Глава 33

Явление Христа народу. Раньше это было для меня малозначащей фразой. Что-то такое неожиданное, очень яркое, сводящее с ума всех причастных… Все, что можно было бы об этом сказать. Сегодня я полностью осмыслила, ощутила, прониклась. Да что там: меня просто размазало, разорвало на мельчайшие частицы, раскидало по дальним галактикам. У Вадима есть брат. Близнец. Похожий на него до безобразия. Издалека – никак не отличить. Если долго вглядываться, смотреть на жесты, мимику, прислушиваться к интонациям – да, они разные. Но кто же, черт побери, стал бы вглядываться и прислушиваться, увидев его со спины? Или, может быть, я должна была проверять родинки на голой заднице, что ритмично двигалась над какой-то девицей?!! Сумбурные обиды, возмущения, ярость, еще какие-то обрывки эмоций и мыслей раздирали меня на части, пока я старалась вести себя прилично. Даже как-то умудрилась улыбаться невесте и жениху. И даже перед Вадимом не разрыдалась, лицо сдержала… Правда, и сказать ему ничего не могла. Хотелось только куда-то бежать и прятаться. Так, чтобы никто не смог ни достать, ни выковырять из раковины. Я бы из нее, конечно, вылезла сама. Но потом, попозже. Когда хоть немного в голове спадет туман, и появится возможность нормально мыслить… Проклятый каблук! Это он виноват, что Вадим смог догнать меня. Прижать. Отнести. Отвезти. Увидеть детей… Что ж. Это и к лучшему. Наверное… Если не смотреть ему в глаза – можно даже помечтать, что все обойдется. И мы сможем как-то разговаривать по-человечески, и даже не убивать друг друга… – Сева, смотри! Мама нам сделала сюрприз! Говорила, никакого жениха не будет, а сама привезла! Славка не замечал, что со мной творится. Ему гораздо интереснее был дяденька, сидящий перед ним на корточках. И ребенок еще не способен был сложить два простейшие пазла. Вадику тоже был очень интересен Всеволод. Он сына глазами пронизывал, как лазером. А поверх детских голов посматривал на меня… С таким выражением, что сердце уходило в пятки. – Это Сева, говоришь? – Ага. – Славка раздулся от важности. Он же мог теперь быть как бы первым, и вроде как старшим… – Он твой брат? – Вадик чуть отупел от неожиданности. Иначе откуда бы такие глупые вопросы? – Обижаешь! Он – мой близнец! Это намного круче! – Мой малыш гордо поднял указательный палец. Еще немного – и стукнул бы отца по лбу. Чтобы вдолбить туда это важное знание… – У меня тоже есть близнец. Представляешь? – Вадим натянуто улыбнулся. Как-то его все происходящее не сильно радовало. – А как его зовут? – Сева, не такой открытый и дружелюбный, как брат, опасливо косился на меня. Ему и хотелось повиснуть на новом дяденьке, и страшновато было. – Ваня. Прикинь? Вадим и Ваня. – Ха! А мы – Всеволод и Владислав! Круто, правда?! – Очень круто. Ага. – Он все так же старательно выдавливал улыбку. Молодец, держался до конца. Я бы, наверное, уже давно валялась в обмороке. Или орала. От счастья или разочарования – не знаю, но покричала бы, сто процентов! – Ребята, а что вы любите больше всего? Ох, зря он об этом спросил! Ох, как зря… Мальчишки наперебой закидали его идеями. От мороженого и батутов до красного феррари и троллейбуса. Молодцы, конечно: надо просить оп максимуму, вдруг, отвалится хоть что-то? – Слушайте, я же с пустыми руками пришел… Мама ваша такой сюрприз мне приготовила, не говорила, что нужно купить подарки… Можно, мы с ней пробежимся по магазинам сейчас? А вы тут еще немного без нас попрыгаете? Я сделала шаг назад, готовая к побегу. На голом инстинкте – смешном и нелепом. Пятая точка уже вовсю вопила, что самое