Глава вторая «Превозмогая боль»

Прикусываю костяшку кулака.

До боли.

До крови.

Медленно делаю шаги назад.

Не знаю какая сила ведет и поддерживает меня. Не позволяет упасть.

Сердце стискивает острая боль. В глазах встают слезы.

Перед глазами темнее и плывет…

– Мамочка! Мамочка!

Доносится до меня голосок доченьки как через ватное одеяло.

Это вырывает меня из цепких лап небытия в которые я проваливаюсь.

Встрепенувшись, как от кошмарного сна, я поворачиваюсь к ней.

– Мама, где папа? – и капризно выпячивает губку.

Сглатываю твердый комок.

Натянуто улыбаюсь.

В голове только одна мысль – уберечь ребенка…

Перед глазами тут же возникает сцена их секса. Стоны… шлепки…

Зажмуриваюсь и трясу головой, отгоняя ненавистное наваждение.

– Папочка сейчас занят по работе, милая. Он придет позже. Домой.

Доча упрямо трясет головой.

– Хочу к папе!

Каждое ее слово отдается болью в моем сердце.

Как ты мог нас предать?

Не понимаю.

Никогда не пойму этого.

– Мама! – требовательно продолжается Алиса. – К папе!

Беру ее за руку – ласково, но твердо.

– Папа очень занят сейчас, – чуть не рыдаю, произнося это, – он попросил ему не мешать. Сказал, что скоро уже сам вернется домой.

Не думала, что хоть раз солгу дочери.

И ради чего? Ради предателя-папаши?

Слава Богу, Алиса все-таки соглашается, и мы уходим.

Как мы добрались домой не помню – все как в тумане.

В голове только обрывки мыслей и образов.

Шок все еще слишком силен.

В какой-то момент я начинаю думать, не сошла ли я с ума.

Потом думаю, что лучше бы сошла…

Боль слишком сильна.

Она пульсирует, прокатываясь по телу и концентрируется в сердце.

Господи, как же мне больно…

Доча замечает во мне что-то неладное и притихает.

Я же натягиваю маску и стараюсь сдержать вой.

Готовлю ужин.

Кормлю ребенка.

Убираюсь.

Нахожу еще тысячу неотложных дел, которые нужно переделать.

Только бы не думать. Только бы не чувствовать.

Помогает слабо.

Время девять – Ромы еще нет.

Конечно, у него точно есть дела поважнее.

Между ног у молоденькой секретарши, например.

Купаю дочь и укладываю.

От Ромы ни звонка, ни сообщения.

Не считает нужным предупредить, что задерживается.

Когда Алиска засыпает, я остаюсь со своей бедой наедине.

Забираюсь с ногами в мягкое кресло и… плачу.

Даю волю слезам. Пытаюсь выплакать всю боль.

Не получается.

Кажется, сердце сейчас разорвется от горя и несправедливости.

– Как ты мог? Как ты мог? – завываю я.

Слезы не помогают – легче не становится.

В груди просто выжженная дыра на том месте, где было сердце…

В который раз, спрашиваю себя – не сон ли все это? Как моя чудесная жизнь могла одномоментно превратиться в груду разбитых черепков?

Одномоментно?

А что, если это не в первый раз?

Вскакиваю с кресла и принимаюсь расхаживать по комнате заламывая руки.

Сопоставляю факты и даты.

Частые задержки допоздна.

– Женя, слишком много работы навалилось…

Появившиеся из ниоткуда командировки, о которых мы лет пять как уже забыли.

– Женя, на объекте требуется мое присутствие.

Пазл складывается в единую картину.

– Женя, сегодня совещание, наверное, затянется…

Как же я была слепа!

Как безоговорочно доверяла мужу!

А как же иначе? Как и, главное, зачем жить без доверия?

На этот вопрос у меня есть четкий ответ – не зачем.

Чувствую себя не просто обманутой – использованной.

Я стала для него удобной. Привычной.

Окружила заботой и любовью. Поддерживала всегда, в самые трудные и тревожные времена…

А он… Поднялся на ноги, окреп и… пресытился всем этим.

Стал воспринимать это как должное!

Просто вытирал об меня ноги. И даже мысль о дочери его не остановила.

Я вдруг увидела мужа другими глазами: самодовольным и эгоистичным. Сосредоточенным только лишь на своих интересах.

И жестоким.

Иначе, трудно представить, как можно причинить собственной жене такую боль.

Руки трясутся от возбуждения. По телу прокатывается нервная дрожь.

Становится жутко холодно.

Наливаю стакан воды. Зубы дробно постукивают по его ободку.

С трудом делаю глоток.

Не чувствую вкуса совершенно. Во рту будто пепел.

Медленно выдыхаю. В ушах шумит.

Вдруг мне кажется, что дочка плачет в спальне. Срываюсь и бегу к двери.

Прислушиваюсь – тишина.

В этот момент я отчетливо понимаю, что должна, просто обязана держаться.

Ради нее. Ради себя.

Удерживать подлого изменника возле себя я не собираюсь. Я себя не на помойке нашла.

Он сделал свой выбор – вполне осознанно предал и меня, и дочь.

Самым правильным решением было бы собрать его вещи и выставить его из дома – пусть отправляется на все четыре стороны. Уверена, быстро найдутся желающие подобрать и утешить!

Но перед этим… Я просто обязана посмотреть в его бесстыжие глаза. Услышать, какие он найдет слова…

Мне это нужно. Необходимо.

Отправляюсь в подвал за чемоданом.

В голову лезут непрошенные воспоминания: это почти новый чемодан, купленный незадолго до моей долгожданной беременности.

Тогда мы ездили на отдых еще вдвоем. В последний раз.

Непрошенные слезы застилают глаза.

Я со злостью смахиваю их.

Вдруг в тишине дома раздаются щелчки входного замка.

Ну что ж, Рома, теперь мы с тобой поговорим.