ГЛАВА 4

– Замолчи! – кричу я, пытаясь дотянуться до неё и полоснуть по морде ногтями. Мишка легонько толкает меня. – Хорош истерить. Угомонись уже. Будь послушной, или пожалеешь, что вообще родилась. Смотрю на эту парочку, и внутри поднимается жаркая волна ненависти. – Вы ещё пожалеете, – шепчу сквозь зубы. – Оба пожалеете. – Ты моя пленница, Есения. Так что, заткнись и подумай над своим поведением. Берет надувную сучку за руку, выводит в коридор и захлопывает дверь. Я в капкане…Тошнота захлестывает, сильнее предыдущей. Я прижимаюсь к стене, пытаясь найти опору, но стены будто смеются надо мной, отдаляясь всякий раз, когда я пытаюсь к ним притронуться. Слышу голоса за дверью – смех Мишки и его любовницы. Их веселье звучит как издевательская мелодия, специально подобранная для моего унижения. Они там, за стеной, празднуют свою победу, а я здесь, в ловушке собственного тела и обстоятельств. Пытаюсь закричать, позвать на помощь, но из горла вырывается только хрип. Тошнота блокирует глотку, и я едва успеваю добежать до цветочного горшка. Меня рвёт прямо в цветущую фиалку, а они всё смеются. Их смех проникает сквозь стены, словно яд, отравляя последние капли надежды. Лежа на полу, свернувшись калачиком, я чувствую, как дрожь охватывает всё тело. Мысли путаются, но одна остаётся кристально ясной: я не могу позволить им победить. Не могу сдаться. Вспоминаю все те годы, когда была идеальной женой, идеальной ширмой для его тёмных дел. Я знала, чем он занимается, но не думала, что сама, когда–нибудь попаду в эти сети… Слышу, как парочка уходит. Их шаги удаляются, смех затихает. Закрываю глаза, пытаясь собраться с силами. Тошнота постепенно отступает, оставляя после себя лишь горечь и решимость. Я не знаю, как выберусь отсюда, но я выберусь. Даже если придётся ползти, даже если придётся бороться до последнего вздоха. Ночь тянется бесконечно долго. Минута – как вечность, наполненная тошнотой и безысходностью. Я корчусь на полу, обхватив колени руками, пытаясь найти хоть какое–то утешение в невыносимой боли. Я не могу встать, не могу пошевелиться. Только мычу, слушая, как бьётся моё сердце, словно пойманная птица в клетке. В голове крутятся мысли, одна страшнее другой. Что он сделает со мной? Как долго я здесь продержусь? Смогу ли я когда–нибудь вырваться из этой ловушки? К утру моё состояние немного улучшается. Я с трудом добираюсь до кровати, падаю на неё без сил. И в этот момент слышу звук открывающейся входной двери. В комнату входит огромный мужчина с двумя бумажными пакетами. Его взгляд холодный, безразличный. Я не двигаюсь, наблюдая за ним из–под полуопущенных век. Что это? Попытка проявить заботу? Или очередной изощрённый способ издевательства? Он ставит пакеты из супермаркета на стол и молча уходит. Осторожно подползаю к передачке или лучше подачке, заглядываю внутрь. Там продукты, какие–то лекарства. Открываю упаковку с таблетками от тошноты и головной боли, выдавливаю из блистера один шарик и проглатываю, не запивая. Что всё это значит? Почему Мишка вдруг решает заботится обо мне, если планирует избавиться? Зачем кормить, лечить, если собирается запихнуть в багажник? Может быть, это ловушка? Может быть, он хочет, чтобы я ослабила бдительность? Или… или у него другие планы? Беру в руки зеленое яблоко. Смотрю на него, словно на отравленный сказочный плод. Внезапно у меня рождается страшная догадка. Может быть, он планирует что–то гораздо более ужасное, чем просто убийство? Может быть, его месть будет длиться годами? От этого ужасного предположения мне становится ещё хуже. Тошнота возвращается, но я заставляю себя проглотить кусочек яблока. Нужно держаться. Нужно быть сильной. Потому что, если я сдамся сейчас – он победит окончательно. Закрываю глаза, пытаясь собрать остатки сил. Что бы ни задумал Мишка, я должна быть готова. Должна