Глава 26

Полина

Я просто обхватываю его голову обеими руками и целую.

Мне нечего сказать, кроме очевидного, что он мой пациент, но это явно не тот ответ, что желает услышать чемпион. Скорее всего…

В любом случае, ничего дельного и остроумного никак не приходит в мою голову, которую терзают сотни «как?» и «почему?».

Илье не нравится мой способ отвертеться от очередного серьёзного разговора, но он, скрипя зубами, принимает и этот мой закидон.

Подхватывает мой настрой, выливая свою агрессию в страсть. Целует, кусая, и рычит зверем.

- Кактус ты ромашковый, доктор Полина.

- Я знаю. Прости, – шепчу, радуясь, что понимает и не отталкивает, а только сильнее к себе притягивает.

Очередной шквал эмоций сносит нас обоих. Илья избавляет нас от мокрой одежды и определяет под горячий душ.

Его губы и пальцы обжигают хлеще воды, как и жаркий шёпот пошлостей на ухо.

- Нас ждёт Алла, – выдыхаю я, боясь, что подруга придёт с проверкой, тем самым оставив меня без финала этой водной сиесты.

- Мы быстро.

Киваю и снова взлетаю. Илье как будто нравится всё время меня таскать, словно куклу.

И да, я снова между кафелем и стеной. Происходит всё действительно быстро, но от этого не менее мощно и обалденно. После очередного прихода меня несколько минут нехило трясёт.

И чувствую, что надо бы что-то сказать, но всё та же каша в голове. Между нами висит вопрос Ильи и моё молчание в ответ. Кажется, я руками могу потрогать это полотно судьбы.

Итак все две недели.

Днём Илья без продыху занят лечением и тренировками, а ночью умудряется ещё и мне устроить фитнес-кросс. Иногда, когда он всё-таки впадает в сон богатыря раньше меня, то я ещё долго как можно невесомо касаюсь его, запоминая, хотя эта звезда и так у меня в подкорке навечно.

Мне иногда не верится, что он реальный. Моё восхищение силой и упорством чемпиона буквально распирает меня на части, когда я вижу, как Илья умеет с лёгкой улыбкой мальчишки выносить титанические нагрузки.

И хотя я не могу ответить на его вопрос, не в силах определиться, но я точно знаю, что хочу и желаю для него только самого лучшего.

А это значит, что мне пора… уходить с этой сцены.

Илья – нерядовой служитель ячейки общества. Его успех – это и правильная работа с аудиторией, поклонниками, фанатами. Травля, оскорбления, гонения не дадут ему форы перед сложным боем. Я же вестница именно этого дерьма.

Это стало совсем очевидно, когда одним прекрасным утром мне позвонил отец.

- Полина, ну сколько можно чалиться на Мальдивах?!

Папа как всегда без лишних предисловий перешёл к делу, при этом точно не собираясь выслушать моё мнение.

- Давай, дочь, возвращайся домой к мужу. Не дело это! Ты слышишь меня! Ещё и номер сменила. Что за детский сад?! Пришлось у Адама просить. Муж один тут пашет, а она райской бабочкой порхает на всём готовом.

- Здравствуй, папа. Я не бабочка и возвращаться не планировала.

- А ты планируй. Прямо завтра. В противном случае я за тобой пришлю своих ребят. Совсем рехнулась! Если у Адама хватает терпения с тобой нянькаться, то со мной это не прокатит. У нас ежегодный гала-приём через три дня. Ты должна там быть! Всё! Мне пора! Жду!

Он сам сбрасывает звонок, а я продолжаю пялиться на себя в отражении зеркала в ванной комнате. Руки дрожат. Да я вся бледная в одном крупном треморе.

Моя свободная жизнь тут уже давно под колпаком Адама. Он просто выжидает, чтобы нанести удар. Хочет, чтобы побольнее было. Больше крови, драмы.

Надо возвращаться! И уже наконец-то становиться взрослой, чтобы поставить точки вместо затянувшихся на три года запятых и многоточий.

Этим последним утром я ухожу из спальни Ильи с рассветом. Целую его крепко спящего в губы, лицо, глаза и молюсь за него.

Он сильный, здоровый и он справится без меня или ещё кого-то другого. Главное, теперь мне без него справится. Без слёз и истерик! Реветь буду потом.

Звоню Алле и прошу дождаться меня в нашем домике.

- Что у вас случилось? Я тут ебусь, – нервно рычит подруга с кухни.

Захожу туда и наблюдаю картину маслом под названием «Хмельнова и убежавший кофе».

- Отойди, Аля. Я сама.

Она с громким вздохом облегчения бросает турку в раковину и в изнеможении падает на стул.

- Слава богу, ты пришла и сегодня я выпью потрясный кофе!

- Не преувеличивай.

- Да какое там! Не удивительно, что я не только не замужем, но у меня даже постоянного мужика нет. Им всем, козлам, подавай комбайнер с множеством встроенных функций.

- Я замужем, Аля. И я комбайнер. Счастья мне это не принесло, – спокойно отвечаю, пока отмываю турку и готовлю новую порцию напитка.

Мне нужна поддержка подруги, но сначала надо хорошенько задобрить эту фурию её любимым кофе.

- Прости, дорогая. Я конченная идиотка! – искренне сокрушается Алла за моей спиной и судя по звукам падая головой и руками на столешницу. – Я без сил. И спать хочу. Вот и мелю всякую хрень.

- Всё хорошо. Я сказала это к тому, что не надо выдумывать причины своего одиночества. Ты самая классная девушка, которую я когда-нибудь встречала в своей жизни, но думаю, и у тебя есть история, что не даёт тебе выдохнуть и нормально жить?

