37 глава

37 глава

Злата

Мне было страшно открыть глаза. Страшно услышать слова о том, что случилось с ребенком. Каким-то шестым чувством я понимала, что малыша больше нет. Я не чувствовала того тепла под сердцем, там было пусто.

В фильмах всегда описывают пробуждение героев после каких-то аварий, катастроф или падений так, будто герой или героиня ничего не помнят, и осознание приходит намного позже. А я же все помнила до мельчайших мелочей. Машина. Удар. Боль. Падение.

Я лежала с закрытыми глазами и судорожно слушала, как пищат приборы. В комнате кто-то был, но мне было не интересно знать кто это. Все было безразличным.

Я не могла поверить, что одна ошибка длиною в считанные минуты могла разрушить человека, забрать жизнь невинного дитя, и покалечить судьбы. В голове вертелся один единственный вопрос: за что? Чем провинился мой малыш? Или же он ответил за грехи родителей? И Всевышний так жестоко нас наказал за прошлые действия? Если так, то же больно ОН объясняет! Эта боль несоизмерима ни с чем. Как жить то теперь? Я ведь не уберегла!

Слеза скатывается по щеке, обжигая кожу, и ее тут же вытирают заботливые теплые руки. Это Юля. Я всегда узнаю ее прикосновения, и запах. Моя сестра роднее всех. Она знает все мои слабости, мои страхи и переживания, а я знаю ее. И сейчас совершенно не удивляюсь тому, что именно она находится в палате и ждет моего пробуждения. Но, проблема в том, что я не хочу никого видеть. Не потому что, мне не нужна жалость, нет. Просто мне больше вообще ничего не нужно. Пока глаза закрыты, я могу держать в себе эту боль, но стоит мне их открыть, как моя боль вырвется наружу, и тогда я боюсь, что просто сойду с ума.

- Златик, открой свои глазки. Пожалуйста, милая, не рви мне сердце. – Шепчет Юля, и я слышу, как дрожит ее голос.

- Не могу. – Шепчу я севшим голосом.

- О Боже! Ты очнулась! Спасибо Господи! – Плачет Юля, и осторожно меня обнимает.

- Мне страшно, Юль. Я не хочу так жить. Его ведь больше нет.

- Мне тоже страшно, Златик. Тоже страшно, но вместе мы все преодолеем. Ты должна жить, ты не одна. Я знаю, как тебе сейчас больно и, к сожалению, не могу забрать эту боль себе. Но, если ты сейчас сдашься, то легче не станет. Мы все за тебя переживаем. Днюем и ночуем в больнице, молимся, и ждем, когда ты проснешься. Ты нам нужна, сестренка. Я тебе обещаю, что буду рядом. Шаг за шагом мы вместе научимся справляться. Ты никогда не будешь одна. Пожалуйста, Злата.

Ее слова не приносят мне облегчения, наоборот мне становится сложнее. Я не знаю, как мне жить дальше? Что делать? Но, одно знаю точно. Как бы плохо мне не было, я не хочу причинять боль моим близким. Не хочу, чтобы они страдали из-за меня. И я знаю, что каждое слово сестры чистая, правда. Что бы ни случилось, они всегда будут рядом.

Юля отстраняется, убирает с лица мои волосы, и я все же медленно открываю глаза, и смотрю в воспаленные глаза сестры, которые выражают горе. Она бледная, усталая, с синяками под глазами от недосыпа.

- Я практически не отходила от тебя, с тех пор как привезли в палату. А если и выходила, то максимум на час. Меня заменяли Слава и Илья. А Арсений так вообще поселился в палате. – Она переводит взгляд в сторону, и я поворачиваю голову в ту сторону.

Арс спит на маленьком диванчике сидя, подложив под голову руку, и выглядит он не лучше Юльки. Такой же бледный, с синяками и щетиной. Волосы взъерошены, и одет все в ту же рубашку и брюки, в которых я его видела до аварии.

- Я сейчас позову врача. Он просил вызвать, как только ты проснешься. – Устало улыбается Юля, и целует меня в щеку.

Она быстро подходит к Арсению, слегка трясет его за плечо, и он, открыв глаза, тут же смотрит на меня.

- Я за врачом. – Тихо говорит ему Юля, и выходит из палаты, оставляя нас наедине.

- Ты проснулась. – Шепчет Арсений, и быстро подходит к кровати. – Девочка моя, наконец-то ты открыла свои прекрасные глаза. Я думал, умру прямо тут. Ты так меня напугала. Как ты себя чувствуешь? Что – то болит?

- Душа болит. Сердце разрывается. Его больше нет. – дотрагиваюсь до живота, и больше могу сдерживать себя.

Слезы текут ручьем, я громко всхлипываю, и просто горю в этой агонии душевной боли. Арсений тоже плачет, вытирает мои слезы, шепчет, как любит меня. Что все будет хорошо. Что мы справимся. Но, я понимаю, что ничего уже не будет как прежде. Слезы душат меня, мне буквально не хватает воздуха. Глаза Арса округляются, руки трясутся. Я его пугаю, но ничего не могу с собой сделать. Не понимаю, что со мной происходит.

В этот момент в палату заходит врач с Юлей, и увидев всю картину, он бежит ко мне, и кричит медсестре подготовить успокоительное. Щупает пульс, проверяет показатели на мониторе, и надевает на меня кислородную маску. А дальше забегает медсестра, я чувствую секундную боль в руке.

- Выйдете, пожалуйста, нам нужно успокоить пациентку. – Говорит врач.

Смотрю на плачущую Юлю, которую прижимает к груди Илья и выводит из палаты. Арс, стоит в углу, смотрит на меня с минуту, шепчет, что любит, после чего покидает палату вслед за Юлей.

Постепенно ко мне возвращается способность дышать, я успокаиваюсь, мне становится все безразлично.

- Злата Сергеевна, посмотрите на меня! – Произносит строго врач. – Вам вкололи успокоительное. Становится лучше?

- Да.

- Хорошо. Сейчас вас начнет клонить в сон, не сопротивляйтесь. Вам нужно восстанавливать силы. Все будет хорошо.

Последние слова врача долетали до меня как сквозь вату. Глаза будто наливаются свинцом, мне тяжело держать их открытыми, поэтому я следую к=указаниям врача и проваливаюсь в глубокий сон.