Глава 20

Илья

- Если Гера рискнет, то получит в этот раз не в бровь, а в челюсть. Не кипишуй! Тем более Гера против Аллы… это однозначное поражение первого.

А дальше просто затыкаю поцелуем, как и обещал… по самые гланды.

В первую секунду Поля застывает и даже пытается что-то промычать прямо мне в рот, но я-то уже понял в чём у нас тут разлад. Просто углубляюсь, топя нас обоих.

Ромашка сдаётся, и тогда я позволяю короткий вдох.

- Расстегни халат, – требовательно выдыхаю в припухшие губы, и слегка прикусывая кожу на подбородке, спускаюсь к шее. – Сам-то я не могу. Больной всё-таки.

- Больные должны находиться на лечении, а не …

- А не что? Ну, доктор Полина? Договаривайте.

Я оттягиваю ворот её медицинского халата, где бешено бьётся жилка, и через косметическую тонировку слегка просвечивают мои ночные метки. Это дополнительно стимулирует меня на подвиги.

- А не заигрывать с лечащем врачом, – изворачивается девушка и заодно пытается взять под контроль свои эмоции.

С хера два! Её эмоции теперь тоже мои!

- Доктор, ну какие тут заигрывания?! Это даже немного оскорбительно. Я конкретно собираюсь трахать своего лечащего врача. Причём так основательно и долго. До мозолей на члене.

Она дрожит, но не от страха. Возбуждение рвётся из моей женщины, но то ли природная застенчивость, то ли эксперименты её мужа-долбоёба мешают ей полностью раскрыться. Ромашка вся такая серьёзная.

- Расстегни халат, иначе я просто вырву этих пять пуговичек.

Угроза помогает, и Полина торопливо и оттого нелепо пытается исполнить задачу.

- Шесть, – поправляет меня севшим голосом, когда справляется с последней пуговицей.

- Обсчитался. Я хорошо считаю только до двух, – пытаюсь разрядить обстановку, чтобы хоть немного снять напряжение с девушки. – Вот, смотри, одна грудь, вот вторая. Видишь, тут у меня всё хорошо?!

- Вижу, – едва дыша роняет Поля, наблюдая за мной, пока я по очереди ласкаю её острые соски прямо через ткань белой майки и бюстгальтера.

На ней ещё белые брючки, что плотно облегают стройные ноги, лишая меня доступа к заветной точке. Дурацкая одежда так злит, что я мечтаю оказаться на одиноком пляже заброшенного острова, где на моей Ромашке не будет ничего кроме моих рук.

Задираю майку и полюбовавшись несколько секунд на красивую грудь в тонкой пене кружева, прижимаюсь ртом к соску.

- Ой, Илья! Нам же надо на лечение, – вдруг оживает моя докторица, а её пальчики с короткими ноготками впиваются в кожу на моих плечах.

- Я уже лечусь, доктор Полина, не переживайте, – продолжаю между поцелуями и ласками её заговаривать. – Я прямо чувствую, как мне легчает.

- Где именно?

Я отрываюсь от женской груди, и вместо ответа дёргаю её за бедра на себя. Теперь её промежность аккурат на моём стоящем члене.

- Тут? – громко сглатывая, уточняет Ромашка, снова розовая от смущения, но при этом не отводит взгляда от моего паха.

- Тут в скором времени тоже полегчает.

Она поднимает голову, и наши взгляды цепляются. В затуманенной лазури глаз Полины так много сомнений и неуверенности, что я колеблюсь.

- Мне непривычно, – тихо роняет Ромашка.

Её пальчики скользят с моих плеч на шею и выше до корней волос. И снова эти прикосновения как мучительные ожоги, которых мне всё мало.

- Не страшно. Мне сегодня всё равно будет тяжелее.

Удивление изгибает тонкие брови моего доктора.

- Почему?

- Потому, Ромашка, что в обычной ситуации я бы трахал тебя уже минут пять назад. Здесь на тренажёре. Потом у той стены. Хотя вру. Мы бы с тобой ещё с ночи не закончили.

- Но…

Я держу её взгляд, не позволяя соскочить с «иглы» нашей порочной игры.

- Но я никак не получу согласия на этот карт-бланш, – почти жалуюсь, и шутка находит отклик.

Полина выпрямляется и немного щурится, словно хочет разглядеть во мне нечто.

- А если я скажу нет? – мягко пробует дерзить, и как всегда в разрез с собственными слова её ладони плавно стекают на мою грудь, пресс, считая и обрисовывая кубики.

- Ты собственноручно лишишь спорта его звезды. Меня же реально порвёт на части.

