Глава 23

Я стараюсь не смотреть в сторону черного авто, но глаза так и липнут к высокому мужчине в темно-синем стильном костюме. Я смотрю на него и все больше понимаю, что это не мой муж. Это не Миша. Но в груди бушует торнадо. После того, как мы расстались с Вадимом, я не понимаю свое волнение. Пугаюсь саму себя. Анна Васильевна тоже бросает свою свиту и направляется к сыну. Я не слышу, о чем они говорят, но догадываюсь, что моя свекровь меня заметила и недовольна тем, что Вадим смотрит сюда. Так сильно вытянулось ее лицо, что стало совсем похоже на маску. – Милена, ты чего здесь застыла? У тебя сынок болеет, это правда? – сбоку от меня вырастает Валентина Сергеевна. – Д-да, я хотела отпроситься у вас. Но Мирону уже лучше, – я смотрю на нее и мотаю головой. – А мне сказали, что у него жар. Температура в таком возрасте – это не шутки! – Нет жара. Зубки режутся, – говорю ей, успокаивая. Наплести такого мог только один человек. Видимо, очередные проделки Агаты. Она как-то странно стала относиться ко мне после того, как узнала кто мой бывший муж. Гуров-младший напротив, словно прочитав мои мысли, смотрит безотрывно, заставляя мое сердце болтаться как на ниточке. Между нами несколько метров, но я волнуюсь, мои щеки пылают. – Милена, иди! Мы уже закончили. – говорит мне Валентина, совсем забыв о прибывшей делегации. Тема для разговора сейчас не самая лучшая. Никто из семейства Гуровых не знает о моем сыне. Вадим знал, но обещал мне молчать и не говорить Мише. Обещание он сдержал. – А как же занятия? – Дай задание студентам и иди. В следующий раз нагоните материал. Давай, – говорит она, легко подталкивая меня под спину ко входу. Вадим, Анна Васильевна остаются за дверью. На улице после дождя стало совсем жарко. Духота обволакивает, давит на грудную клетку. Только в холле учебного центра прохладная свежесть кондиционера меня немного охлаждает. Я обмахиваюсь руками, стою в холле и украдкой наблюдаю за Анной и Вадимом. Свекровь звонит кому-то по телефону, потом прощается с Валентиной… – Жаркий октябрь, Милена Владимировна, – смеется наша вахтерша. – Не то слово, – я выдыхаю. **** Я не смогла отпустить моих взрослых учеников и дочитала лекцию сверх установленного лимита. Мужчины слушали внимательно, но поглядывали на часы. После пары я захожу в кабинет, чтобы собрать вещи. Моей навязчивой коллеги Агаты уже нет, а так хотелось все ей высказать по горячим следам. Завтра – выходной. В понедельник говорить со сплетницей бесполезно, так как у Агаты очень короткая память. И все-таки нужно поставить ее на место. Зависть и сплетни в коллективе – это ужасно. Я выучила тяжелый урок на прошлом рабочем месте, когда Даша меня подставила. На минуту задерживаюсь на огромном букете и тут же отвожу взгляд. «У меня нет внуков!» – громом звучат слова Анны в моей голове. Я провожу пальцами по волосам, убирая их назад и кусаю губы. Два теста, которые сделал Миша, были поддельными? Или… муж знал, что Асенок не его дочка? – Мила, пора забыть это как страшный сон! – говорю сама себе и собираю свой ноутбук в сумку. У меня другая жизнь, у Гурова – полный калейдоскоп событий от подмены тестов на отцовство до аварии. А мы с сыном не будем участвовать в его жизни. Но, похоже, прошлое решило с ноги открыть двери и вломиться в мое настоящее. – Кого ты собралась забывать? – звучит голос за моей спиной, заставляя вздрогнуть. – Паша, – выдыхаю напряженно. Павел Дмитриевич подходит ко мне. Резко вторгается в мое личное пространство, обнимая за талию. Глотаю воздух губами. – Ты подумала, что я подарил этот веник? – он недовольно окидывает взглядом красивый и яркий, как пламя, букет роз. – Я не знала, кто отправил. Там не было карточки, – смотрю в его глаза. Павел не мой мужчина. Но я задумывалась о нас, пока не узнала, что он еще не в разводе. – Мил, я подарю сотни таких букетов, – говорит, проводя дорожку по моей шее, по подбородку к губам. – Только ответь взаимностью. Я хочу тебя, давно. И ты это знаешь. – Паша, мы все обсуждали. Ты мой начальник, косвенно. И ты женат, так что, – отряхиваю руку, вызвав негодование. – Кстати, у нашего нового спонсора фамилия тоже Гурова. Не твоя ли родственница? – выгибает бровь Павел Дмитриевич. Кажется, что шило в мешке утаить проще, чем тайны моей прошлой жизни от моих же коллег. Прошлое катится как снежный ком. Но говорить Павлу или открывать ему свое сердце мне совсем не хочется. Глядя в его омуты, я чувствую опасность. Не в первый раз ловлю себя на мысли, что хочу убежать сломя голову от моего настойчивого ухажера. Без видимой причины, меня что-то отталкивает от него… – Нет, однофамилица. Просто совпадение, – осипшим голосом отвечаю ему. – А я думал, это твоя богатая тетя! – нервно хохотнув, Павел галантно открывает передо мной дверь. – Агата ключ оставила. Будет в воскресенье мне