ГЛАВА 10

Я не хочу видеть Костю и разговаривать с ним тоже не хочу. Но ройс катится по вечерним улочкам города, прямиком к офису.

И чем ближе подъезжаем, тем сильнее стучит мое сердце.

Люблю. Вопреки здравому смыслу и происходящим событиям. Семь счастливых, да, по–настоящему счастливых лет из памяти не вырвешь. Не сотрешь жирную строчку ластиком.

Костя был и будет единственным мужчиной, которому я вручила себя н блюдечке с голубой каёмочкой.

Мой по духу, по отношению к жизни, по…

О чем это я?

Он же предал меня. Вытер ноги и сейчас пытается сделать вид, будто я схожу с ума, а он ни в чем не виноват.

К горлу подкатывает тошнота. Я только–только из больницы и мне нужна пауза, но где она?

Почему я вынуждена терпеть ад, вместо доброй порции жареных крылышек, сопливого фильма и недельки взаперти под одеялом?

В сумочке вибрирует новенький смартфон. Сую руку не глядя, нащупываю кнопочку отключения звука и снова устремляю взгляд на двух, трехэтажные здания по обеим сторонам дороги.

Розовые, голубые, желтовато–лимонные.

Они сменяются, а мои мысли нет. Кружат на том же месте, аж грани плывут.

– Приехали.

Дэн пару раз ударяет по подголовнику водительского сиденья и Вэл вылезает из салона. Минута и здоровяка, сидевшего рядом со мной, заменяет Костя.

Я хочу вскрикнуть, но пока еще муж, прикладывает палец к моим губам и колупает до донышка зелеными глазами с едва заметной золотистой полоской вокруг зрачка.

– Тише, Диан. Истерики под конец дня, я не вынесу. Обещаешь, выслушать меня молча?

Согласно киваю.

Костя убирает палец, достает из кармана пиджака пробку–талисман. Она всегда с ним путешествует. Везде и всюду. Когда–то я предложила сделать из нее брелок, но он не дал. Сказал это волшебство и его нельзя разрушать.

– Помнишь ее историю?

Перекатывает маленький бочонок по широкой ладони.

– Отец впервые привел тебя в винный погребок. Там он…

– Там он, как сейчас помню, налил в стаканчик красное вино и протянул попробовать. Мне было двадцать два, я только окончил университет, приехал домой, чтобы отметить диплом. У меня были свои планы, хотелось поскорее улизнуть к друзьям. Поэтому я отказался и поторопился на выход. Но он прикрикнул на меня, вынул пробку из пустой деревянной бочки с краником и поднес к моему носу. Сказал, так пахнет истинное счастье. А потом добавил: чтобы понять какое оно на вкус, надо сделать глоток. И я все-таки сделал. Мне не понравилось. Подумал, какая кислятина, кому она нужна.

– К чему ты это рассказываешь?

Устало склоняю голову на бок, волосы скользят с плеча. У меня нет сил, я мечтаю о тихом вечере в одиночестве.

– Ты мое истинное счастье, Диан.

– Господи, – сжимаю кулачки на коленях. – Остановись, пока есть возможность.

– Ребенок Ксении не от меня. Я не спал с ней. Она никогда не была в нашей постели. Потому что попросту не смогла бы проникнуть в дом. Я разбираюсь со всем этим дерьмом прямо сейчас.

Пятерня скользит по его блестящим темным волосам. След от нее едва заметен.

– Ты лжец, Кость. Искусный и очень продуманный. Нет дыма без огня. Такова же поговорка.

– К черту поговорки. Ты же меня знаешь?!

Рукой ударяет по кожаному сиденью, меня чуть подбрасывает от подобной резкой выходки.

Душа давно плюхнулась в пятки, а сердце взяло выходной.

– Да не знаю я тебя, Кость. Не знаю! Семь лет видимо жила с твоим клоном или…

– Нет или! Я это я! А Ксюха с катушек слетела. У меня есть предположение, что кто–то заставляет ее так поступать. «Вилла Давыдовых» лакомый кусок. Мы почти весь юг подмяли и того же Северцева подвинули.

– Я не хочу это слушать.

Хватаюсь за обтекаемую ручку, дергаю, но дверь не поддается.

– Да перестань же ты, – кладет ладонь на мое колено. Джинсовая ткань не препятствует ожогам. – Поговори со мной.

– Ты меня не слышишь. Я говорю об одном, ты о другом. Ломбардия, отель, потом секс в нашей постели, а теперь ребенок. Хватит!

Скидываю его руку, скривив лицо. Я готова молить о помощи, выть в надежде, что кто–то меня вытащит из западни.

Вот только за окном никого. Дэн и Вэл мне не союзники.

– Я сегодня встречаюсь с Олегом.

Замираю. Пульс, метнувшийся вскачь, бежит в обратном направлении. Невыносимо. Меня подбрасывает на электрических волнах, не давая и секунды на передышку. То вверх, то вниз. То я покоряю высокий гребень, то оказываюсь в «трубе» и опора под ногами ломается.

– Хочешь признаться другу в связи с его женой?

Не голос, а сплошная хрипота. Слишком долго кричу в комнате без окон, без дверей и совсем скоро разлечусь на атомы.

– Я же сказал, что у меня с Ксюхой ничего не было и быть не может!

Тоже срывается от собственной беспомощности. Во взгляде бьется скорбящее отчаяние.

– Врешь. Ты врешь мне и не краснеешь!!!

От сухости слова даются с болью. Внутри все охвачено ледяным огнем.

– Да успокойся, Диан! – Пленит меня крепкими объятиями. Я кручусь, верчусь, но выбраться не могу. – Ты моя жена!

– Несколько дней назад, ты угрожал, что отберешь у меня все. Так что не смеши!

– Я не угрожал, а говорил, что ты принадлежишь мне.

– И я, и дом, и бизнес. Всё твое!

– Мне ничего не нужно без тебя. И когда адвокатская шавка, натравленная тобой на меня, прибежит с разговором, я поставлю подпись под каждым своим словом. Без тебя я ничто и никто.

Лицо Кости мучительно близко к моему лицу. Эти предательские зеленые глаза поблескивают в полутьме угла, в котором я зажата. Освещение в салоне похоже на россыпь звезд, оживших под крышей. Но сейчас они бесят. Нам не нужна романтика и лирика. Все летит в бездну боли!

И мы оба окажемся там через пять, четыре, три, два, один…

– Прошу, дай мне шанс. Дай его нам.

Шепчет возле моего уха. Теплое дыхание будоражит волоски на шее.

– У нас было все, и даже ребенок мог бы быть…но…

– Ничто не потеряно, Диан. Мы справимся со всем, переживем эту чертову черную полосу. Я тебе обещаю.

– Нет, Кость. Не верю. – Чудом вываливаюсь наружу. Но потом понимаю, чудес не бывает. Дэн открывает дверь с улицы.

Он же, уберегает меня от столкновения асфальтом.

– Спасибо. – Прихожу в себя в полусогнутом виде. Дэн придерживает за локоть.

– Я хочу прогуляться. Сейчас.

Смотрю на охранника, а тот косится на Костю в машине.

– Будь с ней. – С неприкрытым рычанием рявкает муж и выбирается из ройса с другой стороны. – Не теряй телефон, любимая и не прячься от меня.

Напоминает будто несмышленой девочке. Мы долго изводим друг друга тоскливыми, именно тоскливыми, не злобными взглядами, и я перебегаю дорогу, направляясь к набережной.