Глава 51. Илья

Спустя две недели слежки я стал настоящим мастером маскировки. Думаю, из меня бы вышел отличный частный детектив. Возможно, займусь этим, если погонят с работы. Я научился менять дислокацию, искать лучшее место обзора. Быть готовым слинять, если что. Благодаря этому теперь у меня есть совместное фото. Правда, одно! Но какое…

Я зарекался покончить со слежкой, давал себе клятву оставить в покое и Настю и хахаля, которого она предпочла. Но своим появлением эта девица смешала все карты. Теперь моей целью является выведать максимум! Правда, почти невозможно узнать, кто она.

Они виделись снова у той же «теплушки». Один раз мне почти удалось зафиксировать их разговор. Я включил диктофон, но, прослушав позднее, был крайне расстроен. Проверил настройки, оказалось, активен не тот микрофон.

Но тот разговор я помню дословно.

— Ты уверена, что это сработает? — недоверчиво выдавил Виктор.

О чём была речь, я не знаю. Но Аня ответила:

— Да.

Он издал тяжкий вздох, затянулся. Отчего мне опять захотелось курить.

— Он догадается, Ань. И станет искать тебя. Ты понимаешь?

Она помолчала немного:

— Пускай! Всё равно не найдёт.

Вторая их встреча на этом же месте произошла двумя днями позднее. Я следил за ним снова и снова. Притом, что его встречи с загадочной сучкой не мешали общению с Настей. Он регулярно бывал на той самой квартире, где они коротали свои вечера.

Теперь моя милая жёнушка, без зазрения совести, оставалась у него до утра. Все табу были сняты! В этом доме из множества окон, я искал то одно, где они ублажали друг друга.

Которое? Это, с прозрачными тюлями? Вряд ли! Наверно, вон то, где сквозь шторы не видно вообще ничего…

Я часами стоял под подъездом. Сам не знаю, зачем! Возвращался домой, где меня на пороге встречала тоскливая псина.

— Сссука! Джексон! — ругался я, встряв в его кучу. Запачкав говном пару новых носков.

Теперь взял за правило брать недоумка с собой. Купил ему памперсы для собак. Пусть гадит в засаде! Порой мы подолгу сидим. Так, что и мне самому не помешали бы памперсы.

Дома пусто. Никто нас не ждёт. И я ощутил, что тоскую по детскому плачу. По Снеже, которая вечно щебечет и ластится. По жизни, к которой внезапно привык.

Мы говорим ежедневно. Часто по видеосвязи. И тогда мне заметно, как блестит её взгляд. Она делится тем, что они совершили с Никиткой.

— Мама сказала, он очень похож на отца.

— На меня? — уточнил.

Снежана смутилась:

— На дедушку.

— Ааа, — догадался, пускай и не сразу.

Похоже, что тёще понравился внук. Тем лучше! И Снежа оттаяла, снова зовёт её «мамой». Помню, первое время, она избегала о ней говорить. Между ними всё гладко. Немудрено! У Снежанкиной мамы всего одна дочь. И лишиться дочерней любви есть самая страшная кара.

А вот у моей, про запас, есть ещё двое «бравых парней». И я далеко не единственный, о ком болит её материнское сердце. Идея с поездкой была воспринята ею с восторгом. Помню, как я известил свою мать о предстоящем знакомстве с внучком. Голос её подобрел и расплылся в улыбке:

— Ой, да конечно, Илюша! Конечно, привози. Он же тоже мой внук! Я так хочу познакомиться с Самойловым младшим.

«Он вообще-то Казарин», — подумал я в тот момент. Казарин Никита Ильич. Но вскоре он станет Самойловым. Правда, успеем ли мы переделать его документы к отъезду? Должны успеть! Эта мелочь — фамилия, столько значит для всех. Недавно услышал от Динки, что Деня решился поменять её. Стать Денисом Кучинским! Вот так новость. Подождал бы чуть-чуть, получил бы шанс стать Харитоновым.

