Глава 27

Полина

Едва села в такси, как меня охватило чувство фатума. Пока я была на территории клиники моя прошлая жизнь казалась далёким прошлым, а теперь, когда машина везла меня прямиком туда, становилось тяжко.

Откинулась на спинку сиденья, закрывая уставшие глаза.

Собралась я очень быстро. Как оказалось, всё что для меня дорого – мои воспоминания, уже со мной. Вещи же быстро покидала в чемодан и оставалось только дождаться Герберта.

Но и здесь всё сложилось в некотором роде лучше некуда. Оказывается, тренер Сириуса буквально мечтал основательно поболтать со мной без надзирателя за моим плечом в лице Ильи.

- Полина, вы же понимаете, что у нашего с вами подопечного натура переменчивая? – сразу после короткого приветствия Гера начал со мной разборку, даже не присев. – У него через три дня бой. Ему бы собраться, сосредоточиться, да и отдохнуть хорошенько не помешало бы, а с вами…

Герберт запнулся. Не знаю взяло ли верх над ним воспитание или это его от моего взгляда резко скрючило.

- Я уезжаю, – вроде как тут же успокоила мужчину. – Сегодня. Сейчас. Поэтому прошу вас поддержать чемпиона и заодно пояснить «почему нельзя» мне было остаться. Уверена, что вы сможете правильно настроить Илью, и он с лёгкостью принесёт вам очередную победу.

- Это ещё не факт, Полина. В этот раз у Сириуса серьёзный противник.

Внутри груди образовалась тяжесть, и беспокойство поползло по венам, отравляя тело.

- Кто?

- Его давний друг и старый противник Царёв.

Память услужливо подкинула тяжёлый свинцовый взгляд боксёра из ресторана, и холодок стремительно прокатился вдоль позвоночника. С таким как этот тип легко не бывает.

- Как вы сказали, это не первый бой Ильи с ним, поэтому уверена у вас всё получится! Я же мешать не стану.

И я искренне верила в свои слова. В Сириуса нельзя не верить! Я видела его на тренировках – сплошной сгусток мощи и силы, что просто обязан одержать верх.

- Я тоже так думаю. Он справится. Есть сомнения только насчёт мотивации… – задумчиво протянул тренер, при этом ощупывая меня взглядом как породистую лошадь на выставке. Разве только зубы не попросил показать.

- Это вы о чём, Герберт?

- Ни о чём. Просто мысли вслух.

И он резко отвернувшись направился к выходу из домика.

- Думаю, ещё увидимся, Полина. Счастливого пути! – бросил уже шагая через порог.

- Прощайте, Герберт. Рада была познакомиться. И спасибо за пожелания. Мне пригодится, – немного резче, чем хотелось, прощаюсь в ответ.

Ухмыльнувшись, тренер ушёл, оставляя меня один на один с тревожными мыслями.

Скоро бой. Не только у моего чемпиона, но и у меня тоже.

- Девушка, вам нехорошо? Укачало?

Чужой прокуренный голос врезается в моё воспалённое сознания. Реальность!

- Нет. Всё хорошо, – открыв глаза, ловлю озабоченные взгляды водителя, которые тот урывками бросает через плечо. – Задремала.

- Во сне люди обычно расслабляются, а у вас на лице… – он замолкает и отвлекается на управление машиной.

- Просто плохой сон. Бывает.

Водитель такси кивает, соглашаясь, и что-то говорит про свои сны, но я не слушаю.

Последние две недели я все ночи проводила рядом с Ильёй. А сегодня… придётся уснуть без него.

Наверное, не поймав участия с моей стороны на свои рассказы, мужчина замолкает, и весь оставшийся длинный путь мы едем под негромкое звучание радио.

- Вот здесь вам удобно будет выйти? – на удивление вежливо интересуется водитель, когда мы тормозим возле закрытых ворот моей элитной в виде свечи многоэтажки.

- Да. Спасибо, – я торопливо рвусь наружу, потому что дышать сложно.

Словно из салона автомобиля разом выкачали весь воздух. Но и на улице мне не легчает. Маленький предвестник панической атаки отказывается уходить.

Привет старая жизнь и старые реакции на неё!

- Ваш чемодан. Вам помочь?

И снова водитель такси, что обеспокоенно заглядывает мне в лицо.

- Нет. Я сама, – задушено хриплю в ответ, когда вижу, что охрана комплекса меня узнала и теперь открывает ворота.

Отрицательно качаю головой всем разом и подхватив чемодан торопливо проскальзываю в узкое пространство открывающихся ворот.

- С возвращением, Полина Семёновна. Как отпуск?

- Спасибо, Тимур. Всё хорошо, – пытаюсь улыбнуться охраннику, что выдёргивает у меня из холодных пальцев ручку чемодана.

- Это хорошо. Нас Семён Петрович предупредил, что вы сегодня возвращаетесь. Адам Львович вас встречать собирался в аэропорту, но вы сами приехали. Сюрприз решили устроить?

Как китайский болванчик трясу головой со всем соглашаясь, так как язык разом отнялся. Мгновенный паралич…

Плетусь следом за охранником к своей золотой клетке на одиннадцатом этаже.

- Адам Львович будет рад. Без вас почти дома и не появляется. Всё на работе. Говорит, скучаю без жены.

Ага, так скучает, что трахает всё, что движется! Вплоть до беременности любовницы.

Эти мысли немного отрезвляют меня, приводя в чувства. Я приехала сражаться, а не умирать ещё на подходе к полю битвы. Тем более Адам прекрасный психолог, что касательно тирании и навязывание чужой воли, поэтому это тоже один из его вариантов «многоходовки».

