Глава 18

Твою ж налево! Поспешил. Звездануться можно, как сильно поспешил! Юля даже в лице переменилась. И не сказать, что глаза ее озарились радостью и любовью… Скорее, потухли, куда-то вниз поехали, подальше от меня и моего взгляда. А я молчал. Надо было сказать, что шучу. И что это было просто так ляпнуто, чтобы обстановку разрядить… Но слова не лезли сквозь горло, никак не хотели выскакивать. Потому что спрашивал не в шутку, а по-настоящему! – Я больше не хочу замуж. Вообще. Понимаешь?! Пришлось напрягать слух, чтобы разобрать, о чем она там шептала. Зато вот грудь от тяжелых вздохов поднималась и опадала весьма ощутимо. Ни за что не пропустишь, и не заметить эту печаль – невозможно. – И что? Предлагаешь мне навсегда остаться твоим любовником? Это слово казалось смешным и забавным сначала. Веселым, черт побери! Но чем дальше, тем больше этот статус начинал раздражать. Какой любовник, нафиг? Это когда человека от всех прячут, и лишь по ночам вызывают, чтобы размяться и поразвлечься?! Упал на спину. Опять накосячил. Юле тепло и забота нужны, внимание и понимание, а не мои загоны и претензии. Но, мать его ети, эмоции оказались намного жестче и сильнее, чем голос разума. – Ты меня хотел соблазнить, кажется. Коктейлем. Юля съежилась, потянулась за одеялом, чтобы в него закутаться. И не притворно это делала, не для укора в мою сторону: действительно, задрожала, и по коже у нее мурашки побежали, крупные такие, настоящие. И нежный голос тоже дрогнул. Обиделась. – Хотел, конечно. Как тебя можно не хотеть, такую красивую? Только ноги твои увидел, глаза приклеились, весь организм поднялся дыбом, и больше никак не мог опуститься… Она фыркнула. Тихо, но я услышал. А еще заметила, как она глаза косит. В ту самую сторону, где дыбился тот самый организм. Ему плевать было на мои эмоции и обидки, все тело по-прежнему хотело Юлю, и тянулось к ней изо всех своих сил! – Ну, соблазнил же. – Чуть потеплел голосок. Видимо, комплименты немного помогли. – Чем ты теперь недоволен? Какие еще претензии ко мне остались? – А мне теперь мало! – Не выдержал. Снова потянулся, сгреб ее в охапку, оплел руками и ногами. Потерся. Чуть-чуть спокойнее стало. – А я тебе не обещала ничего, между прочим. Предложила стать любовником – ты согласился! – Женщина. Вот что ты творишь? Вздохнул, утыкаясь носом в ее макушку. Думал, отвлекусь разговорами, а стало только хуже. Организм дыбился все больше и требовал ее тела, без ограничений и остановок! – Я лежу на месте. А ты меня домогаешься. Хотя уже, кажется, и так все получил! – Ты меня своей логикой убиваешь. Как с тобой спорить?! – Не надо спорить со мной. Просто успокойся. – Ну, ты же ощущаешь мое спокойствие, да? – Уже ничего не стесняясь, прижался, что есть мочи. – И как я после этого могу здраво мыслить? – А если остыть немного? – Юля пыхтела, как обиженный ежик, но оттолкнуть меня ничуть не пыталась. В голосе одно звучало, а тело говорило совсем о другом… – Это каким образом? Мы из душа только что вернулись. Думаешь, надо помыться еще разочек? Ледяной водой? – Ты мне еще пригодишься здоровым и не простуженным. Лежи на месте. Просто не дергайся, а то ущипну! – Тут же, в подтверждение, смачно шлепнула меня по ягодицам. И еще раз, для надежности. – Мне нравится, когда ты делаешь больно. Хочу еще, Юля! – А ты в курсе, что нормальные мужики после постельных развлечений засыпают, а не трещат без остановки? – Я могу все сделать молча. Но, все равно, придется повторить. Иначе не уснем… – А после повторения ты больше не будешь звать меня замуж и обижаться, как маленький мальчик?! – Она закусила губу, хитро прищурила один глаз, а вторым внимательно наблюдала. – Это – шантаж! – Само собой. А как еще с тобой справляться? Черт побери. Вот почему она с мужем такой дурочкой оказалась, а со мной – такая умная?! Почему не ведется ни на какие провокации?! Психанул от пришедшей в голову догадки. Разозлился: а