Глава 8

Мирабелла

— Любовь Викторовна, передайте пожалуйста пампушку.

— Держи, Ромочка.

— И если вас не затруднит можно еще сметанки?

— Конечно-конечно.

— Вы просто чудесная хозяйка. Ваш борщ лучшее, что я когда-либо ел. Даже Маш… то есть моя мама не готовила его так вкусно, — щебетал Рома, и меня начинало конкретно подташнивать.

Токсикоз, нарушение пищеварения и даже стула. Болела грудь и, кажется мой прекрасный бюстик от Victoria’s Secret уже не вмещал мою аккуратную “двоечку”, постепенно перерастающую в “тройку”. А что потом? Сиськи высохнут и обвиснут? А у Маши так и останутся стоячими холмиками?

Все это, да еще и та идиллия, которая установилась между моей мамой и мужем сестры меня начинала конкретно доставать.

Прошла неделя с тех пор как мы съехали с моей квартиры, потому что Чернышёв не смог договориться с моей сестрой об аренде и не стал платить сам.

— Это просто грабеж, сладкая. Такая сумма, за такой метраж! — сказал он, укладывая мои вещи в чемодан.

— Но, Ромчик, мы же не навсегда едем к моей маме. Я не хочу жить с ними, мы уже взрослые скоро появиться наш ребенок, — уточнила я.

— Конечно-конечно, все будет для моих девочек.

Уже тогда я почувствовала подвох, но сейчас, эта семейная идиллия между мамой и мужем моей сестры казалась какое-то сюрреалистичной. Разве тещи не должны вечно ворчать на своих зятьев и пилить мозги дочерям если те не достаточно хороши для их дочерей? А они всегда недостаточно хороши!

Степу мама никогда не любила как Рому, и если бы мы с ним пришли вот так в гости, то каждую минуту каждого часа его пребывания в этом доме она находилась в нетерпении его ухода.

Странно все это.

Нам определенно нужна своя квартира.

Мимо моего носа в очередной раз передали пампушку с чесноком и от резкого и сильного запаха чеснока меня все-таки замутило и пришлось срочно бежать в туалет.

Меня вывернуло обедом и завтраком. Блядь. Тошнит постоянно, а за две недели вес только прибавляется. Уже почти два килограмма.

Умыв лицо и руки я собралась выходить из ванной, когда наткнулась на маму. Она закрыла дверь изнутри, конечно для того, чтобы мужчины не слышали о чем мы говорим, а значит и мне предстоящая беседа вряд ли понравится. Да и от приветливости на ее лице ни осталось и следа.

— Белла, милая, как ты? — спросила она.

— Меня постоянно тошнит и я толстею.

— Это не страшно. После родов придешь в форму. Главное не теряй контроля над ситуацией. То, что вы задержались в нашем доме — это явно не то. Ты же женщина, по определению умное и хитрое сознание, имеешь власть над мужчиной. Поговори с Ромой, пусть он быстрее оформляет развод с Марией. Если выясниться, что процесс затягивается именно с ее стороны, то я постараюсь его ускорить. Маша, конечно, в последнее время все чаще отбивается от рук, пытается воздействовать на нас через ограничение по финансам, но я ей быстро напомню благодаря кому у нее все это есть. — Мама говорила быстро, словно заученную теорему.

Я же скептически приподняла бровь.

— Она на вашу ипотеку тоже перестала выделять деньги?

— Да, перестала. Поэтому скажи Роме, чтобы он завтра перевел мне половину суммы, ты ее знаешь.

— А если он откажется?

— Не откажется. Иначе чем тогда ты с ним занимаешься, дочь? Я сделала все, чтобы донести для тебя, что твой идиот бывший муж на фоне Чернышёва просто холоп и тебе не пара. Или может быть хочешь еще одного подобного имбецила у себя дома, который посадит тебя на привязь дома и будет потешаться над тем, какая ты бесполезная.

Мамины слова до того бесили, что хотелось топать ногами и кричать, что все это неправда. Степа был… своеобразный и, конечно, совершенно мне не подходил, но у нас был быстрый и красивый роман, который привел к браку. Я была с ним счастлива, просто недолго.

— Я не бесполезная.

— Значит иди и возьми у своего мужика деньги на нашу ипотеку, — шикнула мать на мгновение меняясь в лице, но быстро взяла себя в руки, смягчилась и добавила. — Белла, ты же знаешь, как нам с отцом не просто. Ты — наша любимица и для тебя вы сделали все, что могли и продолжаем делать. Вот даже вас с Ромой приютили. Но ни нам ни вас от такого соседства не может быть хорошо и комфортно, поэтому будет лучше, если вы все-таки найдете другое жилье. Ради нас, ради себя и ради вашего будущего ребеночка.

С этими словами она протянула руку и погладила меня по щеке, приободряя на решительные действия.

