Глава 25. Василиса

Посреди зала стоит красивучая детская кроватка с балдахином. У стены пеленальный столик. Коляска какая-то навороченная. Целые ящики памперсов и куча других полезных мелочей для младенца.

— Василёк, я щас все объясню, — Руслан устало трет переносицу.

Мельком вспоминаю, что он выходит со вчерашнего дня так и не спал до сих пор, и может потому кажется мне с самого утра какими-то непривычно… мягким что ли.

— Я может поспешил немного, — будто слова подходящие подбирает, — но короче…

— Расслабься, — прерываю я его, осознавая, что его личные дела меня никак не должны касаться. — Ты не должен ничего объяснять.

— Уверена? — с сомнением спрашивает Руслан.

— Конечно, — киваю.

Не должен. Потому что все и так предельно ясно.

Ясно, что Руслан просто прекрасный отец, который заботится об удобстве своего ребенка. Того самого, о котором упоминал вчера у больницы.

Живет ли малыш с ним, или просто в гости его мать привозит, но у крохи тут есть все.

Здорово. Рада за них всех.

Судя по расцветкам детского барахлишка все это принадлежит мальчику. Выходит, что у Руслана уже есть один сын.

Вот и замечательно. Значит не убудет с него, если про Даню я ему не расскажу.

А то ишь чего. У него тут целая семья имеется, а он ко мне целоваться лезет!

От воспоминания об этом меня даже в жар бросает и я спешу пройти вглубь квартиры, лишь бы не стоять рядом с этим возмутительным типом.

Еще и говорит, мол я не оттолкнула! Да это надо же таким хамом быть?! Я ведь просто не ожидала, что он вдруг решит целоваться лезть! Чокнутый нахал. И угораздило же меня с ним связаться. Да еще и ребенка именно от него родить…

Эх.

Руки почему-то дрожат и я прижимаю их к груди. Я же не собралась расстраиваться из-за того, что у отца моего сына есть другой сын?

Нет конечно. Подумаешь…

Невольно оборачиваюсь на бессовестного мужика, который все еще покачивает моего мальчика.

Нашего мальчика.

Руслан осторожно опускает Даню в кроватку. Что-то тихо шепчет нашему сыночку, и… касается губами пушистой макушечки.

Ой мамочки… Да почему у меня из-за такой ерунды сразу сердце замирает. Ну подумаешь чмокнул нашего сына. Что ж теперь рыдать от умиления?

Да, Руслану очень подходит быть отцом, и это сложно отрицать. Но так же ему очень подходит быть бабником, нахалом и грубияном. А я на такое не подписывалась.

Так что надеюсь, что с пожаром в моем доме быстро разберутся, и мы с Даней скоро сможем вернуться к себе в квартиру и наконец уже отвязаться от Руслана.

Ловлю вдруг на себе его задумчивый взгляд. И напрягаюсь:

— Ч-чего смотришь? — фыркаю, вполне естественно ожидая от него какой-то гадости.

Однако Руслан едва заметно улыбается и вдруг выдает:

— Красивая, вот и смотрю, — пожимает плечами, будто сказал нечто будничное и само собой разумеющееся.

У меня от неожиданности даже рот открывается. Однако выдавить хоть слово в ответ я не могу. Дар речи потерян. Даже пошевелиться не нахожу сил.

А Руслан неторопливо подходит ближе:

— Интересное наблюдение, хочешь? — он останавливает в полушаге от меня.

Не могу справиться с любопытством, поэтому киваю.

Он вдруг протягивает руку и, будто в этом есть острая необходимость, откидывает локон волос с моего плеча, едва ощутимо касаясь меня кончиками пальцев:

— Ты охуенно смотришься в моем доме. Как-то непривычно уютно что ли. Будто создана для него.

Чувствую в его словах двойной подтекст. Хотя с Русланом так всегда — общение с ним держит в тонусе.

— Я тебе что, мебель? — возмущаюсь.

— Нет, Вась, — хрипит он. — Если хочешь сравнения, то я бы скорее сказал, что ты кошка. Вернее даже котенок. Такой маленький и милый. Который ждет дома, и мурлыкает, если его немножко приласкать.

У меня от смущения и возмущения аж дыхание спирает. Это кто тут ему котенок милый? И кого он ласкать собрался?

— Смотри, чтобы тебе котенок глаза не повыцарапывал, — шиплю ему в лицо. — Особенно если еще хоть раз посмеешь лезть ласкаться.

— Ох, Вась, — он как-то снисходительно усмехается, а его взгляд спадает к моим губам. — Мне так нравится, когда ты зубки показываешь. Но может уже хватит обороняться? Я ведь сейчас не нападаю.

Теряюсь от его слов.

В смысле? Разве не нападает?

По-моему очень даже. Сказал, что я как мебель его дому подхожу. Уютная и прочие гадости.

Мой взгляд мечется по его широкой груди, пока я пытаюсь понять в чем подвох.

Зачем он сказал мне все эти вещи, если это не очередное противостояние?

Котенок. Василёк. Еще и красивой меня назвал.

Что вообще за дела с этим грубияном? Кто ему дал право так со мной разговаривать?

У меня будто что-то теплое в груди разгорается. Нечто согревающее и совершенно неуместное в данной ситуации.

Поднимаю вопросительный взгляд в глаза Руслану, будто он должен понимать, что со мной происходит.

Это ведь его рук дело? Или слов?

В любом случае этот гад точно должен знать, что со мной случилось.

Он ведь всегда все знает. Он самый умный и потому такой непроходимо высокомерный. А еще заносчивый и…

Что он со мной сделал?

Почему я не могу вспомнить сейчас ни одной причины его ненавидеть?