найти способ выбраться из этой ловушки. Потому что жизнь – это не просто подарок, это борьба. И я буду бороться до конца. Включаю телевизор, чтобы хоть как–то отвлечься от своих мыслей. Экран загорается, и первое, что я вижу – его лицо. Мишкино. Он, который запер меня здесь, как зверя в клетке. Репортаж о его новом автосалоне. Он стоит перед камерой, улыбается, рассказывает о своих планах, о будущем. Его голос звучит так уверенно, так спокойно. А я… я здесь, в этой тюрьме, умираю от боли и унижения. Журналист задаёт вопросы, а он отвечает, играя роль идеального бизнесмена. «Успех приходит к тем, кто готов работать», – говорит он, и каждое его слово – как меч в сердце. Смотрю на его самодовольную физиономию, и внутри поднимается волна ненависти. Как он может? Как может улыбаться, зная, что я здесь, в заточении? Как может строить из себя порядочного человека? «Мерзавец!» – шепчу я, сжимая кулаки. «Подлый предатель! Ты думаешь, что победил? Думаешь, что можешь играть мной, как марионеткой?» В новостях показывают кадры открытия автосалона. Его партнёры, деловые партнёры, улыбаются ему. Они даже не подозревают, что за фасадом этого успешного бизнесмена скрывается настоящий монстр. «Ты запер меня здесь, лишил свободы, но ты не можешь забрать мою ненависть», – думаю я, глядя на его счастливое лицо на экране. «Ты не можешь забрать мою решимость бороться». Выключаю телевизор. Но образ остаётся в моей памяти. Образ человека, который предал всё, что было хорошего, между нами. «Я до тебя доберусь», – обещаю я себе. «Дождусь своего часа. И тогда ты пожалеешь, что когда–то решил играть со мной». Но сейчас… сейчас я могу только ждать. Ждать и ненавидеть… Дни сливаются в одно бесконечное серое полотно. Неделя тянется, словно безвкусная карамель. Мишка не появляется – только его молчаливый курьер приносит еду и лекарства, словно я неизлечимо больная пациентка в частной клинике. Каждый раз, когда слышу звук открывающейся двери, то замираю. Но это всегда он – огромный, безмолвный, с двумя пакетами в руках. Он ставит их на стол и уходит, не произнося ни слова. В голове крутятся мысли, словно шестерёнки в сломанном механизме. Нужно что–то предпринять. Нужно найти способ выбраться отсюда. Но как? Стены кажутся неприступными, окна – слишком высоко, а дверь заперта на надёжный замок. Придумываю план за планом, но все они кажутся невыполнимыми. Нужно как–то заманить Михаила сюда. Отвлечь его от его новой пассии. Но как? Он стал осторожным, расчётливым. Словно хищник, который знает каждую западню. Вспоминаю все наши разговоры, все его привычки. Что его может заставить прийти? Что может вызвать у него беспокойство? Может быть, симулировать болезнь? Но он слишком хорошо меня знает. Может быть, устроить какой–то инцидент? Но какой? Ночи проходят в постоянных размышлениях. Я изучаю каждый сантиметр комнаты, ищу слабые места в своей тюрьме. Все бесполезно. Но я не сдаюсь. Мне просто надо заставить его прийти. Отвлечь от молодой любовницы. Наконец, рождается классная идея. Не идеальная, но лучше, чем ничего. Нужно создать ситуацию, в которой он будет вынужден прийти. Ситуацию, которую нельзя проигнорировать. Начинаю готовиться. Медленно, осторожно, продумывая каждый шаг. Потому что одна ошибка может стоить мне жизни. Но я готова рискнуть. Потому что свобода стоит любых жертв. Когда в дверь снова отворяется, я выпрямляю спину. Это он – щенок Мишки. Делаю глубокий вдох, собираю всю свою смелость в кулак. – Постой, – останавливаю его, когда он уже собирается испариться. – Передай Мише кое–что. Он смотрит на меня своим пустым взглядом, но я не отступаю. – Скажи ему, что у меня ещё остались козыри. Что я знаю больше, чем он думает. О его бизнесе, о перегонке машин, обо всём. Брови амбала в кожаной куртке слегка приподнимаются, но лицо остаётся непроницаемым.