Глава тридцатая "Личное знакомство"

Евгения

– Вообще-то, да, – я вежливо улыбаюсь. – Это по поводу меня вам звонила Елена Константиновна. Я – Евгения Шереметьева.

Павел Александрович на секунду застывает, а потом всплескивает руками и подпрыгивает с кресла.

Подбегает ко мне и протягивает руку для рукопожатия.

– Так что же, милочка, молчите, а? Ну здравствуйте-здравствуйте. Я с самого утра вас жду.

Его лицо освещается дружелюбной улыбкой.

Возвращается обратно в кресло. Запрокидывает голову и искренне смеется.

– Представляю какое у вас сложилось впечатление от нашей встречи, – утирая слезу говорит он. – Должно быть думаете: «Мама дорогая, какой истеричный тип… и куда же меня занесло…»

Смущенно улыбаюсь, потому что, надо признать, в первый момент такая мыслишка проскользнула у меня в голове.

– Извините меня еще раз и не обращайте внимания. Я не всегда такой, а только в редких, исключительных, так сказать, случаях. А сейчас племянник мой – у нас давняя конфронтация, снова вывел меня из себя. И вы как раз стали свидетелями ее нелицеприятного финала.

Киваю.

– Так что не переживайте: ваши вещи вернутся к вам в полной сохранности… иначе я ему точно голову оторву!

Не могу сдержать улыбки. Очень интересно, что же у них там за противостояние такое, но расспрашивать как-то неуместно.

– Как вас зовут, милое создание?

Поворачивается к Алисе.

Алиска смотрит на него исподлобья – настороженно и хмуро. Она устала и ей скучно.

– Я не созданье…

Павел Александрович вновь смеется:

– Чудо! Прелесть!

Достает белоснежный платок и утирает вспотевший лоб.

Он невысокий, довольно грузный, но не толстый мужчина. Лет пятидесяти пяти или шестидесяти.

На макушке сверкает большая лысина в обрамлении остатков русых волос. Лысина плавно переходит в высокий лоб интеллектуала.

Серые глаза проницательно и, в данный момент, добродушно сверкают из-под лохматых бровей.

Крупный нос картошкой и, неожиданно, небольшой рот придают лицу какое-то детское, наивное выражение. Но массивный подбородок с ямочкой говорит, что впечатление это обманчиво, и перед вами человек стальной воли и характера.

Павел Александрович откашливается.

– Значится так. Как у вас с жильем? Устроились уже?

Я недоуменно смотрю на него, ведь мы только приехали и, вообще, я очень рассчитывала его помощь в этом вопросе.

– Н-нет. Мы поедем в гостинцу…

– Погоди-погоди, Евгения… как по батюшке-то?

– Викторовна.

– Прекрасное имя! Ты подожди с гостиницами. У меня немного сумбур в голове. Каша, так сказать, после разговора с одним неблагодарным и упрямым персонажем…

Не могу не улыбнуться, но на сердце тревожно – не хотелось бы жить в гостинице даже первое время.

– Лене я пообещал помочь вам с жильем… Но… но-но-но…

Задумчиво смотрит в потолок и барабанит пальцами по столу.

– Пу-пу-пу. А давай Евгения Викторовна я тебя у себя поселю?

И видя, как у меня отваливается челюсть, тут же спохватывается:

– Нет, не у себя, в смысле, а у сестры. А что? Со служебными квартирами сейчас такая ситуация… а еще и министерская проверка на носу, а за ней, как пить дать – прокурорская…

Подается вперед и складывает руки перед собой.

– У моей сестры большой дом. В частном секторе. Живет одна, без мужа. Места предостаточно, и для ребенка, – кивает на Алису, – раздолье. А компенсацию аренды я обеспечу, но по истечению полугода. Таковы правила. Ну как?

Я в нерешительности оглядываюсь на Алису.

– Сестра и с ребенком помочь может – все равно дома сидит, на пенсии. Ей только в радость будет повозиться – своих то внуков нет. У одного раздолбая только деньги, да карьера на уме…

Собственно, а почему бы и нет? Какая разница где снимать жилье? А если и с Алисой действительно получится помочь, так вообще удача. Не известно, как с садиком тут получится и насколько быстро.

– Я согласна.

Павел Александрович сияет.

– Ну, вот и прекрасно! Давай… – не успевает договорить, и его прерывает телефонный звонок.

Поднимает указательный палец, мол, секунду и берет трубку нахмурившись.

– Говори, я слушаю… Как не сможешь? Это что еще значит – не сможешь? Люди без вещей. Это, между прочим, моя новая инфекционист! Не знаю никаких «не смогу» бегом привез чемоданы!

В ответ Павлу Александровичу что-то говорят в трубку.

– Алексей, женщина с маленьким ребенком. Ты понимаешь серьезность? Я их сейчас к маме отправлю – жить там будут. Ты незамедлительно, слышишь, незамедлительно привези им все домой, понял?

Трубка что-то коротко отвечает.

– Вот и хорошо, – и Павел Александрович кладет трубку. – Ваши чемоданы Алексей совсем скоро привезет прямо домой, не беспокойтесь.

Я киваю – делать-то нечего, придется подождать.

– Устраивайтесь, обживайтесь. Вас сейчас отвезут по адресу на служебке – отдам распоряжение. Ну а завтра, – заглядывает в ежедневник, – часиков в десять приходите с документами – поговорим о вашем опыте, где и как его лучше применить. Обсудим и решим все детали. Договорились?

Обмениваемся рукопожатиями, и мы с Алисой спускаемся вниз.

Наша новая жизнь начинается очень сумбурно и не всегда все идет по плану, но может быть это и к лучшему?

Ведь вся эта суета отвлекает меня от тяжелых мыслей о Роме и немного сглаживает боль.

А позитивного, на самом деле, очень много: мы почти устроились на новом месте – есть жилье и работа.

Только вот вещей наших еще нет.

Интересно, чем же таким важным занят Алексей и почему они так жарко конфликтуют с Павлом Александровичем?