Меня берёт злоба. Но я не могу запретить ему это сделать! Отречься от родственных связей со мной. Мол, с этих пор я ему не отец? Даже носить моё имя ему так противно? Тогда уж пускай и от отчества тоже откажется. Денис Викторович звучит куда симпатичнее. Знал бы он, чем занимается Виктор. Что задумал его лепший друг? Вмиг бы покончил с их дружбой…

Вторая их встреча с девицей по имени Аня приоткрыла мне дверцу в святая святых.

— Квартирка простая, но все удобства в ней есть, — отчитался засранец.

Сучка ответила:

— Я благодарна тебе и за это.

Он звякнул ключами. Я выглянул из-за стены. И увидел, как девушка прячет в карман «ключ от Рая». В надежде раскрыть их коварные планы, я взял на работе отгулы. Сказался больным. Наплевать! Когда на кону стоит вся моя жизнь.

Где была эта самая хата, я и представить не мог. На отшибе! В одной новостройке, среди идентичных домов.

В один из дней Витя сорвался, поехал туда. Я вёл его долго. Петлял, не желая попасть на глаза. И вот, он причалил во двор. Примостил свою Хонду. Я встал в дальний ряд растянувшейся вдоль поворота парковки.

Никогда не любил муравейники, вроде таких. Однообразные блоки меня угнетают! Как можно жить в этих скотских условиях? Где квартиры похожи одна на одну. То ли дело, свой дом, где ты можешь создать свой особенный мир. Этим я занят был долгие годы! Создавал свой мирок, где теперь будет жить этот хрен? Ну, уж нет!

Я увидел, как он растворился в подъезде одной из высоток. И остался сидеть в абсолютном неведении. Время было к закату. И мысли о том, чем он занят, терзали меня, вызывая безумную боль в голове. Мне хотелось ворваться туда и застукать их вместе! Вот только в какую из сотен квартир он вошёл?

Ждать не пришлось, уже спустя полчаса они появились… вдвоём. Девушка вышла вперёд, он придержал для неё дверь подъезда. Одета она была проще! Без лоска, который я оценил в нашу первую встречу. Простецкая куртка и джинсы. На голове — капюшон. Глубокий такой, что не видно волос.

Она шла, чуть согнувшись, лица не узнать. Но даже в этой одежде она представала совсем молодой, очень хрупкой и очень красивой. Лицо, к слову, насколько я умудрился его рассмотреть, было чем-то похоже на Настю. Такие же скулы, и яркий изгиб пухлых губ. Что ни отнять, у Вити есть вкус!

Не будь дураком, я достал приготовленный фотик. В этот раз я не стал доверять новомодным вещам. Решил положиться на более зрелую технику. Кэнон заснял их движение вдоль тротуара. Витя шёл сзади, она — впереди. Можно подумать, будто они чужие друг другу.

Но вот, приближаясь к машине, он слегка обгоняет её, щелчком выключает сигнализацию. Я нажимаю на «пуск» и несколько кадров фиксируют этот момент. Он отрывает ей дверцу машины, затем обегает по кругу, и, прежде чем сесть, смотрит в кадр…

Я даже слегка испугался! Думал, мудак заприметил меня. Но в этот раз пронесло.

Позже я долго просматривал свой раздобытый вещдок. Пролистывал кадры один за другим. Увеличивал, мерил глазами детали. Даже номер машины заснял. Уже не отвертишься! Был в этом странный азарт, непосильная тяга узнать их постыдную тайну.

Виктор отвёз эту сучку куда-то и долго стоял, ожидая под домом, похожим на склад. Она появилась, и я умудрился заделать ещё один кадр. В чём-то даже эффектный! Ветер сорвал капюшон её куртки, и девка пыталась его нацепить. Но напрасно. Волосы цвета каштана рассыпались, а лицо выражало испуг. Вокруг был пустырь. А я притаился снаружи. И приближал объективом, как мог…

Теперь у меня есть коллекция фоток. Я знаю так много! И в то же время не знаю почти ничего. Её зовут Аня. И между нею и Виктором связь. Он снял для неё на отшибе квартиру. И сам заезжал пару раз. Правда, с ночёвкой ни разу не оставался. Но это лишь в те дни, когда я наблюдал. Кто знает, что было в другие?