Я улыбаюсь, пока веду весь этот политес. Улыбаюсь и раздеваю свой зачарованный кактус. Меня уже ничем не остановить.

- Илья, а что … – вдруг «просыпается» Ромашка, когда её халат падает на пол, а следом я быстро сдёргиваю и майку.

- Жарко, доктор Полина. У меня перегрев от тебя.

Вот же, сука, не вру даже! В жизни не помню, чтобы меня так от прелюдии лихорадило. Тем более от такой мега-длинной. Сдёргиваю с себя майку, чтобы больше контакта с горячими ладошками моего цветочка.

- Перегрев у тебя, а раздеваться мне?! – как ни странно в перепалку вливается и Полина.

Она тоже тяжело дышит и тихо стонет от моих жадных и совсем ненежных прикосновений везде, куда дотягиваются мои полторы руки.

- Обязательно. И чем быстрее, тем больше шансов, что я не чокнусь раньше времени.

Обхватываю за талию и поднимаюсь вместе с ней. Тихий приглушенный вскрик в мою шею – это весь лимит протеста моего доктора. А мне жизненно важно стянуть с неё эти грёбанные штаны.

Полина плотно обхватывает меня ногами, видимо боясь упасть, но я хер её уроню. Я теперь как тот дикий и голодный пёс, которому кинули сахарную косточку. Убью любого, посягнувшего на неё.

- От перегрева помогает холодный душ, – жарко шепчет она в моё плечо, оставляя там же и на шее не менее горячие поцелуи.

Блять, всегда думал, что разговоры во время секса – это полная херня, лишающая кайфа. Да ни хрена!

- О! Душ… Ромашка, это охренительно. Тебе точно понравится, – и вдавливаю всем своим весом в стену, куда я изначально хотел пристроить нас с Полиной. – Сейчас потренируемся, но сначала надо раздеться, чтобы принять душ.

Она подчиняется, когда снимаю с себя, и встаёт на пол. Совсем крохотная, зажатая между мной и стеной.

На её штанах нет замков, только резинка в поясе, поэтому пока Ромашка полосует мои плечи ногтями от всей души, я, присев, оперативно сдёргиваю здоровой рукой ненужный элемент гардероба.

- Я не в том смысле, – выдыхает эта врушка и громко охает, когда мои пальцы у неё между ног проходят сначала по краю трусиков, а потом и под ними, собирая капли смазки.

Мне просто надо было удостовериться, что Ромашка меня хочет. Тело не соврёт.

Сдёргиваю её трусы к чертям собачьим. Прижимаюсь ртом к животу, спускаюсь ниже, куда меня буквально манит.

Мозг туманится, что я теряю связную мысль. Целую в гладко выбритый лобок, но чувствую, как дрожит и рефлексует Полина, сжимая бёдра и не пуская в интим.

Ну, ладно. Разберёмся с этим позже.

Сдёргиваю свои шорты вместе с боксерами, наслаждаясь громкими вдохами Полинки, и желая как можно скорее сменить их на стоны до хрипа.

Выпрямляюсь, обхватывая тонкую талию, и приподнимаю её, вынуждая снова обхватить меня ногами.

Нас обоих перетряхивает от такого количества контакта голой кожи. Вдруг вспоминаю её последнюю фразу.

- А я, Ромашка, всё только в одном смысле. Смирись, женщина. Ты теперь только моя.

Впиваюсь в припухший женский рот, лишая нас обоих кислорода и мыслей, кроме острых как стекло чувств.

- Я несвободная женщина, – шепчет мне в перерыве между поцелуями.

- Хуйня, Поль. Значит ты МОЯ несвободная.

И в подтверждение своих слов с напором вхожу в неё такую мокрую и тесную.

Меня в миг плющит и срывает с последнего тормоза. Я больше не способен говорить, даже дышать сложно раскалёнными до предела лёгкими. Теперь просто вбиваюсь в тело Ромашки, заставляя её понять принадлежность только мне даже на физическом уровне.

Она громко стонет, беспорядочно цепляясь за меня. Я ловлю её крики ртом, целуя до невозможности. Безжалостно подгоняю её оргазм, так как мой уже на подходе.

Ромашка кончает нереально красиво, задохнувшись на стоне и вбиваясь затылком в стену. Она так стискивает внутри себя мой член, что я едва успеваю выйти, прежде чем кончаю ей на живот. Последние штрихи нелегкого боя.

Зависаю в охуевшем состоянии, не в силах сдвинуться с места. Способность говорить возвращается к Полинке первой.

- О, боже, Илья…