вдруг, она его любила по-настоящему, а ко мне вообще ничего не чувствует?! А если до сих пор еще любит этого ушлепка?! В глазах потемнело от догадки. И плевать, что она, голая и возбужденная, продолжала ко мне прижиматься. И даже гладила по спине, неоднозначно лаская… Мне нужно было новое, настоящее подтверждение! Стопроцентное! Ее губы, кажется, все прекрасно понимали. И готовы были успокаивать и усмирять. И нежно, горячо принимали вторжение моего сердитого, рассерженного, ревнующего рта. И руки – жадные, неаккуратно цепляющие коготками за спину, тоже о чем-то рассказывали. Наверное, о том, что ей все нравится, и что хочется больше, и еще наглее и стремительнее. И глаза ее, распахнутые, отражали меня в зрачках. И никого там больше не отражалось – только я, только мое лицо, над ней нависающее, немного сердитое, но очень влюбленное. И выдыхала она лишь мое имя. То тихо, то громко, то сладко, то очень требовательно… И шептала что-то о том, какой я прекрасно-вредный, противно-наглый, и в принципе обворожительный. А может, мне все это только казалось, чудилось в воспаленном мозгу, черт знает! Главное, что с каждым новым движением, с каждой лаской, с каждым ее потрясенным вздохом меня все больше накрывало, завораживало, накрывало… Но я обещал, что не буду больше звать ее замуж. И еле сдержался от этой просьбы, когда она снова потрясенно вскрикнула, задрожала, прижалась каждой клеточкой кожи, и замолчала. И я молчал. Не уговаривал, чтобы опять не поссориться. И страдал от этого молчания. Пришлось про себя, в тишине, рассказывать, как жить без нее не получится больше. – А завтраки в этой обители разврата положены? – Я проснулся намного раньше Юли. Смотрел на нее, никак не мог оторваться от созерцания красивого лица. И только тревожные морщинки на ее лбу не давали покоя: даже во сне она продолжала хмуриться. И вздрагивала, и что-то бормотала непонятное, заставляя меня затихать, убирать от нее руку. Не вытерпел, взялся разглаживать небольшую складку между бровей – и разбудил, само собой. – И тебе доброе утро, милая… – Привет. – Она улыбнулась, наконец-то. Зевнула от души, потягиваясь… Я снова очень заволновался всем телом, чувствуя, как женские горячие ноги трутся об мои, как высокая, упругая грудь вздымается… – Зачем ты меня разбудил? Весь день испорчен, кажется. Я не люблю открывать глаза раньше, чем будильник зазвенит! – Поэтому сразу вспомнила про завтрак? Вместо приветствия? – Да. Ты меня и без ужина вчера оставил. Конечно, мне теперь все на свете не нравится! – Кто-то стучался в дверь. Наверное, приносили еду… Но ты заснула, прямо на мне. Шансов не было встать и впустить человека. – Мог бы скинуть. Делов-то! – Она фыркнула и прижмурилась, снова довольно потягиваясь. – Прямо на землю? – Да куда угодно. Если я сплю, то даже из пушки не разбудишь. Так что зря ты не поднялся и не встретил человека. Сейчас бы не слушал, как я тут бурчу и возмущаюсь… – Сейчас позвоню и закажу завтрак. Не бурчи. Все будет офигенно, Юль! Не смог уже больше терпеть – прижался к ее губам, чуть потрескавшимся после нашей бурной ночи. – Эй, погоди! Не отвлекай! Останемся опять без еды – я этого не вынесу больше! – А мы по-быстрому! Закажем по телефону, а потом займемся делами! – Идея показалась просто великолепной. Наверное, зря. Но мои мозги вообще отказывались включаться, когда глаза видели шикарное обнаженное женское тело. А руки это тело могли потрогать, помять, приласкать… И в принципе появился шанс никуда не выпускать ее из объятий… – Нет уж! Любовь любовью, а еда – по расписанию! – Она ловко вывернулась из-под меня и ускакала в сторону ванной комнаты. Никакой ложной скромности, никаких попыток прикрыться и спрятаться: просто пошла, изящно покачивая бедрами. Прекрасная в своей наготе… А я окончательно поплыл, похоже. Если с утра приходят в голову такие мысли, это признак мозговой болезни… – Ты что-то говорила о любви, или мне