ГЛАВА 14

– Ты уверена, что видела именно Костю?

Уточнение рвется против моей воли. Я интуитивно пытаюсь смягчить правду, дать себе шанс сделать хотя бы поверхностный вдох.

– Блин, Ди, я же не слепая! Он сосался с этой шлюхой около Бентли.

– Бентли?

Это Костя. Он не изменяет своей любимой машине, никогда. Лелеет ее словно дитятко малое. Зато бессовестно изменяет мне в открытую. Не стесняясь прохожих, которые знают его в большинстве своем. Он же Константин Оберон! Это я никто, и судя по его поступкам, кем-то не стану. Ему фиолетово на меня. Унижает меня так жестоко… а как же любовь? Как же красивые слова? Обещания? Я же живая, из плоти и крови…

Моргаю, смахивая слезы. Они текут по щекам и покрывают толстым слоем искусанные губы. Щиплет. Морщусь.

– Ди, ты как? Может мне вызвать врача или…

– Хватит врачей на сегодня. Прогуляемся?

– Только не говори, что собираешься за ними проследить?

Всхлипываю с закрытыми глазами. Верчу головой, когда уже становится невмоготу и сердце колется надвое.

– Я просто хочу пройтись…

– Давай лучше останемся здесь. Я заварю чай, поболтаем.

– Нет!

Срываюсь на ноги, ноутбук летит на пол. Крышка звучно захлопывается. Сломался? Плевать!

Я сама едва дышу и чувствую собственный пульс.

Меня колотит и бьет током изнутри. Слезы не на секунду не перестают струиться из глаз, капать на мою белую футболку.

Реву и с хрипом глотаю воздух. Костя…мой Костя…

Нагло врал мне в лицо. Строил измученного страдальца. Убеждал мать в своей невиновности, преданности. Я же все слышала! А в реальности? Дальше трахает жену друга? Так больше не может продолжаться. Не может!

Хватаю телефон, нахожу имя «Олежа» и звоню. Долгие гудки нервируют. Очень долгие гудки. Нервы натягиваются и трещат.

Спустя целую вечность, слышу пьяный голос Ветрова.

– Олег? Это Диана Оберон, я…

– Пошла ты в жопу, Диана! В жопу! – ржет во все горло, матерится невнятно. – И муженьку передай, что я на хер снесу ему башку! Он не жилец!

– Алло, Олег, Олег!

Разговор обрывается. Я медленно опускаю руку вниз и смотрю в одну точку. Предметы вращаются, а я неподвижна.

– Ди, детка, что с тобой?

– Кажется, Олег обо всем знает…

Сую телефон в задний карман джинсов.

– Не удивительно. Парочка лобзалась в центре города. Кстати, недалеко от офиса вашего. Любой мог запечатлеть и запостить на своей страничке.

– Возле офиса говоришь…

Меня переклинивает. Раскрытой ладонью стираю слезы, а затем глубоко выдыхаю, собираю волосы в высокий хвост и перевязываю ленточкой, сорванной с абажура настольной лампы.

– Куда ты собралась? Тебе нельзя.

Катя чересчур активная и прыткая. Она мигом перекрывает мне проход к двери. Высоко задирает голову и скрещивает руки.

– Ты никуда не пойдешь. В тебе говорит ревность и обида. Он не достоин ни того, ни другого. Забудь.

– Забыть? Он клянется мне в любви, заботится, привозит врача, чтобы тот осмотрел меня, а сам кайфует с Ксенией? Ты же знаешь, каково это? Пойми же меня, Кать!

– Я понимаю, милая, – сводит брови, касается моих плеч. – Я все понимаю. Но у тебя сплошной не прекращающийся стресс постоянно. Так неправильно.

– А что правильно? Чтобы мой муж, пока еще муж, трахался с этой швалью? Олег в курсе и теперь им можно не прятаться. Они пустятся во все тяжкие. Я должна что–то сделать. Должна!

Мягко обрываю ее порыв меня обнять. Тихонько отталкиваю от себя.

Меня раскачивает, потому что с трудом стою на ватных ногах. Но гордо задираю подбородок вверх и смотрю на нее в упор стеклянным взглядом.

– В таком состоянии? Ты же едва в себе.

Рыжее создание с веснушками–капельками не уступчиво. Надеется, меня вразумить.

– Я в себе, Кать. Отвлеки, пожалуйста, Вэла и Дэна, чтобы я могла улизнуть.

– Что? Нет! – взрывается она, приставляет руки к бокам.

Мои глаза полны тоски и мольбы. Я складываю ладошки в молитвенном жесте и прошу:

– Пожалуйста. Мне это нужно. Он был моим целых семь лет. Семь, Кать.

Цокает языком, закатывает глаза и отходит в сторонку. Я вылетаю в коридор, без оглядки спешу в зал. Вэл и Дэн там. Торможу за углом. Сердце содрогается в груди

Мимо меня проплывает Катя и сразу же оповещает парней о своем присутствии:

– Мальчики, мы в прошлый раз с вами не познакомились. Надо это исправить. Я принесла наивкуснейшие пончики с ягодной глазурью. Будете?

Не дав им развернуться и ответить, торопится к ним и берет их под локти, ведёт на кухню.

Я на цыпочках пересекаю просторную комнату и на секунду застываю в шаге от входной двери. Ее хорошо видно из зала. Катя оборачивается и едва заметно шепчет:

– Будь осторожна.

Молча, моргаю в ответ, беру с полки кроссовки и бесшумно покидаю квартиру.

Сорок минут спустя я выхожу из такси возле старинного здания с элегантной вывеской «Вилла Давыдовых». Черные буквы на серой пластине бликуют на солнце.