страшное ждет впереди… – Неееет… Мы с вами хотим! Возьмите нас тоже! – Мальчишки ожидаемо заныли. – Мальчики, нам с дядей Вадимом нужно время. Без вас. Мы скоро вернемся. – Маааа, ну маааам! – Привычное разноголосье, которое так же привычно останавливалось. – Мы скоро вернемся. А потом поедем лопать пиццу, мороженое и картошку фри. Договорились?! Кто бы сомневался: заветная запрещенка сразу сделала моих пацанят шелковыми, на все готовыми и послушными. Я, наверное, плохая мать. Знаю, что нельзя кормить их таким… Но… Когда-нибудь смогу простить себе это прегрешение. Главное, выжить после разговора с Вадимом! – Почему у тебя в машине нет детских кресел? – Он долго держался. Спокойно довел меня до соседнего кафе, в котором оказалось свободное место. И даже столик вдали от толпы – там никто не подслушивал и не кричал нам над ухом. – Это все, что тебя сейчас волнует? – Салфетка в моих руках трижды успела свернуться в трубочку, завязаться в узелок и расправиться. А сейчас рассыпалась на тысячи мелких лоскутков. – Спросил, пока помню. Как ты собираешься доставлять их домой, это же опасно? – Кресла у Татьяны в машине. – Непонимающий взгляд. Он даже не заметил, кажется, что рядом с мальчишками и нами был кто-то еще. – Это их няня. Она привезла парней сюда, пока я работала. – Ты уверена, что она в состоянии нормально их довезти? – Вадим. – Что? – Ты реально хочешь обсудить, как и кто возил моих детей все эти годы? Он закинул голову назад. Поморщился. Вздохнул. Зажал переносицу пальцами… Мне было очень жалко себя. И детей. А Вадима – просто до невозможности… Слезы накипали где-то, совсем рядом… – Какого хрена ты мне тогда соврала про ребенка от Андрея?! – А какого хрена ты мне не сказал, что есть еще один человек с точно такой же задницей, как у тебя?! – Ты не дала мне шанса. Никакого. Он тяжело вздохнул, рассматривая свои руки, крепко сцепленные на столе. Я, отчего-то, тоже их рассматривала. Просто глаз не могла отвести… И часто-часто моргала. Сглатывала горький комок в горле, но он никак не хотел проталкиваться. Не получалось выдавить из себя ни слова. – Что ты молчишь? – Я… Вадим, почему я не знала, что у тебя есть брат-двойник? Зачем ты это скрывал? Мы с ним столько времени провели, не разлучаясь, до того злополучного дня. И – ни разу, ни одного намека, ни одной общей фотографии… Никто никогда не вспоминал, что в этой семье – не один Вадим, а есть еще один сын по имени Ваня! – Ванька с матерью тогда очень сильно поссорился и уехал. Она переживала. И мы решили, что лучше вообще на эту тему не говорить. – Ммм… – Не знала даже, что еще добавить. Мычать и грустить – один только выход. – Юль, ну, как ты могла подумать, вообще, что я способен тебе изменить? Да еще вот так – нагло, не прячась, прямо в доме родителей, где ты не раз ночевала? Неужели так хреново обо мне думала? Вадим – мужчина. И, наверное, нервы у него крепче. А может, его не угнетало такое жуткое чувство вины, как меня… Он мог говорить. Спрашивать. Даже возмущаться! И взял меня за руки… Током прошиб – одним лишь этим прикосновением. Таким же возмущенным и жарким, как он сам был… – Тебе напомнить, как мы познакомились? И что я до этого пережила? – Не нужно. – Он потупился. Отвернулся. – Прекрасно знаю, как тебе хреново было. Ваньку убить хотел за эту выходку… – Сегодня тоже мстить пытался? – Развеселило воспоминание о свадьбе. Это ж надо додуматься – подраться с женихом – собственным близнецом. Страшно представить даже, что меня ждет, когда подрастут Сева и Славка. Эти двое – то не разлей вода, то враги на всю жизнь, самые