***

В принципе Рома был покладистым и послушным как и любой породистый песик. Может быть поэтому мне с ним было так легко. Вечно занятые и слишком успешные бизнесмены были холодны к просьбам слабой и хрупкой меня. К тому же сильно старше.

Такие как Степа могли положить к ногам весь мир, но вот только этот мир включал в себя бургер, колу и три розочки. Съемная однушка где-нибудь в Бутово и отдых в лучшем случае на даче его родителей. Ничего не имела против бабушки Пискуна (ведь его мама и папа давно спились), но все это как будто не тот уровень, которого я была достойна. Да и потом он был слишком агрессивен, когда что-то шло не так.

Чернышёв был золотой серединой. Моим золотым мальчиком, у которого был только один недостаток — жена. Но к счастью Маше было не впервой делиться своими вещами, а потом и отдавать вовсе. Тоже мне удивление.

Но почему они до сих пор не подали документы на развод?

Ключ в двери провернулся и я вышла встречать своего мужчину с работы, но его напряженное лицо не предвещало ничего хорошего.

Мы сухо поздоровались, я потянулась, чтобы поцеловать его, но Рома лишь чмокнул меня в лоб. Я нахмурилась.

— У тебя все хорошо? — он разулся и прошел в ванную, чтобы умыться и вымыть руки. — Ты какой-то странный.

— Не все. Проблемы на работе, сладкая. Не бери в голову.

Несмотря на эти слова настроение у него никак не приходило в норму.

Мы поужинали, я даже самостоятельно включила посудомойку, чтобы не оставлять маме грязной посуды, а когда мы переместились в комнату подсела рядом с любимым и положила голову ему на плечо.

— Мы по тебе скучали сегодня, — я взяла его ладно и положила к себе на животик.

Если тот и начинал потихоньку округляться, то внешне это было совершенно незаметно. Только чуть-чуть на ощупь.

— Правда?

Рома легко переключался на ребенка и мысли о нем. Я же пока никак не могла осознать, что внутри меня растет человек. Да, мое тело менялось и гормональный фон только что не выплескивал эмоции через край, постоянно хотелось сладкого и плакать от того, что раньше вообще не трогало, но вот чтобы фантазировать о том, как я возьму в руки малыша или как он будет сжимать пряди моих волос, едва ли не вырывая их с корнями… бр-р-р-гх… нет, пока еще есть время об этом не думать.

— Правда. Но знаешь что, раз уж ты устал, то сегодня не будем думать о плохом. Поговорить о будущем мы можем потом, даже если уже… — я тяжело вздохнула и склонила голову на бок, чтобы вновь набрать воздуха и продолжить, но Рома сделала все так как надо — прервал меня.

— Ну тихо-тихо, я знаю, что не уделял тебе так много времени последние дни, но мне действительно нужно закончить несколько важных статей и исследований, Белла.

— А как же твой развод с Машей?

Он на мгновение запнулся.

— Я над этим работаю. Все не просто.

Его слова меня не просто ранили, но даже взбесили. Мне потребовалось немалое самообладание, чтобы не взорваться от негодования.

Я на многое могла закрыть глаза, даже на временное жилье вместе с мамой, но не на то, что он тянет с разводом.

— Я могу тебе чем-то помочь, милый?

— Если бы ты могла… но все дело в твоей сестре. Она наняла адвоката, который никак не собирается идти на уступки. Принципиальный и дотошный. Я хотел подлезть к нему через свое доверенное лицо, но мне сказали, что лучше этого не делать.

Ах, вот оно что. Значит Маша решила отвоевывать свои квадратные метры и ничем не делиться.

— А ты не можешь нанять адвоката лучше.

Рома со смешком покачал головой.

— Эти чопорные бездари думают, что их усилия по зазубриванию кодексов должны оплачиваться по самым высоким тарифам. Они бездари и по сути ничего не создают, они просто не понимают каково это — нести в мир идеи о будущем технологическом прогрессе, обучать юный научные дарования!

Он говорил прямо как мой преподаватель латыни с первого курса мединститута. Адольфу Леонидовичу тогда было почтенны семьдесят три.

— Хорошо, я поняла. Тогда давай поговорим о другой, более приятно и волнительной теме.

— Конечно, давай. Ты нашла подработку?

— Нет. Зачем? Я ведь скоро буду рожать, — я выбралась из горячих объятий Ромы, села напротив и взяла его руки в свои. — Я нашла для нас с тобой замечательную квартиру — недалеко отсюда и в полном соответствии с нашими потребностями! Правда классно?!

Рома ничего не ответил, только его рот неодобрительно вытянулся в букву “О”. Поэтому пока он не начал протестовать, я решительно и тоном, не терпящим возражений добавила:

— А еще я сняла деньги с твоей карты и помогла маме оплатить половину ипотеки за этот месяц. В конце концов, не за бесплатно же мы тут живем! Ты же не против, милый?

