Глава 5

Михаил – Михаил Александрович, вам нельзя в палату! – кричит откуда-то взявшаяся медсестра в белом костюме. – С чего это? Дарья умирает? – саркастично спрашиваю у пигалицы, которая бежит за мной. – Вы без халата! – запыхавшись говорит девушка. Я открываю двери в палату, которая больше похожа на небольшой белоснежный люкс. – Вам нельзя! – цепляется за рукав, как собачонка, медсестра. Я стряхиваю ее руку, вхожу к Даше и уставляюсь на болезную. Дарья сидит в халате на больничной койке. Она бледная, но все равно на больную не похожа. – Выздоровела? Отлично, Даша! – тяну ее с койки и ставлю на пол, на ногах она не стоит. Даша пошатывается и падает на меня. Обнимает и улыбается слабо. – По-твоему, Гуров, если человек не лежит без дыхания, то с ним все в порядке?! Я встала. Голова совсем ватная. Хотела врача позвать. Каждое слово дается ей с трудом. Даша еле дышит, цепляется за меня и смотрит мне в глаза своими огромными глазами. Но я ей не верю. Не знаю почему, но меня не пронимает ее состояние. – Почему ты позвонила моей матери? Даша, я не ору и не вытащил тебя отсюда за волосы только потому, что доктор говорит о твоей болезни. Но как ты смеешь лезть в мою семью? – А что, вам праздник испортила? Прости, Гуров. Твоя Мила нежная особа. Сбежала, небось в дорогой люкс, плакать в шелковую подушку и ждать, пока ты прибежишь к ней с цветами? Я надеюсь, что охрана задержит Милу, если она попытается сбежать. Я планировал отметить день рождения жены, пока в нашу реальность жестко не вмешалось прошлое. Сжимаю руку на ее белом запястье, а у Даши в глазах загорается недобрый огонек. Мне плевать на приличия, на то, что она в больничной палате и бледная, как полотно. Эта стерва появилась не просто так. – Закрой рот, Даша! Что за видео ты отправила в школьный чат? – Не было никакого видео. Мне с утра плохо, спроси у Аси. Я звонила в скорую в семь часов. Потом обошлось, но вот, накрыло в обед. Снова, – выдыхает устало и упирается лбом мне в плечо. Поднимаю ее лицо за острый подбородок. Заставляю смотреть в глаза, ей больно дается пытка взглядом. – Мила сказала, что ты записала нас. Вот только мы вчера с тобой не спали. Старые видео кидаешь, чтобы показать жене, что у нас что-то есть? Не боишься, что я тебе хребет сломаю, Даша? – Из твоих губ даже угрозы звучат сексуально, Гуров, – улыбается. – Ты не изменился, Миша. Помнишь, когда я намекнула, что беременна от тебя? Ты себя не видел в тот момент. Твое лицо так изменилось. Ужас! Слабый смех через приоткрытые губы меня раздражает. Вскрывает старые нарывы и заставляет переживать все это по новой. Я не любил Дашу, но спал с ней, она была моей постоянной на тот момент. Но ничего серьезного я не желал. Мне стыдно что хотел заставить ее избавиться от ребенка. Я не любил Дашу. И не люблю. – Мы не трахались с тобой сто лет. Что за провокации, твою мать? – Ты Милене поверил?! Зря! – мотает головой. – Хотя, нападение – это лучшая защита. У нее ведь тоже рыльце в пушку, Миша. Знаешь, что к ней мужчина приезжает и целует ее в школе? Твоя жена шлюшка, Гуров! – Закрой свой поганый рот! Ты не смеешь трогать мою жену и не смеешь втягивать мою мать в дела внучки! Иначе, я палец о палец не ударю для тебя и Аси! Это ясно? Надавливаю на горло с силой, Даша болезненно угибается, пытаясь меня остановить. Шепчет, умоляя, чтобы я ее отпустил. Моя бывшая любовница сгибается пополам, судорожно кашляет и захлебывается вязкой слюной. Потом поднимает и жалобно смотрит