ГЛАВА 11

Без тебя я ничто, и никто…

Вечерний морской бриз путает, закручивает мои волосы в тугие жгуты, ноги по щиколотку тонут в остывшей воде.

Но именно это мне и нужно. Немного свежести и прохлады.

Я слишком раскаленная, слишком близко подбираюсь к краю.

Только время и соленый вихрь поможет пережить предательство и справиться с потерями.

Останавливаюсь, расправляю руки. Ветер задувает под футболку, тело пронзают тоненькие иголочки.

Смогу. Сумею. Переживу.

Я же не первая женщина, которой изменяют. Значит, точно вылечусь. У каждой из нас своя таблетка от боли, но симптомы у всех одни: сердце на пополам, жизнь надвое, прошлое в топку, будущее туманно.

И прямо сейчас легкая загадочная дымка ложится на морскую гладь, доказывая, что рано или поздно все погружается во мглу.

В моей сумочке воскресает телефон. И то, как он громко орет, говорит о важности звонка. Оглядываюсь на Дэна прежде, чем достать смартфон. А достав, долго не могу понять, кто звонит. Номер неизвестен.

– Алло?

– Диана Викторовна? Это Сергей Корж, адвокат.

– Здравствуйте, – пятюсь на каменистый берег. – Простите, не ожидала, что Катя так быстро с вами свяжется.

– Она предупредила, что случай тяжелый и тянуть не стоит.

– Ох…

– Вы, пожалуйста, не пугайтесь. Я и не с такими имел дело.

– Мой муж исключение.

Под ступнями разномастные камешки. Парочка впивается мне в пятку, и я морщусь.

– Слышал не раз. Но война план покажет.

– Война? Вы, кажется, не понимаете, Сергей…

– Я вас прекрасно понимаю. И заверяю, что Константин Евгеньевич Оберон получит при разводе ровно столько, сколько ему полагается. Не больше и не меньше. Поэтому нам с вами нужно встретиться. Желательно завтра–послезавтра, пока я в городе.

– Хорошо. Завтра. Кафе «Латте» в час.

– Отлично.

– До свидания.

Вешаю трубку раньше него. Сердце колотится бабочкой в стеклянной банке. Бабочки и так всего сутки живут, а тут…

– Все хорошо, Диана Викторовна? – интересует с невозмутимым лицом Дэн.

– Да, я проголодалась. Заглянем в какое–нибудь кафе поблизости? Составишь мне компанию?

– Уже довольно поздно. Нам лучше поехать домой.

– Не будь занудой, Денис. Завтра у меня тяжелый день. Я впервые появлюсь в офисе и впервые встречусь с адвокатом.

Дэн хмурится. Смурнеет с каждым выдохом. Если бы у него на голове были волосы, то они бы засветились неоном от негодования. Серьезно.

– Вы действительно намерены довести дело до конца?

Вот только осуждения телохранителя для баланса не хватает. Молча, поворачиваюсь к нему спиной, надеваю кроссовки и мысленно говорю себе, что теперь у меня «тяжелые дни» на повторе.

– Диана Викторовна? – повышает голос здоровяк.

Я не реагирую. С размаху закинув ремешок сумки на плечо, шагаю по берегу к лестнице, ведущей на набережную. На ней многолюдно. Чересчур. Туристы заполоняют городок под завязку, хотя сезон откроется через пару недель.

Быстро преодолев лесенки, секунду выравниваю дыхание. Однако оно полностью перекрывается при виде свекрови и Ксении.

Они вдвоем сидят за столиком уличного кафе, и кажется, едят плов. По крайней мере, заведение узбекской кухни и там наверняка его готовят.

Словив триггер, прячусь за толстый фонарный столб и многозначительно шикаю Дэну. Парень, толком ничего не понимая, совершает сдвиг в моем направлении и скрещивает руки на груди, ожидая объяснений.

– Посмотри, Вера Степановна еще там? Только незаметно!

– Что?

– Черт, Денис, моя свекровь еще сидит в чайхане?

Здоровяк выглядывает, вытянув мощную шею.

– Да. Одна.

Ветрова ушла. Маленький спасительный вдох приводит мои легкие в относительную норму. Я не умру от не хватки кислорода под обшарпанным столбом.

– Спасибо.