послышалось, Юль? – Опомнился, сообразил. Рванул за ней. Но уткнулся носом в дверь, закрытую на защелку. – Тебе послышалось, Вадим. Займись, пожалуйста, едой. Иначе уволю тебя из любовников и начну искать другую кандидатуру! Пошутила, конечно. Голос-то был веселый… Но мне это дико не понравилось. – Послушай, Вадим. Я больше не могу! – Умытая, причесанная, свежая, как роза в саду, Юля в роскошном банном халате ныла и стонала. Но продолжала есть. – А кто тебе сказал, что все это нужно уничтожить? – Стол был завален блюдами, каждое из которых моя милая девочка успела понадкусывать. – Ну, ты же заказал все это? Я не имею права не попробовать… – Я просто не знал, чего тебе захочется больше. Заказал все, что было в меню… Влюбленный дурачок – это можно было бы пустить неоновой надписью мне по лбу. Но Юля этого никак не замечала. И, похоже, чувствовала себя виноватой, что не оправдала мои ожидания по поводу ее аппетита. – И что теперь с этим делать? – Отставить в сторону и не морочиться. Тебя же никто не заставляет… – Мы завернем и заберем с собой! Возьмешь себе на работу, и голодным весь день не будешь! Представил, как притащу огромные пакеты в квартиру к матери… И как она спустит меня с лестницы, а пакеты вслед полетят… – Юль, я могу себе позволить не забирать с собой еду. И ты тоже привыкай к тому, что экономить не нужно! Опять зачесались руки – от желания поймать и наказать Андрея. За то, что довел девчонку до такого дурацкого состояния! – Мне нужно заскочить домой перед работой. – Она внезапно погрустнела. С потухшими глазами Юля взялась за свою одежду. Наблюдать за тем, как она грациозно натягивает белье, – удовольствие не меньшее, чем это белье с нее стягивать… – Позволь, помогу? – Пальцы сами потянулись к кружевным бретелькам. – Я знаю, чем это закончится. А нам уже пора спешить! – Увернулась, отпрыгнула в сторону. Тут же стремительно впрыгнула в юбку, блузку натянула. – Что ж. И ты мне тоже не поможешь, да? – А ты разучился застегивать брюки? Зыркнула сердито, губки закусила… – Юль, ты чем-то недовольна? Что случилось? – Не хочу отсюда уходить. Хочу остаться с тобой вместе… Бальзамом по сердцу растеклись ее слова. Еще чуть-чуть – и замурлыкал бы… – Ну, хотя бы, галстук завяжи. Обещаю, что руки распускать не буду! Галстук завязался в один момент. И я даже удостоился поцелуя – опять чуть не забыл, куда собирался и зачем… – А теперь поехали! Время, Вадик, время! Я могу опоздать на работу! Всю дорогу она держала меня за руку, переплетя пальцы с моими. Смотрела в сторону. Позволяла целовать запястье и ладошку, вздыхала, но молчала. – Я пойду с тобой. – Остановился прямо у подъезда. Так, чтобы сделать всего пару шагов, и оказаться внутри. – Нет. – И руку выдернула. И стала вдруг ледяной. Чужой. Как будто вообще незнакомой… – Почему? Там же Андрей, наверное… – Я хочу поговорить с ним одна, без твоей помощи… Без всякой радости говорила. Без настроения. Но очень уверенно. – Я не пущу тебя! – Поймал ее хрупкое запястье, прижал к своему колену. Внутри все тоже заледенело – только от мысли, что они останутся наедине! Разве можно такое позволить? – Почему это? – Он – моральный урод! Вам нельзя быть рядом, без моего присмотра! – Я жила с ним несколько лет. Как видишь, не умерла… Только поумнела немного… – Он вчера показал, на что способен. Юля, остановись. Не нужно тебе одной туда идти! Готов был костьми перед нею лечь, только бы не пустить. Или хотя бы запереть машину – и просто ее не выпустить. – Чем ты будешь лучше, если начнешь командовать мною? – Ноздри узкого носика возмущенно вздрогнули. И глаза блеснули. Сердиться начала, по-настоящему сердиться, не в шутку. – Я не командую, Юля. Не хочу, чтобы тебе было грустно потом. – Все равно будет грустно, рано или поздно. Я должна поговорить с ним наедине. – Вздохнула и неожиданно погладила меня по щеке. – А ты не умирай от ревности, пожалуйста. Андрей никогда не сможет быть лучше тебя.