звонить, просить, чтобы я ей свой отдала, – смотрю на рабочий стол коллеги и заодно меняю тему разговора. Павел спохватывается тут же и идет за ключом. – На вахте оставлю. Может, все-таки эти выходные мы проведем вдвоем, Мил? – Нет, Паша. У моего сына режутся зубы. Не думаю, что я смогу в ближайшие несколько лет заниматься чем-то еще, кроме Мирона, – улыбаюсь. Поправляю его галстук, небрежно замявшийся от объятий. Паша целует мою руку, но уже без трепета и рвения. – Я очень ценю твою заботу, но мы друзья, – говорю мужчине. – Видимо, твой бывший был совсем уж законченным козлом, – цедит недовольно Павел Дмитриевич, толкая дверь в мой кабинет. Шикарный букет роз торжественной алой шапкой выделяется на фоне окна. Он остается здесь, кто бы ни был отправителем. Домой я его точно не повезу. Домой приезжаю в разбитом состоянии. Мама и Мироша встречают меня в прихожей с маленьким, милым букетом розовых пионов. – Миленочка, мы с сыном тебя поздравляем! Я хочу пожелать тебе найти свое счастье. А я буду рядом и всегда помогу, – говорит мама, обнимая меня. Мирон переползает ко мне на руки, обнимает по-детски и чмокает меня, когда прошу поцеловать. Заглядываю в его серые глазки и улыбаюсь. Сынок настоящий красавец, похож и на Мишу, и на меня. Но глаза ему достались от моего мужа. – Мама, собирайся. Любящий муж будет тебя ждать, – говорю ей, так как мама с самого утра у меня. Пора отпустить ее домой, а мы с сыном будем отдыхать. Мама топчется в спальне, хотя вещи уже собрала и успела накинуть свой плащ. Она будто что-то хочет сказать. Гладит меня по плечу и смотрит встревоженно. – Мила, может мы с Толей заберем Мирошу к себе? А ты хотя бы денек проведешь так как ты хочешь? – украдкой предлагает мама. – Я не устала. А вот ты у меня всю неделю провела. Тебе нужно отдохнуть, ведь впереди новая рабочая неделя, – говорю, решительно отказываясь от предложения. Я уже и забыла, что такое проводить время для себя, так как я хочу. Новый ритм жизни, материнство забирает все силы, но я рада. – Паша позвонил мне и сказал, что хочет сделать тебе какой-то сюрприз, – признается мама. О нет, только не это! Не люблю, когда за моей спиной делают такие подарки. – Мама, он не имел права тебе звонить. Номер есть только у Валентины Сергеевны и то на самый крайний случай! – выдыхаю, покраснев внезапно от нервов. – Он показался не таким хорошим. Он так стремится к тебе, доченька. Ты бы не гнала его, – мотает головой. В сотый раз пытаюсь объяснить, что Павел – женат. Я не знаю, что он задумал и зачем это делает, но мне не по нутру такие ухаживания. Успокоив маму, открываю ей двери. Обещаю, что завтра привезу к ней домой Мирона, а сама выберусь куда-нибудь по магазинам. – Или с подружками, в кафе, – кивает мама. – Хорошо, подруг только у меня почти нет, – говорю ей, покачивая сонного Мирона на руках. – Нужно жить полной жизнью, Милаша. Ты мама, да. Но это не значит, что ты должна себя ограничивать в общении. Я и Толик ждем тебя! Закрываю двери и думаю, что мама права. Нужно возвращаться к жизни после декрета. – Гууу, – сонно, зевая, тянет Мирон, перебирая мои пряди, которые падают с плеч. – Тише, тише. Я сейчас тебя уложу в кроватку, – говорю сыну, поглаживая его по спинке. Только Мироша касается подушки, как наступает быстрый, детский сон. Я тоже зеваю. Время вечернее, еще не поздно, я так вымоталась и перенервничала сегодня, что клонит в сон. Стараюсь прогнать образ Вадима из мыслей. Об Анне Васильевне и ее странной фразе стараюсь не думать вовсе. Даша хотела повесить на него чужую дочку, и ей это удалось. Я мысленно улыбаюсь, позволяя себе капельку позлорадствовать. Гуров получил бумеранг, но ему все равно мало. Тихий, приглушенный стук в дверь меня отвлекает, вырвав из сонного состояния. Думая, что мама вернулась, я иду в прихожую и, не глядя в глазок, открываю ей. Но на пороге стоит брат моего мужа. Я узнаю его чернильно-синий строгий костюм, в котором видела Вадима несколько часов назад. – Привет, Милена, – говорит он с легкой улыбкой, парализуя мое сознание. – Привет. Как ты меня нашел? – говорю, поправляя рыжий локон, выбившийся из прически. – Я собирался приехать к тебе. В любом случае. Ты не одна? – спрашивает, глядя мне через плечо куда-то в пространство прихожей. Дрожь пробивает. Я робею перед этим мужчиной спустя столько лет после нашего скандала и примирения. – Одна. Сын спит, – сглотнув ком в горле говорю ему. – Я хочу посмотреть на него. Разрешишь войти? Не хочу его впускать после нашей последней встречи. Не знаю почему, но тяжелое сердце пропускает удар, когда Вадим касается моей руки на дверной ручке. – Нам нужно поговорить. Не бойся, я не лазутчик от Миши. Я не общаюсь с братом, но у меня для тебя есть важная информация, – спокойно, с улыбкой, он входит в квартиру. – Кстати, как тебе цветы, понравились?