Глава 25

Полина

Как бы мы не спешили, но всё-таки попадаем в грозу.

Ветер порывами, молнии в полнеба и грохот, словно мир рушится, но я едва замечаю весь этот армагеддон. Илья не позволяет отвлечься мне на что-то другое, кроме него.

Когда там на озере я спускалась в воду в одном нижнем белье, то его взгляд держал меня на короткой привязи не хуже верёвки. Когда в жадном порыве моего тела коснулись его ладони и губы, то я вообще разучилась думать.

Сириус просто волшебник, который выбивает из меня всё плохое и наполняет нечто новым. Всё, казалось, давно мне известное, обретает теперь иной смысл: поцелуи, ласки, забота. И да, в нём нежность граничит с дикостью и нетерпением, но это только сильнее закручивает коктейль нашей страсти, что мы делим один на двоих.

И я могла бы вечно плескаться в удивительно тёплой воде озера и слушать короткие рассказы Ильи о звёздах, но стремительно нарастающие тучи на небе решили за нас.

Ливень стеною с порывами ветра обрушился на нас где-то в паре метров от клиники. Илья бросил машину около ворот, которые почему-то не открылись, и мы бегом в кромешной тьме пронеслись через калитку.

- Электричество сдохло. Наверное, вырубило из-за грозы, – перекрикивая шум дождя, заметил более внимательный Илья, пока я снимала босоножки. Идти в них в этом потопе было невозможно.

Сейчас и я обратила внимание, что территория клиники темна не только из-за позднего времени и непогоды. Не было никаких подсветок дорожек и зданий, фонарей и горящих окон в домиках и корпусах реабилитации.

- Побежали, Ромашка, – обнимая меня за талию, Сириус резво бросился в сторону его домика.

Но то ли моя спортивная подготовка, особенно в сравнении с чемпионом бокса, дала сбой, то ли чересчур активная сексуальность в последние два дня исчерпала все мои силы, но я выбилась из сил через пару поворотов бесконечной дорожки. А до домика Сириуса, что стоял на самой отдалённой части клиники, ещё было прилично топать, точнее плыть.

- Илья, я больше не могу, – почему-то смеясь над собственной слабостью, я сошла с дистанции нашего мокрого кросса. – Давай ко мне. Тут совсем близко.

Я махнула в сторону нашего с Аллой домика, что оказался буквально в трёхста метрах от нас.

- Не могу отказаться, когда девушка меня так настойчиво приглашает к себе, – довольно урчит Илья, снова возвращая в свои объятия и целуя в шею.

- Да ты безотказный, как я посмотрю, когда дело доходит до женщин, – ухмыляюсь и выгибаюсь так, чтобы ближе к нему, его губам.

- Если только эта женщина ты, то да. Безотказный.

Его признание для меня, что молния от неба до земли, которая за спиной Ильи коротко освещает его суровый силуэт. Меня также пронзило и раскололо надвое.

- Илья, не надо так говорить, а то я поверю, – пытаюсь шутить, хотя голос срывается от эмоций.

- Верь. Я выдержу.

Он шепчет прямо в мои губы, ловит мой взгляд. В его глазах я не вижу фальши, не чувствую в нём ни капли лжи или сомнения. Кристальная стопроцентная честность.

- Ты потрясающий, – выдыхаю я, прежде чем самой поцеловать эти упрямые губы.

Горячо, вкусно и напополам с водой. Водный поцелуй. Только мы оба не чувствуем холодных потоков воды, что безжалостно хлещут по телу. И мне нравится стоять вот так с ним в стене такого ливня, что всё вокруг расплывается как в дымке. Мы одни. Нет реальности. Мои проблемы с мужем и обществом остались где-то по ту сторону дождя.

Я впервые чувствую себя такой свободной. Особенной. Неповторимой. Только для него, а большего мне и не надо.

- Хочу тебя любить, – хрипло шепчу ему, пока ещё сильнее обхватываю за широкие плечи и приподнимаюсь на цыпочках, чтобы «дорасти» до него.

- Так люби, Ромашка. Я подхвачу.

Он, и правда, подхватывает. Под попу. В одно движение забрасывает меня на себя, что остаётся только обхватить его ногами и руками.

И мы снова целуемся, и я чувствую, что и сама превращаюсь в дождь.

Мы настолько мокрые, что вода потоком льётся и с нас тоже, когда Илья доставляет нас до веранды домика, где я его впервые увидела. Наглого самоуверенного самца.

В принципе, в нём и сейчас все эти качества прекрасно сохранились.

- Боже, вы придурки! Совсем рехнулись что ли?! – вопит Алла, когда Илья заносит меня внутрь дома. – Нет, ну с нашей звездой всё понятно! Ему на ринге давно мозги отбили, но Поля ты то куда?!

Я!? А я по ходу с ним!

- Аля, не переживай. Всё хорошо. Мы просто попали под дождь. С кем не бывает?

Подруга несколько раз хлопнув ресницами широко распахнутых глаз безнадёжно машет на нас рукой.

- Ошалелые. Валите в душ, а я чай заварю и разогрею пирог.

- Я сама заварю, – привычно рвусь к любимому делу, но крепкие руки не позволяют даже спуститься на пол.

- Доктор Хмельнова сказала в душ, Ромашка. Нельзя не слушаться предписания врачей.

Сириус смотрит поверх моей головы на Аллу, и его усмешка, спрятанная в уголке рта, намекает на снисхождение его звездности по отношению к нам простым людям.

Я же сказала – самоуверенный наглец.

- Вот именно, Илья Сергеевич. Вот именно! – поучительно изрекает Аля, нисколько не ведясь на его усмешку.

Скрывается на кухне и уже оттуда назидательно кричит.

- Не увлекайтесь там! Я вас жду.

Илья тихо смеётся мне в шею, заражая и меня щекоткой и смехом. Он несёт меня по коридору, и я только успеваю взмахнуть рукой, чтобы показать направление в мою комнату.

Холод мокрого платья неприятно оседает по спине, и если бы не горячая грудь моего носильщика и повышенный градус собственной крови, то я бы уже стучала зубами.

- Такая строгая у тебя подруга. Прямо Цербер, – ухмыляется Сириус, заворачивая в мою спальню и сразу в ванную комнату.

- Она просто волнуется из-за меня непутёвой, – не позволяю даже в шутку плохо говорить о ней. – Я серьёзно, Илья. Алла для меня ангел спасения. Ей можно говорить и делать всё, что она надумает.

Чемпион останавливается посреди ванной, но снова не торопится меня отпустить. Сверлит меня потемневшим тяжёлым взглядом, не позволяя даже моргнуть.

- А кто для тебя я?

Прямой вопрос, требующий прямого ответа.

И ведь никуда не спрятаться, не скрыться. Я вся – и тело, и душа, в его руках.