на меня. – Что на тебя нашло?! Жена врет тебе, Гуров! Она меня пытается оболгать! Не было никакого видео, я не звонила твоей матери, к твоему сведению! А о дне рождения твоей училки я знаю только потому, что родительский комитет собирал деньги на подарок для Милены Владимировны, – слезы катятся по ее лицу. – Я даже не знала, что она твоя жена… – Не ври мне, сука! Откуда моя мать знает про Асю? Я никому не говорил! Ты, что, дрянь, за моей спиной познакомила их, м? Отвечай! – встряхнув ее в руках, как тряпичную куклу, ненавидяще прожигаю взглядом. Даша хрипит, театрально подкатывает глаза, бледнеет еще сильнее и опускается к моим ногам бесформенным ватным мешком. Я кричу, во весь голос зову медсестру, которая дежурит за дверью палаты. – Боже мой! Зачем вы ее подняли?! Ей же лежать нужно! – отчитывает меня пигалица. – Она сидела, когда я вошел! Вы же видели сами! Сделайте же что-нибудь! – говорю ей. На мой вопрос она так и не отвечает. Медсестра затаскивает с моей помощью Дашу на кровать, дает ей нашатырь, отчего Даша сразу же приходит в себя. Тишина и молчание заполняют комнату на несколько минут, потом Даша сама затрагивает меня. – Останься, прошу. Как Асенок? – едва шевеля губами, спрашивает Даша. – Мне нужно ехать. Ася у моей матери. Дома у меня ей не место, Даша. Ты можешь считать меня черствым типом, мудаком, но мне не нравится то, что ты давишь на меня ребенком! Я хочу сделать еще тест, Даша. Ася не моя дочь, – выплевываю ей в лицо. – Миша, как ты можешь?! Я не собиралась лезть в твою семью! Я хочу, чтобы ты воспитал Асю, когда я уже не смогу-у… – рыдает, сворачиваясь на больничной койке в позе эмбриона. – Я сделаю еще один тест, когда ты выйдешь из больницы, Даша. И насчет твоего диагноза уточню, не сомневайся, – отрывисто говорю ей и ухожу, хлопнув двери люксовой палаты. В коридоре, на удачу, мне попадается доктор, который звонил мне по телефону и требовал приехать. Я узнаю его по ФИО на бейдже и сразу же подхожу к мужчине, отрывая его от разговора. – Доктор, можно вас. Я отец дочери Дарьи Блиновской. – Ах, Михаил Александрович! Рад, что вы откликнулись. Даша очень подавлена. Она все время о дочери говорит! – качает головой доктор. – Я видел, как она подавлена. Поэтому несколько вопросов, доктор. Насколько точен ее диагноз? Что вы можете сказать? – Я не ставлю под сомнение заключение других медицинских специалистов, – отнекивается. – Анализы плохие, это видно сразу. Симптоматика плохая. Обморок, головокружения, приступы нарастают. А в остальное – диагностика вам в помощь. Надежда есть всегда! – Скорее, это проверка. Доктор меняется в лице, его маленькие глаза свирепо сверлят меня. – Знаете, господин Гуров. Если вы не верите – флаг вам в руки! Дарья Блиновская не моя пациентка. Она наблюдалась в другом городе, так что… Честь имею! – доктор спешно откланивается. А у меня как назло в кармане разрывается телефон. – Миша! Милена трубку не берет! – вопит моя теща в динамик. – Когда вы ей звонили? – Пять минут назад. Она не поднимала, я звонила десять раз! Миша, ты дома? – Нет. Скоро буду. Успокойтесь, Татьяна Ивановна. С Миленой все хорошо, – цежу, быстро отключая ее и набираю номер охранника. – Где Мила, твою мать?! – Дома. Наверху. Попыталась уехать, но я послал таксиста и сказал, что без вас ее не выпущу. – Ладно, я сейчас. Тру переносицу кончиками пальцев, набирая номер жены. День рождения Рыжика идет не плану, а слова Даши разъедают мое сознание, как ядовитая кислота.