Она молчит так долго, что я теряю надежду получить ответ.

- Есть.

Кофе готов, и я ставлю перед ней чашку.

- Рассказать хочешь?

Она отрицательно качает головой и обхватывает обеими ладонями горячий напиток, словно согревая озябшие пальцы.

- Хорошо, но если что, то я всегда готова выслушивать и помочь, чем смогу.

Хмельнова прячет взгляд, делая осторожно пробный глоток.

- С ним ты точно не справишься. Если только Сириуса попросить, – с грустью и каким-то скрытым восхищением ухмыляется она. – Кто мы? И кто он!

- Ты точно не хочешь поговорить?

Присаживаюсь напротив со своей порцией напитка.

- Хочу, но только о том, что тебя вытащило из постели нашего супер красавчика и звёздного спортсмена таким ранним утром.

- Я ухожу. Возвращаюсь домой, и мне как всегда требуется помощь моего ангела-хранителя.

Глаза Али распахиваются так, что их дикий янтарный блеск «кричит» только одно слово «убийство».

- Совсем рехнулась, Барышникова? – сипло выдавливает подруга, но я обхватываю её запястья руками и не даю продолжить.

- Вот! Вот в этом и дело, что я не Барышникова, а Шайберг. Мой муж и отец скорее придушат меня, чем позволят опорочить свои фамилии. Через три дня гала-приём в корпорации отца. Все должны быть со своими жёнами и даже детьми. Традиция! Не появись я там, начнутся сплетни, что точно не надо этим тиранам.

- Да и пусть! Пусть там оба сдохнут под тоннами дерьма злопыхателей!

- Нет! Алла, ты не поняла. Адам в этом дерьме утопит Илью и его карьеру. Сейчас мне звонил отец.

- Как? Мы же сменили номер и всё прочее, – немного теряясь, впадает в задумчивость Хмельнова.

- Ему дал номер Адам. Я, как ты понимаешь, своему мужу такой информации не выдавала в ту нашу короткую, но бурную встречу у ворот клиники. Отец напомнил мне про приём и велел возвращаться с Мальдив к мужу. И тут сложились все пазлики. Адам понимает, что добровольно я не вернусь и в любом случае потребую развод, а значит будет публичный скандал. Он подготовился. Хочет свести все стрелки на меня и мою измену с известным боксёром. Уверена, он выльет столько дерьма, что во век не отмыться. И ладно бы я! Алька, он же Илью потопит. Удар по своему любимому лицу он никогда Сириусу не простит.

- Вот уроды!

- И это не всё! Адам связан с боями. Подкупает, перекупает. Не знаю точно, что и как это там работает, но мне Илья сказал, что знает Шайберга как большого игрока. Боюсь, если я не вернусь, этот бой будет опасным для нашего чемпиона. Я не могу так рисковать! Аля, я не могу рисковать Ильёй. Не им!

- Ты его любишь?

И вот снова! Простой вопрос – простой ответ, но я спотыкаюсь и с разбега врезаюсь в стену.

- Нет. Не знаю. Не могу понять. Не могу, пока связана по рукам и ногам. И его вязать не стану. Только нужна твоя помощь, чтобы Илья не пошёл следом за мной.

Алла резко выдёргивает руки из моих. Вскакивает с места так, что стул с грохотом опрокидывается на пол.

- Ты рехнулась! Сириус не собачка – сегодня погладила, а завтра пнула, но послезавтра он к тебе не приползет, виляя хвостом.

- И хорошо.

- Поля, ты себя слышишь?! Он уйдёт. Он не вернётся. Даже если очень захочет, он не сможет. Не тот характер. Не та закалка. Понимаешь?

- Да.

Ещё как понимаю!

- Понимаю, но так надо! Илья не позволит его защищать в открытую.

- Не позволит, конечно, – уже хмурясь и теряя запал, Алла садится обратно за стол.

И до неё стала доходить. В этой игре нет другого хода.

- Мне нужно поговорить с Гербертом. Устроишь?

Она просто кивает.

- А ещё ты должна отвлечь Илью, а когда ближе вечеру он вынесет тебе мозги, то ты с самым прискорбным лицом, что сможешь изобразить, признаешься, что я вернулась к мужу.

- Мне не придётся изображать это прискорбие. Я уже в нём. Это пиздец, Полька! Он меня убьёт, как гонца, принесшего плохую весть.

- Нет. Он поверит.

Алла в шоке смотрит на меня.

- Барышникова, я тебя не узнаю! Откуда такая уверенность в совокупности с кровожадностью.

- Учителя были хорошие.

Между нами пауза, где говорят только наши глаза. Мы обе боимся. Алька за меня, а я за неё с Ильёй. И если раньше мне не было за кого бороться, то теперь есть они.

- А если всё пойдёт не так! Если твой неизвестный мне план рухнет!

Плана не было. Была только решимость действовать, но об этом я намеренно смолчала.

- Я тебе позвоню и попрошу помочь. Обещаю!

- А если не сможешь?! Ну, тебя будут контролировать или держать взаперти.

И как бы мне не хотелось успокоить подругу, мол она говорит ерунду, но её слова вполне имеют право на жизнь.

- Давай придумаем кодовое слово. Я его пишу, значит меня требуется спасать.

Алла кивает и рождает перл, думая всего секунду.

- Ромашка.

Боль прошивает меня от сердца до живота, и там остаётся чувством пустоты с миллионами осколков.

Вряд ли после всего мною придуманного Илья ещё хоть раз так меня назовёт.

А может он вообще меня не вспомнит в веренице новых любовниц.

Звезда ведь светит ярко, но её не достать с неба. Не приручить. Не пленить. Он свободный. Пусть так и дальше будет.