Как журналист, охочий до сплетен, я сбросил все фото на свой ноутбук. Обработал! Усиливал резкость, настраивал яркость, контраст. Кое-где увеличил. Кое-что удалил. Я не спал. Я усиленно думал. Пытался представить себе, что почувствует Настя, узнав. Конечно, расстроится! Опять обвинит меня в смертных грехах.

В прошлый раз я облажался! Согласен. Но в этот раз всё иначе. Необъяснимо, но факт — это Виктор. А кто эта девушка с ним? Пусть расскажет ей сам.

Время давно уже за полночь. Но мне снова не спится. Телевизор бубнит. Джек лежит на диване. Снежана всё время гнала его прочь. Запрещала скулить и слюнявить обувку. Запрещала есть то, что он любит. Кормила какой-то бурдой!

Его жизнь состояла из разных запретов. Так почему бы не плюнуть на всё? Хотя бы на пару недель ни позволить себе отдохнуть? Так что я отменил все табу. Дал ему тапок, позвал на диван. Накормил шаурмой, а ещё на закуску плеснул ему пива.

Джексон приблизился к миске, понюхал, лизнул. И, распробовав, начал охотно лакать. В итоге дурила напился! Теперь вот храпит, как старпёр.

— Эй, псина, ты как? — толкаю его мягкий бок.

Он замолкает, открыв один глаз. Мол, чё надо?

Я нахожу переписку с Настюхой. Последняя фраза гласит: «Я рада, что ты не забыл». Это она про букет, и про свой день рождения. Неужели и правда, подумала, я мог забыть? Скорее, забуду про свой!

У меня наготове короткий посыл: «Её зовут Аня», и адрес, куда он её отвозил. Известно ли ей это имя? Или Настя вообще не в курсах?

— Как думаешь, стоит? — обращаюсь я к псу.

Тот смотрит задумчиво. Кажется, знает ответ. Жаль, говорить не умеет. Мне кажется, он бы мне многое мог рассказать.

— Вот и я не знаю, — вздыхаю, гашу телефон. Вместе с ним угасает решимость.

Нет, не так! В этот раз я сделаю всё по-другому. Переписка — не лучшее средство. Я должен смотреть ей в глаза. Должен видеть реакцию! Я приду и скажу. И пускай она выставит прочь, бросит ругательства в спину. Я должен открыть ей глаза. Ведь не зря же судьба мне дала этот выбор.

— Вот представь, — рассуждаю я вслух, — У тебя есть любимая сучка. А у этой сучки завёлся кобель. И ты вроде не против, пусть будет счастлива. Но у этого кобеля есть ещё одна сучка. А это уже не совсем хорошо.

Джек, навострив одно ухо, лежит. Слышит, слушает. Вот только ответить не может.

В моей переписке ещё одна ветка. От Снежи. Последняя фраза: «Люблю тебя. Чмок». Всё тайное рано, или поздно становится явным. Уж мне ли не знать! Так что Виктор получит своё. Вот только когда? Я же способен ускорить процесс. Рискуя навеки уйти в категорию недругов. Что ж, разве не Настя сама говорила, что врать это подло? А утаив этот факт, я совру!

Дремота пленяет внезапно. Я засыпаю. И вижу сквозь плотный туман неспокойного сна… её. В чёрном платье и чёрной фате. Руки под призрачной тканью бледны. Волосы коротко стрижены. Настя ли это? Однако я знаю, что это она. Не моя, но чужая. Хочу прикоснуться её ускользающих рук…

Не могу! Джек неожиданно будит меня, и скулит в полусне. Видно, тоже увидел свою позабытую сучку.