Мы добираемся до квартиры и убедившись, что там всё в порядке, как в принципе, и со мной Тимур, довольный собой, наконец-то уходит.

У меня же хватает сил добраться вместе с чемоданом только до дивана в гостиной.

Этот запах цветов вперемешку с горьким парфюмом Адама, мебель, мелочи, что я долго расставляли для уюта … это напрочь сносило мозг и давило воспоминаниями.

Люди, вернувшись домой из поездки, всегда ощущают это чувство непривычного, забытого за время отсутствия. Я же его всегда ощущала. Как будто не дома. Всегда в гостях.

Не знаю сколько я так просидела, не шевелясь и едва дыша, свыкаясь с фактами моей жизни. Приступ панической атаки отступил и это радовало, но сил, чтобы встать и начать собирать вещи никак не было.

Хотелось услышать ободряющий голос Аллы и медовые нотки Ильи, но я специально оставила телефон в клинике. Услышу их, и ведь сорвусь туда, куда, как оказалось, сердце просится.

Нельзя! Опасно! Сначала нужен план. Сначала я должна обезоружить Адама. И даже есть идея. Дикая…

Тонкий металлический лязг замка входной двери врывается в тишину дома.

Адам.

Уже доложили, что я приехала, и тиран торопится за порцией моей боли и унижения.

- Дорогая, как приятно видеть тебя дома, – он стоит на пороге гостиной в обуви и с большим букетом алых роз.

Такой же как всегда… красивый, холодный мерзавец в дорогом костюме и золотыми запонками, что я ему подарила в день нашей свадьбы.

- Не могу ответить тем же, Адам.

Он вскинув бровь на мою дерзкую реплику идёт ко мне, и я тоже поднимаюсь. Не хочу торчать у него в ногах. Пора учиться быть на равных.

- Очень печально, Полина, но думаю это скоро пройдёт. Ведь я люблю, когда моя любимая жена встречает меня у порога, а из кухни доносятся запахи вкусного ужина.

В чёрных глазах мужа уже горит угроза. Угроза, требующая моего повиновения.

- Думаю, что нет. Не пройдёт. У меня более нет любимого мужа для которого я бы смогла приготовить вкусный ужин. Так что, Адам, прошу убраться из МОЕЙ квартиры вместе с веником к своей беременной любовнице и там качать права.

- Охренела, сучка?! – ожидаемо взрывается Шайберг, и цветы летят на пол.

- Нет! Делаю то, что должна была сделать полтора года назад. Я требую развод!

- Поля, развода не будет. Никогда, – холодно и тихо комментирует Адам, но лучше бы орал.

Я прекрасно помню, что означает этот тон в исполнении моего мужа. Боль.

- Будет. Я больше ни дня с тобой не останусь!

- Да правда что ли?! – и пытается схватить меня за локти, чтобы потом трясти как куклу.

Но я быстро уворачиваюсь от его цепких пальцев и запрыгиваю на диван.

Голова кружится от передоза адреналина в крови и постоянной нехватки воздуха, но стойкое чувство брезгливости к его прикосновениям перевешивает общее недомогание.

- Не прикасайся ко мне! Не смей! – шиплю как бешенный зверёк, готовый биться до последнего. Я лучше умру, чем предам Илью.

Эта тварь меня больше не получит!

- Да что ты! А что так? Боксёр это делает как-то особенно?

- Да!

- Может он и трахается лучше меня?

- Он в отличие от тебя умеет это делать!

Это смертный приговор. Адам теряет связь с адекватностью, и его расширившиеся зрачки, как у принявшего дозу наркомана, заполняют карие радужки.

Тяжёлая пощёчина обжигает болью лицо и встряхивает и так больную голову.

- А вот и твоя нежность после долгой разлуки, – рычу я, фиксируя расплывающийся взгляд на зверином оскале мужа. – Ну, ты только так и умеешь.

Он снова бьёт, но на этот раз кулаком. Угол рта лопается под жёсткими костяшки его пальцев. Кровь… боль… Всё как всегда. Дальше будет трахать. Ничего нового…

- Давай ещё… слабоват удар, – выплёвываю на его белоснежную рубашку слюну вместе с кровью разбитых губ. – Пусть на приёме все увидят, как сильно ты «любишь» свою жену. Давай, Адам!

Уже занесённый кулак резко опадает вниз.

- Сука! Ты, блять, нарочно! Ах ты, дрянь!

И он хватает меня за полы блузки. Ткань рвётся, жемчужные пуговички летят в стороны и отскакивают от стен и пола.

- Сука, я тебя щас выебу как последнюю шмару! Порву, суку, напополам!

- Я против, Шайберг. Это изнасилование. Это статья, – громко кричу, чтобы он точно хорошо слышал за треском рвущейся ткани моей одежды.

- Я адвокат, Поля! Мне нихуя и никогда не будет! А ты дура! Думала, потрахаешься с боксёром, и он на тебе сразу женится! Да на хуй ты ему сдалась, идиотка! – выплёвывает мне в лицо свою гневную речь, но впервые я не боюсь.

Точнее боюсь, но страх за близких людей больше, чем за собственную жизнь.

- Ну ты же вон трахаешь любовницу, ребёнка ей заделал! А я чем хуже?! Я может тоже так хочу!

- Я всё могу! Я бог юриспруденции! А ты никто!

И бьёт меня в живот, что я падаю на диван от силы его удара и боли, скручивающей внутренности.

- А теперь потрахаемся, дорогая!