Вдохнуть не могу. Легкие за время поездки скукожились до размера фасолинок.

Я всю дорогу плакала, даже хотела вернуться назад. Но пока металась, машина уже припарковалась у центрального входа. И у меня не остаётся выбора. Никакого.

Рассматриваю фасад, окна и понимаю, я переоценила свои силы. Что если опять увижу их вместе? Что если услышу: милая, ты не так все поняла?

Разревусь белугой, буду выть и кричать, куплю билет в Анталию и улечу раненой птицей. А Ксения будет смеяться и радоваться. Она снова втопчет меня в грязь. Вонзит кол мне в сердце с широкой улыбкой.

А Костя?

Он найдет тысячу слов в свое оправдание. Скажет, я схожу с ума, у меня посттравматический отходняк. И ради нашего будущего, запрет меня в какой–нибудь элитной лечебнице и тогда я точно потеряю всё. Даже шанс просто жить нормальной жизнью. Без него.

Сжимаю кулачки, ударяю себя по бедрам и дергаю тяжелую деревянную дверь.

В фойе первого этажа никого. Странно. Иду к лестнице, быстро поднимаюсь наверх. И там пусто. Даже в моем отделе тишина, хотя ребята очень ответственные. Редко берут выходные или отгулы.

Шагаю дальше. И чем ближе подбираюсь к кабинету мужа, тем меньше во мне храбрости остается. Дома ее было больше в разы.

– Да, вот так, сладкий. Давай сильнее. Я хочу, чтобы ты стал зверем! Ненасытным самцом!

Стонет Ксения. Сомнений нет. Я покрываюсь льдом. Он будто бы моя броня. Единственная защита от сокрушающих ударов.

– Жесть, малышка. Ты такая горячая! Моя Дианка просто костерок по сравнению с тобой. Ты невероятная! Охренеть!

Я приоткрываю дверь совсем чуть–чуть, заглядываю в щелку и зажимаю рот рукой. Крик подавляю, а фонтан слез не могу.

Костя трахает Ксению на кожаном диване, который мы вместе выбирали совсем недавно. Она к нему попкой, а он таранит ее сзади, впаивая свои пальцы ей в бедра. Работает четко, точно. Двигает тазом, словно робот.

Но он не робот. На его лице куча эмоций. Глаза прикрыты, язык скользит по пухлым, совсем не мужским губам, слизывая нектар удовольствия.

– Боже, любимый…я сейчас…я уже близко…

– Да, давай! – рычит он гортанно.

Мой муж ускоряется и обливает поясницу Ксении своим семенем.

Я становлюсь торнадо. Образуюсь из ниоткуда и врываюсь в кабинет, принося ледяной ветер, молнии и обломки былой любви.

– Не изменяешь, значит?! Я тебя ненавижу! Я хочу, чтоб ты сдох, козел!!!

Бросаю в Костю схваченную со стола стеклянную награду в виде звезды на золотом постаменте. Он уворачивается. Безделушка разбивается о стену, оставляя в ней видимую вмятину.

– Ты рехнулась?!

Орет он, даже не пытаясь прикрыть своего «дружка», который все еще в боевой готовности.

Ксения лениво стирает следы моего мужа с потной поясницы и плюхается голой задницей на диван. Дорогая кожа мерзко скрипит под ней.

– Костик, ты хочешь продолжения? – тварь задевает пальчиком детородный орган Кости. Тот пружинит. – Выпроводи суку вон, и повторим.

Ярость куда–то отступает. Я смотрю на них и часто–часто моргаю. Тело обмякает, я боюсь развалиться перед ними на кусочки.

– Диан, оставь нас. Поговорим позже.

– Что? – подаю слабенький голосок. – Поговорим?

– Да. Пора уже кончать со всем этим беспределом. – Костя все–таки натягивает боксеры и брюки. – Я люблю Ксению. У нас будет ребенок. А с тобой разведемся полюбовно. Окей?

– Окей?

Словно попугайчик повторяю его слова. Перед глазами черные пятна. То мутные, то прозрачные, то будто бы мазутные.

– Я женился на тебе из–за компании. Давно хотел владеть ею, даже предлагал твоему отцу купить ее. Но он не соглашался. А потом болезнь его срубила, и я придумал другой план. Подождал, пока ты подведешь компанию к крайней точке и предложил помощь. Ты была сломленной, разбитой, жалкой.

– Мась, да хватит ей объяснять.

Ксения поднимает ногу и пальчиками гладит пах моего мужа. Он похотливо улыбается, она игриво подмигивает ему.

– Но я же подписала бумаги задолго до нашей свадьбы…

Зачем я говорю с ним? Почему не убегу прямо сейчас прочь? Он убивает меня окончательно. Режет без ножа мое сердце и душу. Захлебываюсь слезами, но все ещё в его кабинете.

– Поиграться хотелось. Большому мальчику было скучно.

– Я же тебя полюбила…

– А он любит меня. Вали уже, Давыдова. Мы трахаться хотим. Или может, хочешь занять место в первом ряду зрительного зала? Ты же такая мазохистка. Мужик тебя шлет на хер, а ты мямлишь стоишь. Прям как мой Олежек. Фу.

Костя и я глядим друг на друга, молча. В его глазах холодное равнодушие, в моих крах всех надежд…

– Я так любила тебя, хотела ребенка от тебя, а ты?! – кричу, обрывая связки. – Как ты мог, Кость…

Реальность спускает крючок. Раздается выстрел. Я давлю пальцами на горящие виски, взвизгиваю и крепко зажмуриваюсь…