грозные и страшные. И нет предела их фантазии в пакостях! – Нет. Он попросил помочь. Опаздывал немного… Вот я и подыграл. – Идиот. – Ага. – Ухмыльнулся. Тоже чуть-чуть отвлекся, кажется. Смотрел уже не так обвиняющее и грозно. – Пошел под венец с чужой невестой. Разве так можно? – Ну, так я же в конце сказал, что жениться не согласен… – А невеста знала о твоем существовании? Или это тоже был сюрприз? – Судя по ее лицу, невеста была в курсе. Просто хотела кого-то убить, но сильно страдать и расстраиваться не собиралась… – Милана? Да, она была в курсе. Но, знаешь, тоже был когда-то момент, ребята чуть из-за меня не разбежались… – Отомстил? – Не до шуток было. Совсем. Но меня потихонечку отпускало: Вадик готов был разговаривать. Чем-то делиться… Значит, еще не все потеряно между нами… – И не думал даже. Просто так получилось. Когда ты написала, что возвращаешься к мужу, потому что беременна… Его снова перекосило. Да. Я сделала ему больно тогда. Очень больно, наверное. Может быть, даже сильнее ударила, чем собиралась… Но казалось, что это – самый лучший и надежный выход. Уверена была, что Вадим не станет больше ни о чем разговаривать, когда узнает о ребенке от Андрея. – Я хотела, чтобы ты больше никогда и ни за что не появился в моей жизни. Даже слышать твой голос не могла. – У тебя вышло, Юль. Никто не мог сломать, а у тебя – получилось. – Я не тебя ломала. Я спасала себя. – Получилось? – Он впервые посмотрел мне в глаза. По-настоящему. Прямо, пронзительно. Остро так, словно хотел просверлить меня взглядом – до самого центра. Мысли прочесть. – Ну… так себе… – Нервно пожала плечами. Губы дрогнули в горькой улыбке. – Живу, как видишь. Мальчишки не дают никаких шансов на слабость. – Они же мои! Иначе быть не может! – Только потому, что близнецы? – Не собиралась ни спорить, ни переубеждать. Просто любопытство проснулось, нелепое, но все же… – Ты им отчество мое дала. Иначе – зачем? – Мы с Андреем всегда предохранялись. С тобой – нет. Наш разговор был похож на странный набор малозначащих, не очень связанных между собою фраз… Мы спешили, перебивали друг друга, отвечали невпопад, спрашивали о чем-то, не дослушав до конца предыдущие слова… – Я несколько лет мотался по стране, как неприкаянный. Вообще не понимал, чего хочу, куда стремлюсь, и что мне в жизни надо… – Родители остались сразу без обоих сыновей? – Стало стыдно, отчего-то, перед его мамой. И перед отцом. Мы оба накосячили, а страдали два пожилых, ни в чем не повинных человека… – Мы с Ванькой поменялись ролями. Он образумился, меня – понесло по миру… И еще два человека пострадали. Маленьких, вообще никому ничего плохого не сделавших… – Ты представляешь, мне мальчики сегодня заказали жениха? – Не смогла держаться больше. Лицо Вадима вдруг стало размытым, неясным, словно в мутное стекло смотрела. – Ну, а зачем плакать теперь? Ты же их заказ выполнила? – Он взялся вытирать мне слезы под глазами, сразу двумя большими пальцами. – Я им говорила, что никаких женихов нам не надо! И мы сможем счастливо жить без всяких посторонних дядь! – Всхлипнула, уворачиваясь. – Не надо, Вадим. Ты мне всю косметику сейчас размажешь! – Так поздно уже. Ты теперь – как панда. Можешь не останавливаться, хуже не будет… Он усмехался. По-доброму как-то… И все мягче и ласковее гладил мое лицо. – Спасибо. Ты умеешь утешать… – Ну, я рад. Можно и постараться… – Подвинул стул к моему – так, что наши бедра соприкоснулись. – Чему ты рад? Что я тут сижу, зареванная и страшная? – Тому, что ты не искала моим детям какого-то постороннего мужика. Это же классно!