И не дожидаясь ответа обняла и поцеловала.

***

Рома

День был просто отвратительным, а вечер меня едва не свел в могилу!

Белла так очаровательно хлопала глазами и терлась своими прелестями о мой пах, что организм среагировал как нужно, но после соития я был вымотан, словно бежал кросс, хотя обычно всегда был не против и второго и третьего захода.

Нет, это не кризис среднего возраста и точно не снижение потенции на фоне беременной и теряющий формы подруги. Я был уверен, что и с животом-шариком Белла останется для меня физически привлекательной, ведь нет никого красивее, чем мама твое наследника и на последних сроках беременности.

Меня напрягало другое — ее растущие запросы и невозможность разделить бремя финансовых затрат.

Да, пока я жил с Машей мог позволить себе побаловать свою конфетку походами в СПА и к косметологам, в рестораны и бутики белья и обуви. Она не требовала лишнего, поэтому я просто давал ей деньги.

Но сейчас ее поступок меня взбесил.

Да, секс был классный и я ее люблю, но брать такие суммы с моего счета без моего ведома — это не то, о чем мы договаривались. Мне нужен стартовый капитал от жены, и нужно ее уговорить отдать хоть что-то добровольно.

На прикроватной тумбочке тускло засветился экран телефона. Я убавил яркость и звук до минимума, но ждал этого сообщения, словно приговора.

“Все паршиво. Не катастрофа, но нужно на некоторое время притормозить”.

— Дерьмо, — выругался и от нервов даже сел на месте.

Мирабелла зашевелилась.

— Ты чего? — сонно потянула она, поворачиваясь с одного бока на другой, ко мне лицом. — Уже почти два ночи, Ромчик. Тебе же утром на работу.

— Знаю. Но тут кризис выводов в лабораторных у части студентов, а сдача уже завтра. Они не спят — я не сплю. Нам же нужны деньги на первоначальный взнос.

Не дожидаясь ответа быстро встал, нашел свои домашние шорты и вышел из комнаты на кухню. Там даже не стал включать свет, лишь на ощупь нашел стул и с остервенением стал чистить почту, чаты в "вотсапе", кеш на телефоне и все то, что могло скомпрометировать меня лично в глазах внутренней службы безопасности и руководства.

Да, проверки случались всегда, но так далеко и глубоко под наш отдел еще не копали.

Лишь спустя два часа, перепроверив все еще трижды я немного успокоился.

Мои личные накопления не были огромными, но эта была заначка на “очень черный день”, тратить их на первоначальный взнос на квартиру в стройке я точно не собирался. Мирабелле, как Маше ранее, я о них сообщать совершенно точно не собирался. Текущую деятельность по “особенным” услугам для не самых выдающихся студентов придется на время прикрыть.

К сожалению пока такова наша реальность.

Что же до дележки платежей по ипотеке Ивановых… я в эту петлю тоже добровольно не полезу. Нужно обозначить как-то границы. Достаточно тех моих усилий, которые я вложил в пятнадцатилетний брак со старшей сестрой и тех, что собираюсь вложить в младшую. А она та еще оторва, из нее сделать интеллигентную степенную мамочку будет куда сложнее, чем из Маши.

В той вся эта утонченность как будто заложена в базовых настройках. Все в ней было идеально и есть. Да — неспособность выносить ребенка существенный дефект, но больше всего бесило ее холодность. Равнодушие. Отстраненность.

А мне требовались движение, эмоции и постоянное вдохновение.

Но сложно вдохновляться, когда твоя жена постоянно в депрессии или на гормонах. Или на гормонах в депрессии. Или приходит домой после тяжелого дня, переполненная грустными историями своих пациентов, а потом рыдает в туалете, думая, что я не слышу.

Это просто антисекс.

С другой стороны, когда у нас дома стала проявляться Мирабелла — такая тонкая, нежная, хрупкая и нуждающаяся в защите от мужа-тирана — разве я мог устоять? И не устоял. Влюбился, по уши, как мальчишка. Не уверен, что Маша вообще хоть когда-то вызывала во мне такие искренне животные инстинкты, желание одновременно обладать и защищать.

Между нами давно все было довольно… сухо и практично. Но и уйти я от нее не мог. Тоже из практичных целей. Только вот решение все равно назрело само собой, раз уж так с ребенком получилось, поэтому хотелось вынести из брака максимум.

Уснуть я так и не смог. С тяжелой головой и мыслями отправился на работу.

Там уже шарились ищейки из центрального аппарата. Работа шла довольно вяло, постоянно отвлекали и мешали, ни на чем сосредоточится я так и не смог.

А во второй половине дня настолько устал от этого, что плюнул и свалил. И как-то так само собой случилось, что приехал аккурат к работе своей пока еще жены.