Глава 36

Вадим – Я… Должна подумать. Не ожидала, – роняет Милена, продолжая краснеть и смущаться. – Я подожду. Не тороплю тебя. Не отвергай мое предложение сразу, – успокаиваю. Ее нервные пальчики в моих руках дрожат от напряжения. Называть Милену невесткой, женой брата не могу. Язык не поворачивается. – Можем уехать отсюда? Мне как-то неспокойно, – говорит Милена. Ужин окочен. Я сказал все, в чем давно собирался ей признаться. Тайн между нами больше нет. Но ломать ее и силой делать своей я не собирался и не собираюсь. Телефон в кармане вибрирует от входящего. Я даже не сомневаюсь, кто это может быть в конце рабочего дня в пятницу. На экране цифра два и надпись «Гуров». Как только я сбрасываю его вызов, Милена тут же хватается за телефон. Неужели, он ей звонит? Но нет. – Алло, мама. Что-то случилось? – спрашивает она у своей матери. Слышимость хорошая и я улавливаю часть сказанные женщиной фраз. – … я сглазила, Милаша! Он вообще не спит! Время позднее, отцу на работу, а у Мирона жар. Он плачет и тебя зовет. Тише, тише, малыш! – приговаривает она в трубку. Мила моментально меняется в лице. Аккуратные черты искажает печаль и тревога. Сын для нее – это самое святое. Я реагирую, хоть она и не говорит мне ни слова. Подзываю к себе официанта, расплачиваюсь наличными больше, чем стоил наш ужин. Тот учтиво кивает и растворяется в зале. – Мам, я не дома. Что нужно, ты говоришь? Хорошо, я привезу. Я беру ее под руку, поднимаю с места и увожу из ресторана к машине. – Пойдем. Я отвезу тебя домой, а потом к маме, – говорю на ходу. Она не может дышать от волнения. Материнское сердце колотится в груди, пульс отбивает дробь на нежном запястье. – Я не понимаю, что с ним. Час назад все было в порядке, – тихо говорит Милена. – На новом месте оказался. Тебя потерял. Это нормально. Давай, в машину. Сейчас ты приедешь, и он успокоится, вот увидишь. У меня опыт в этом вопросе побольше, чем у Милены. Мой-чужой сын рос у меня на глазах несколько лет, и я успел побывать в разных ситуациях. Порой я нянчился с ним даже больше бывшей жены, Наташи. А Мила устала тащить все, в такие моменты каждая проблема или событие максимально давят. У ее дома оказываемся спустя почти полчаса. Мила забегает в подъезд, поднимается в квартиру, чтобы забрать документы. Я жду ее внизу. Словно что-то меня за рукав дергает, чтобы остаться. Стою у машины и курю, всматриваясь в темный паркинг возле жилого комплекса-новостройки. – Вот так встреча, черт возьми, – шаркает где-то за спиной знакомый голос. – Что, не пускает? Или решили трахаться у тебя в апартаментах? Я разворачиваюсь и встречаюсь лицом к лицу с своим братом. Гуров пьяный, как гребаный алкаш и трясется, как неврастеник. – Какого хера тебе здесь надо? – спрашиваю, выбрасывая окурок. Сканирую взглядом окна квартиры Милены. – Чисто угадал, прикинь?! Думал, она у тебя, а потом решил сюда поехать. Что, нравится тыкать в мою жену? – говорит, скривив лицо в похабной улыбке. – На смешу шизофрении пришел маниакально-депрессивный психоз, так, Миша? Или ты смешал свои таблетки с виски, чтобы нормально вставило? – спрашиваю, без шуток. Меня напрягает то, что он приближается ко мне прыгающей ненормальной походкой. Время и место для выяснения отношений самое неподходящее! – Миша, хватит! Иди домой! У меня нет времени и желания с тобой драться! – Получи, ублюдок! – говорит брат, и бьет первым. Пошатнувшись от внезапного справа, я устоял на ногах. В районе надбровной дуги вспыхнула искра света, но тут же погасла. Голова загудела, висок стал противно ныть. Я скручиваю его и роняю