Я была занята работой, подготовкой к ЭКО и изучением материалов и возможностей для открытия своей благотворительной организации. Чернышёв тоже работал. Но видим не так много и тяжело как я, раз у него получилось крутить любовь с Мирабеллой.

— У нас любовь, — выдохнула я, цитируя их слова Вике. — Понимаешь, любовь!

Она кивнула, взгляд был немного осоловевший, но очень понимающий. Щеки подруги покраснели от не крепкого алкоголя и праведного гнева.

— Я всегда подозревала, что твоя младшенькая немного тру-ля-ля, но чтобы раздвигать рогатку перед своим же зятем. Это что-то из сериала по телеканалу “Домашний”.

— Кто-то смотрит эти мыльные оперы?

— У меня трое детей, Машуль, и муж, который едва-едва разделался с кризисом среднего возраста. Он гонялся то за членством в гольф-клубе, то за сделкой с арабами. В общем не знаю что хуже — домашние задания школьной программы, курсовые по неорганической химии у Дашки или приемы для шейхов.

— Шейхов? — я приподняла бровь.

— Ну, почти, — хихикнула Вика. — Главное, что у Валеры все получилось и он наконец-то открыл офис в Дубае. Все грозится купить там квартиру, а пока что для нас арендует. Сейчас там отдыхают старшие с внучком.

На душе стало как-то холодно. Было неприятно ощущать мерзкие и липкие щупальца зависти и досады. Такого со мной уже никогда не случится.

Мы распрощались на хорошей ноте. Я вызвала ей такси, дома ее ждал уставший, но заинтересованный муж, а мне остался лишь грязный бокал, пара тарелок, приборы и положительный тест на беременность.

Загрузив посуду в машинку я приняла душ и легла спать, положив палочку с двумя полосками на прикроватную тумбочку. Весь вечер гипнотизировала глазами телефон. Глупая часть меня все еще надеялась, что Рома одумается. Что это просто недоразумение. Вот сейчас он позвонит и скажет, что… что-нибудь.

Свернувшись калачиком на огромной двуспальной кровать я смотрела на темный экран айфона, так и не дождавшись ни звонков ни сообщений.

Утром же на почте обнаружилось ежемесячное извещение о том, что осталось всего пара дней до внесения платежа за аренду той квартиры, которую я снимала для Беллы после ее развода.

“Мне нужно место, где я смогу залечить раны, Маш”. “Можно я присмотрю что-то рядом с вами”. “В твоем доме есть чудесный вариант”, - говорила она.

Утро и чашка капучино напрочь развеяли мою хандру и сожаления о том, что муж так и не осознал о совершенной ошибке. Тишина, одиночество и гормоны едва не довели меня до огромной ошибки — попытки понять и помириться с ним. Простить предательство. Не просто измену, но и ребенка на стороне. Ребенка, которым беременна моя сестра.

На смену этим глупостям наконец-то пришла ясность.

Я жду ребенка, и если у меня получится выносить и родить его, то он будет только моим. Да, по закону Чернышёва должны будут указать его отцом, потому что мы все еще женаты, но я постараюсь сделать так, чтобы его лишили любых прав на мою кроху.

Если же что-то пойдет не по плану, если и в этот раз…

Звонок телефона отвлек меня от печальных мыслей.

— Маш, привет и прости, если разбудил. Я знаю, что сегодня ты должна была подойти только ко второй половине дня, но Кристина не вышла, у нее заболела дочь, а у нас утренний аврал. Необходимо твое присутствие, хотя бы на случай непредвиденных ситуаций, — автоматной очередью отчеканил Марк.

— Конечно, я через полчаса буду.

— Обожаю тебя, Чернышёва.

— Знаю. Но не забудь об этом, когда будешь начислять годовую премию, — усмехнулась и повесила трубку.

Вздохнув, положила руку на совсем плоский живот и тихонько погладила его.

— Не уходи от меня, пожалуйста, малыш. Не оставляй меня одну. Ты мне очень-очень нужен, — прошептала тихо.

А затем сама себе решительно кивнув сделала еще один звонок и расторгла договор с арендодателем.

***

К вечеру, после почти полноценной смены и дополнительной нагрузки в виде заполнения карт пациентов я обнаружила, что мой телефон снова был полон несколькими десятками уведомлений.

Пропущенные звонки от Ромы, Мирабеллы и мамы. Кроме попыток до меня дозвониться они снова решили обрушить весь свой богатый лексикон в длинносообщениях через мессенджеры. Из любопытства я открыла несколько, но едва зацепилась за слова “неблагодарная”, “завистливая”, “мелочная”, “раздел имущества” и “оставлю тебя ни с чем”, закрыла все и заблокировала чаты.

Нет, этим они меня запугать не смогут.