С трудом отвечаю, борюсь с всполохами ненависти. Хочу выбить из свекрови правду. Немедленно. Мне все надоело. Все вокруг пытаются сделать из меня дуру. Но я не глупая. И очень смелая.

Дэну не удается и слова сказать, так резво я мчусь к заведению с национальным колоритом, манящими ароматами восточных специй. И чем ближе подхожу, тем меньше смелости во мне сохраняется.

Но это известно лишь мне.

– Добрый вечер, Вера Степановна. Отдыхаете?

Свекровь роняет вилку. Я ошиблась. Она ест не плов, а лагман.

– Да…

– Приятного аппетита. – Плюхаюсь на мягкую скамью с тремя подушками. – Не знала, что вы заглядываете в такие места. Обычно это рай для туристов, не для местных жителей.

– Здесь очень вкусные блюда.

Кашлянув, парирует она. Хочет казаться не застигнутой врасплох, но взятая ею вилка дрожит на весу.

– О чем вы беседовали с Ксенией? О том, как скорее от меня избавиться? Нашей с Костей ребенка вы уже похоронили, пришло мое время?

– Бог с тобой, что за чушь ты несешь? Я же каждый день навещала тебя в больнице, спрашивала врачей о твоем здоровье.

– И? Пускали пыль в глаза, как и сейчас. Хватит!

Моя ладонь соприкасается со столешницей. Шлепок звучный. Сразу же вспоминаю тот, что слышала за приоткрытой дверью на вечере в честь Лоренцо. Только тогда, мой муж лапал Ксению за задницу, а не проверял на прочность стол.

– Мы с Ксенией встретились случайно. Она поделилась со мной радостной новостью.

– Неужели? Поздравляю, вы все–таки станете бабушкой!

Вера Степановна промахивается с лапшой мимо рта, и длинная полоска в томатном соусе падает ей на блузку. «Змейка» ползет по груди, срывается вниз на колени.

– Не прикидывайтесь, дорогая Вера Степановна. Ксения беременна от Кости. Кажется, четыре недели срок.

– Не может быть…– ее зрачки расширяются, радужку захватывают огненно–красные переливы. – Я думала, у вас с Костей просто кризис в отношениях, надеялась, что…

– На что? Он трахается с Ветровой, делает ей ребенка. Это не кризис, это развод. Мы разводимся, Вера Степановна и я прошу вас, не притворяйтесь больше. Я никогда вам не нравилась, но компания моего отца перевесила чашу весов. Сглупила когда-то, переписала все на вашего сына, но я получу то, что мне причитается по закону. У меня зверский адвокат!

Левое веко свекрови ловит нервный тик, губы приоткрываются. Я встаю, понимаю, ноги идти не хотят, и хватаюсь за угол стола. Не вовремя меня закручивает эмоциональная воронка. Некстати тело подводит. Но чего я хотела? Я же без остановки несусь на всех парах уже который день. Организм не выдерживает.

– Диана, постой…

Она обтирает рот салфеткой, бросает ее на сидушку и поднимается.

– Ничего не говорите. Я все знаю. О вашей дружбе с Ксенией и о…

– Господи, да о какой дружбе ты говоришь?

– О вашей!

Чувствую тошноту. Подбирается к горлу, слизистая горит.

– Я Ксению не видела больше месяца. И теперь даже не посмотрю в ее сторону. А с Костей я поговорю, не верю я, что он спит с ней. Она же замужем. Олег не дурак и давно бы заметил перемены.

– А может он как я? Живет себе в красивом мире с идеальной женой, которая всеми силами старается скрыть измену, запудрить мозги нежностью и лаской.

– Костя бы так не поступил. Он любит тебя.

– Вау! – хихикаю с долей нервоза. – Вы меня удивляете, Вера Степановна!

– Перестань, Диана. Ты сейчас немного не в себе. Ты вообще отдыхала после выписки?

– Да как–то не вышло, знаете ли. То одно, то другое.

Я пьяная от чувств, взявших меня в плен. Злость, страх, досада, неверие, жалость к самой себе. Полный комплект. У меня будет дикое «похмелье» завтра.

– Давай я отвезу тебя домой, заварю травяной чай и побуду с тобой, пока ты не уснешь?

Щелкает пальцами, давая сигнал Дэну.

Тот приближается, переваливаясь словно медведь.

– Я в порядке.

– Я вижу. – Вера Степановна и Дэн обступают меня с двух сторон.