на пол. – Не смей устраивать цирк, Гуров! Иди нах отсюда! – волоком тащу его по асфальту. – Где мой сын? Ты спишь с ней! Вадик, какого хера ты позарился на мою жену?! – кричит, как полоумный, Миша. – Сын? А что же ты вчера чуть не набросился на нее при ребенке? Ты неадекватный! В больничку иди и обследуйся! – говорю, протаскивая тушу Гурова. У Миши не перегар, а адское амбре из горла. Он дышит мне в лицо, хватает за пиджак. Не знаю, сколько он выпил, но его не успокоить. Со стороны дома к нам идет его водитель. – Забери хозяина, пока я полицию не вызвал! – задыхаясь, кричу водиле. – Не трогай меня, мразь! И ты не лезь! – не видя к кому, я обращаюсь, орет Миша. Мне удается поставить его на ноги. Гурова шатает, как болванчика, из стороны в сторону. – Уезжай! Оставь ее в покое, или я с тобой разберусь! У тебя есть Даша, Тамила! Так зачем тебе Милена? Хватит ломать ей жизнь! – Что хочу, то и делаю! Не твои проблемы, урод! Она моя жена! – ревет, как медведь, Гуров. В данном случае без применения силы не обойтись. У меня удар поставлен, в прошлом был в боксе. Миша бросает мне в лицо оскорбления. Поливает Милену, говорит, что она то шлюха, то жертва. Точка кипения достигнута, я за себя не ручаюсь. Бью его так, что тело втыкается в стену дома и оседает. – Миша, отстань от нее! Хватит, она не игрушка! Я тебе голову за нее оторву, мудак! – убеждающе грубо прошу. – Давно ты запал на нее? Я знаю, что она давно тебе нравилась! Но она моя! Будет моей, иначе лишится ребенка! – сплёвывая на асфальт, говорит мне. Но это не больше, чем пьяные угрозы. Он пожалеет, станет раскаиваться, но, как всегда, будет уже поздно. У Гурова звонит телефон. Он достает его, роняет перед собой, и я вижу, что ему звонит Даша. – Сукин сын, ты все знал! Ты отправил Милене видео из офиса? Или кто? – Проспись! Тебя сдала твоя любовница! У меня нет доступа к офису отца, и ты в курсе! Только Дашу вини в том, что ты потерял семью. И себя заодно, мудло, – отвечаю брату. Гуров принимает вызов, включив громкую связь. Он хрипит, кашляет. – Миша, я согласна. Слышишь? Я согласна! Приезжай, любимый, – говорит она, пока Гуров харкает кровью из разбитого рта. В полоске света, отразившейся на асфальте, вижу мелькнувшую тень. Мила вышла из подъезда и ищет меня. Я бросаю Гурова, его обалдевшего от происходящего водителя, и возвращаюсь к ней. – Вадим, что там? Что с тобой, у тебя лицо в крови! – говорит, поднося руки к моему лицу. – Некогда. Поехали, – увожу ее за руку с места драки. Уже в машине объясняю, что ее бывший муж и мой брат пришел к ней в гости, но нарвался на меня. Подробности нашей короткой встречи остались у меня на лице. И она все это видит, с ужасом касается моей рассеченной брови. Милену колотит от испуга. Она, как хрупкий цветок, который не прогибается под бешеным напором тайфуна по имени Гуров. Но долго так продолжаться не будет. – Милена, я не уверен, что он меня послушает. Мне не нравится то, что Миша преследует тебя. – Ты и так отдал мне охранника. Он ничего не сделает, все будет хорошо, – говорит, постукивая зубами от холода или от страха. На светофоре попадаем в какую-то лютую пятничную пробку и встает намертво, застопорившись, как статуя, в автомобильном потоке. Пользуясь моментом, разворачиваюсь к ней. Смотрю в самые омуты ее глаз. – Милена, я увезу вас с собой. Вернусь через неделю, и мы уедем. Может, даже раньше получится. – Вадим, у меня ребенок от твоего брата. Зачем тебе такая обуза? – убивает меня этой фразой. – Обуза? Ты о чем?! Дети – это счастье! Может, Миша так думает, но не я, точно! Милена