Я не юрист, но успела на примерах разводов некоторых пациенток усвоить одно — если что-то нажито до брака, то оно останется только тебе. Но если твой оппонент нанял хорошего адвоката, чтобы постараться тебя обчистить, то найми другого — еще лучше.

И уничтожь репутацию.

Рома же не настолько идиот, чтобы попытаться сунуть свой нос в мое наследство и мои доходы.

Бабушка — мама мамы, которая растила меня с пеленок и до десяти лет, не только стала для меня самым близким и родным человеком, но еще и научила быть… мудрой.

“Даже если потеряешь голову от любви, Машуль, помни, что у тебя есть только ты. И хороший мужик никогда не сунет нос в те дела, которые ты посчитаешь нужным ему не показывать. И тем более не полезет в твой кошелек.”

Мне было десять и я еще не до конца понимала о чем она говорит. Даже когда в пятнадцать получила заверенное нотариусом завещание с переписанной на меня квартирой и сберкнижкой со значительным вкладом. Я не понимала зачем что-то держать за пределами влияния человека, которого любишь.

А потом одна из моих университетских подруг, рано выскочившая замуж, оказалась на улице буквально в том, в чем застал ее развод. Муж, переметнувшийся к другой бабе, выгнал из дома с одной сумкой, отобрал ребенка, а так как никакой работы и имущества у сокурсницы не было, лишил еще и родительских прав.

В девятнадцать я продала бабушкину квартиру и купила в новостройке, буквально еще на стадии фундамента. Мама была в ужасе и несколько месяцев каждый вечер рассказывала мне за то, что я не спросив ее разрешения так обошлась с квартирой бабули (ее мамы!).

— Я тоже имела право на долю в том жилье! Старуха просто была вне себя, когда подписывала завещание.

— Бабушка соображала получше многих, — пожимала я плечами.

Мама злилась, папа не вмешивался, а Белла была слишком мала, чтобы вникать во взрослые проблемы.

Как только дом сдали — я съехала, а потом уже познакомилась с Ромой.

Сначала было непросто. Мы начинали с нуля, даже притом, что у нас было где жить. Ипотечные проблемы не коснулись нашей семьи. Я его поддерживала, а он — меня.

Сейчас моя зарплата была выше средней по отрасли, но это скорее заслуга того, что я работала в передовом и отчасти коммерческом перинатальном центре. Да, здесь принимали и по обычному полису, и услуги по нему оказывали точно такого же качества, как и пациентам из ВИП-палат. Но и желающих провести роды в повышенном комфорте было предостаточно.

Многим была просто необходима сопровождающая психологическая поддержка. Некоторые просили дополнительные частные сеансы. Новоиспеченные мамы делились со мной тяготами первых дней материнства. Неуверенность в собственных способностях, в том, как они выглядят, останутся ли привлекательными для своего мужа или уже никогда не смогут прийти в желаемую форму для красивых фоток в социальных сетях.

Были и более серьезные проблемы — не отождествление себя с ролью матери или матери конкретно того ребенка, которого они только что родили.

Женщины, которые рожали после изнасилования.

Женщины, которые рожали несмотря на загулы мужей.

Все эти истории я неизбежно пропускала через себя, старалась оставаться профессионалом и выслушивая их, анализировать и давать такие рекомендации, которые помогли бы каждой обрести почву под ногами.

Но иногда слушать их было невыносимо и горько. Я завидовала и ненавидела себя свой изъян, за невозможность выносить и родить ребенка. Неполноценная. Бесполезная. Дефективная.

Если бы я сама была своей пациенткой, смогла бы найти нужные слова?

Наверняка, но саму себя не вылечишь и это не тот недуг, который можно залатать пластырем, щедро смазывая зеленкой. Что-то в моем организме было не так. Проблема в том, что я не знала, что именно. Все анализы, которые я сдавала планируя каждую следующую беременность были если не идеальными, то хорошими. Все в норме, никаких отклонений, никаких аномалий.

Рома также проходил обследования и у него так же все было хорошо.

— Возможно, что вам не суждено иметь детей, — как-то по нетрезвости на день медика предположила Вика. Я хотела на нее смертельно обидеться и уйти, но подруга крепко вцепилась мне в локоть. — Ты не обижайся, Маш. Но мы обе слышали такие истории, когда пара живет вместе долгие годы, счастливы, здоровы и все у них хорошо, а малыш не случается. Разбегаются, потому что не могут вынести такой груз и рожают с другими. Почти сразу и почти всегда оба.

Я промолчала тогда, и не стала развивать тему, потому что знала такие истории, но не могла поверить, что с нами могло произойти нечто подобное. Нет!

Я любила своего мужа и никак не ожидала ножа в спину.

Но и предательства простить не могла.