Глава 19

Илья

- Развожусь!

Уверенный ответ Полины взрывает тишину спортивного зала, и по пути рвёт в хлам мои натянутые до предела нервы.

Этот цветочек за короткий период времени настолько расшатала мою нервную систему и выдержку, что моим соперникам на ринге и не снилось. Прямо, не Ромашка, а моя персональная ахиллесова пята.

По идеи, мы должны отказаться от всего, что нас делает слабыми, но я не могу. Это, блять, наваждение какое-то.

- Уверена? – решаю удостовериться насчёт чёткости её ответа, а то мало ли у меня на фоне бессонной ночи слуховые галлюцинации.

- Да. Уверена, – уже тише, но всё также уверенно отвечает Полина.

Прекращаю занятие и откидываюсь на спинку сидушки тренажёра, закрывая уставшие глаза. Если честно с самим собой, то сил заниматься у меня не было ещё с утра. Всё это время на голом упрямстве и чувстве злости, а ещё ревности.

Ночью в первые минут десять, как Поля сбежала от меня, словно от проказы, я готов был совершать убийство каждого, кто встанет на её защиту.

Эта пигалица, как последняя сучка, покрутила хвостом и сбежала.

Но, бля, у меня хватило выдержки и ещё какого-то хренова чувства не бежать за ней с разборками. Вроде как тоже уже давно не мальчик для битья.

Когда же марево злости прошло, меня посетили и менее разрушительные мысли. Кактус мой ромашковый тоже в полной ахуе от поворотов жизни. Один её муженёк чего стоит… полный долбоёб.

А Полина, она вроде как из тех, кто считает брак и всё с ним приходящее, не просто словами, а чем-то большим и светлым. Наивная, блять, как девочка.

В большом мире денег и связей эти ценности давно потеряли своё значение. Всё продаётся и всё покупается. Просто необходимо назвать «правильную» цену. И моя задница подсказывает и кричит матом, что и её брак – это очередная сделка с совестью. Ромашке якобы случайно забыли об этом сказать, и она наивно принимает всё за чистую монету.

- Илья, я ночью … растерялась, – тихое признание девушки, застывшей за моим плечом, выводит из потока воспоминаний.

Она так близко, и мне, чтобы в этом убедиться, даже не нужно открывать глаз. Это звериное чутье. Оно помогает мне на ринге, и сейчас я ощущаю все перемещения Ромашки буквально собственной кожей. А ещё жажда… прикосновения. Её. Моя. Ею пронизано всё пространство вокруг нас.

Моё тело рвётся к движениям, но я, несмотря на собственную агонию внутри себя, остаюсь спокойным внешне.

Есть несколько вопросов, которые нам надо с ней разобрать прежде, чем у меня откажут тормоза.

- Понимаю. Но и ты, пожалуйста, запомни – я не твоя плюшевая игрушка. Сегодня поиграла, завтра бросила, и ничего мне за это не будет.

Ромашка коротко вздыхает.

- Ты мне угрожаешь?

И меня бесит её легко осязаемый страх. Страх перед ситуацией, так как она проводит параллели между мной и своим мужем. Я его, кажется, пощупать даже могу.

- Нет. В моём понимании мужчина в силу своего физического превосходства не может угрожать женщине, – выплёвываю сквозь плотно сжатые челюсти.

Адреналин во мне снова поднимается и до его критической отметки остаётся всё меньше.

- Это не всегда так работает.

То, с какой болью в голосе отвечает Полина, вдавливает меня ударом неведомой силы в тренажёр. Я едва выдерживаю напор.

- Не всегда, – соглашаюсь с очевидным, ибо и сам знаю множество примеров, когда мужская половина общества забывает, кто они, превращаясь в жалких уродов и тиранов. – Но не со мной, Ромашка. А ты пытаешься чесать всех под одну гребёнку. Может не стоит?

- Может.

Её маленькая капитуляция дрожащим голосом вливается сладким сиропом в мои расхристанные нервы.

Остаётся проблема в том, что это только верхушка айсберга наших сложностей. И сколько ещё иголок носит в себе этот гибридный цветочек, хрен его знает!

‐ Илья, – и её прохладные пальчики скользят по моей горячей коже плеча.

Меня моментально торкает, но сегодня я буду второй скрипкой нашего любовного концерта. Хватит с меня и ночного соло.

- Слушаю.

- Тебе надо отдохнуть. От тренировки. Ты устал.

Всё верно. Устал как собака, так как не могу спать. Без неё. Какая-то хуйня творится, и я не могу её победить.

- И какие есть предложения, доктор Полина?

Пальчики Ромашки смелеют – с плеча скользят на шею и обратно, разминая «забитые» мышцы. Охренно приятное чувство.

- Сейчас мы идём в отделение, где проходим всё лечение, а потом у тебя будет релакс-процедуры до конца дня.

- А ночь? – беспардонно гну свою линию, ибо я борзый пёс, так что пусть лучше сразу привыкает.

- А ночные процедуры вам, Илья Сергеевич, противопоказаны.

Это игривая заявка от моей птички обломинго вселяет таки надежду во всё моё тело разом. В некоторую его часть особенно сильно.

- Тогда придётся совмещать, – наиграно печально вздыхаю я, и здоровой рукой перехватываю тонкое запястье. – Вы, доктор Полина, не там мне массируете.

Кажется, девушка слабо, но протестует, когда я выдёргиваю её за руку из-за своей спины.

- Прятаться вечно не получится, Ромашка. Всё равно найду и съем.

Она вся напряжена, сосредоточена, но в голубой лазури женских глаз туман. И я точно знаю причину его образования. Ночью самолично наблюдал.

- Иди ко мне.

- На тренажёр? – удивляется, но только лишь месту.

- В идеале было бы на член, но давай пока на тренажёр, – бессовестно пошлю, что румянец красит нежную кожу щёк моего доктора.

Тяну Полину к себе за руку, и та, перекинув ногу через меня, усаживается сверху. Градус моей тренировки сейчас выйдет за границу, особенно когда эта маленькая жопка начинает вертеться на и так опухшем члене, устраиваясь поудобнее.

Перехватываю егозу за талию и вжимаю в себя по максимуму. Кожу шпарит кипятком и зудом нетерпения.

- Самый оптимальный вариант удобства, это когда он в тебе по самые яйца, – хриплю в маленькое ушко, которое теперь розовое вместе с тонкой шеей моей неопытной наездницы. – Но в порядке исключения, пока я в тебя засуну только свой язык.

- А если вернётся Герберт? – снова не отказывая, но выискивая лазейки отступления, Полина при этом сама ещё больше жмётся ко мне.

Яркий случай, когда мозг не разделяет желания тела.

Эх, придётся самому лечить это раздвоение личности моего доктора.