прячет взгляд. Я откровенно по-мужски рассматриваю ее. Кончиками пальцев цепляю ее за аккуратный подбородок и притягиваю лицо Милены к себе. – Не бойся меня, – говорю ей и без стеснения делаю то, что хотел еще в прошлую встречу. Касаюсь мягких, пухлых губ без помады. Милена принимает мой страстный поцелуй, выгибаясь мне навстречу всем телом. Обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе, почти пересадив на руки. У меня не было женщины давно, движения мои не нежные, а скорее напористые. Я стараюсь контролировать себя, но все больше отдаю отчет, что дико и яростно хочу ее. Хочу с того самого дня, когда мы в ее квартире вдвоем остались. Если бы не машина, пробка и важный повод, клянусь, не отпускал бы ее от себя. Сладкий яд поцелуя разливается по телу. Мышцы каменеют, в паху приливает возбуждение и желание. – Вадим, я должна подумать, – мычит мне в губы. – Хорошо, – с поцелуем отвечаю. Ряды машин, как букашки, начинают двигаться от светофора к кольцевой. Нам сигналят, подталкивая двигаться дальше. Приходится окончательно оторваться от нее. Но желанный поцелуй горит огнем на губах. Оставлять ее непросто, но и увезти силой нельзя. По дороге к дому ее родителей, продумываю, что и как буду делать дальше, чтобы минимизировать время командировки. – Пойдем со мной в дом, нужно обработать твою рану, – говорит Милена. Я иду следом за ней, бросив машину у невысокого забора возле дома ее родителей. Нас встречает мама Милены и снова смотрит на меня волком, видимо, перепутав с Гуровым. – Мам, это Вадим. Нам нужна аптечка, он поранился, – говорит Милена, принимая малыша. – Уу-ууу, да- да, – говорит Мирон и тянет ручки ко мне. – Мироша, не капризничай, – говорит сыну Милена. – Пойдешь ко мне? – спрашиваю его. Вид моей разбитой брови малыша не пугает. Он смеется и переползает от матери ко мне. – Ты такой красавчик. Какая у тебя пустышка, – говорю ему, рассматривая милую цепочку и детскую пустышку «мальчишеского» темно-голубого цвета. – Ууу… Гу! Да – да, – смешно нараспев говорит по слогам Мирон. Видимо, это «папа» на его детском языке. Обнимашки получаются очень душевные, будто мы сто лет знакомы. Прижимаю к себе кроху, и такое необъяснимое тепло внутри разливается. Он мне родной, хоть мы и не совсем семья. Я всего лишь дядя, а его папаша катится по наклонной. Заглянув в серые глаза Мирона, я совсем не хочу, чтобы Миша в таком состоянии смог получить права на кроху. Тем более не позволю, чтобы он забрал сына у Милены. Она этого не переживет… Милена улыбается, глядя на нас, хочет помочь мне, но Мирон ни в какую к ней не идет. – Расскажи мне, почему ты капризничаешь и что у тебя болит? – спрашиваю его. – В том и дело, что ничего! Это Толик дал мне неправильный градусник. Милаша, прости, что оторвала тебя… вас… – тараторит мама Милены. – Я так переживала, думала, что-то серьёзное, – выдыхает Милена. Наконец, я отдаю сорванца матери, а она – любящей и заботливой бабушке. Мы идем в кухню, Милена усаживает меня на стул и старательно обрабатывает мое пустяшное «ранение» от пьяного кулака Гурова. Посмотрев по сторонам, тяну ее к себе за талию. Не могу не дать волю рукам после поцелуя. Милена встает между моих бедер, отложив вату и средство для обработки раны. Кладет руки мне на плечи. Утыкаюсь носом в ее блузку, стягиваю талию в кольцо объятий и смотрю снизу вверх в ее глаза. Каштаново-рыжий всполох длинных волос мягко бьет по моей щеке, приятно обжигая кожу. Поднимаюсь с места и в коротком рывке жадно сминаю губы Милены своими. – Милена, я не обижу тебя и не отдам ему, – говорю ей, обнимая.