Глава четвертая «Как уж на сковородке»

Его передергивает.

Заметно.

Наблюдаю за его зрачками – быстро расширяются, потом сужаются.

Кажется, что могу услышать, как бьется его сердце.

Заминка длится долю секунды – не больше.

Потом Рома снова делает большой глоток и пожимает плечами.

– Не понимаю, о чем ты.

О нашем разговоре я не думала, не планировала его, не прокручивала в голове.

Может быть, кто-то мог бы сказать, что стоит подготовиться лучше… и был бы прав.

Потому что о такого поворота я, мягко говоря, в шоке.

Всегда считала мужа смелым и честным человеком.

И никак не могла бы предположить, что он начнет так тупо и нагло отрицать все.

Хотя, чего еще можно ожидать от подлеца-предателя?

– Не понимаешь? Правда?

Едва сдерживаю истеричный смешок.

Понимаю, что я на грани. Сегодняшние события отняли слишком много душевных сил.

Не считаю себя слабым человеком – ни физически, ни морально…

За плечами и полуголодная юность, и учеба в меде, и постоянные дежурства в сочетании с работой в нескольких местах…

Потом тяжелая борьба с ковидом в красной зоне и спасение жизней.

Я достаточно закалена.

Сочувствуя и облегчая страдания других людей, я словно надевала на себя невидимую защиту – слой за слоем. Становилась сильнее с каждым разом.

Кто же мог предположить, что самый подлый удар нанесет тот, кто забрался глубоко под кожу, в самое сердце? Тот, от кого нет и не может быть никакой защиты.

Ее просто не должно быть!

Ведь ты искренне считаешь и веришь, что вы – одно целое.

К такому невозможно подготовиться.

К такому нельзя готовиться. Иначе зачем тогда все? Зачем жить вместе, любить, строить семью и рожать детей… Если изначально нет доверия.

Теперь я смотрю на своего мужа.

Он все такой же, как и раньше. Также красив: высокий благородный лоб с небольшой продольной морщиной, темные, едва-едва тронутые седыми незаметными прядями волосы… Глаза сверкают также как в юности. Ноздри прямого носа раздуваются от праведного гнева – как это так, я посмела его в чем-то обвинить?

Полные чувственные губы стиснуты, а на тяжелом волевом подбородке виднеется ямочка. Под легкой обворожительной щетиной играют желваки.

Посмотрите-ка на него – сама оскорбленная невинность!

– По-моему, ты пересидела дома, – прерывает он молчание.

Наивно предполагает, что вправе упрекать меня.

– Может тебе выйти на работу? Заняться чем-нибудь полезным…

Меня снова начинает трясти.

Держи себя в руках, Женя. Будь сильной!

– Не переводи тему. Речь сейчас не обо мне, а о тебе. О том, чем ты занимался между ног у своей любовницы…

Он просто извивается всем телом, и чтобы прийти в себя, опять делает большой глоток из стакана.

По его поведению понятно абсолютно все. Можно было бы и не видеть самого факта измены – его реакции вполне красноречивы.

– Жень, это просто глупо.

Он подливает себе еще и, чтобы отвернуться от меня и не смотреть в глаза, отходит к креслу и со вздохом усталого человека садится.

Какой же трус…

– Глупо? – с холодной усмешкой интересуюсь я. – Ты о чем? Что именно глупо? Залезть на другую женщину и разрушить свою семью? Ты об этом?

На долю мгновения болезненная гримаса искажает его лицо.

– Не знаю, что взбрело тебе в голову, Жень, но это просто какая-то дикость… Я устал, пришел домой, а тут ты – закатываешь какие-то идиотские сцены ревности…

Внутри меня постоянная пульсирующая боль. Сердце болит физически.

Душа, а я хоть и врач, но в душу верю – тоже.

Но представление, которое начинает ломать мой муж, заставляет отступить самые сильные эмоции.

Так нагло и тупо врать! Отпираться и отмазываться просто до последнего.

Во мне нарастает какая-то злорадная радость – что ж, продолжим представление.

Даже интересно, чего и сколько он наговорит, прежде чем я расскажу, что все видела.

– Ты, наверное, просто устала…

Ох, заботушка. Как мило.

Я уже и забыла, когда он в последний раз искренне интересовался как у меня дела, не устаю ли я по дому и с ребенком, и не нужна ли какая-то помощь.

Теперь-то понятно – считает, что я «дома сижу». А все, наверное, само собой делается: и ужин готовится, и чистота наводится и все-все.

–… говорю, тебе пора выходить из декрета. Твоей натуре нельзя долго без дела… Нужно заняться чем-нибудь. Полезным.

Это ты, муженек, правильно говоришь.

Я непременно последую твоему совету и займусь «чем-нибудь полезным» – разводом.

Это самое-самое лучше занятие, которое можно было бы придумать!

– Ром, да почему ты все время переводишь разговор на меня? Мы сейчас говорим о тебе – о твоей измене, Рома! Очнись! Я все знаю!

Вглядываюсь в его лицо – натянул маску невозмутимости и сидит потягивает алкоголь.

Выбор взрослого самодостаточного мужчины.

Закатывает глаза и цыкает языком.

– Повторяю, Женя. Ты несешь ерунду. Ты выпила что ли? Если так, то ложись спать. Проснешься завтра и тебе будет стыдно за все, что ты тут сегодня устроила.

Второй раз за день у меня отвисает челюсть.

Этот мужчина все еще умеет удивлять. Не то слово!

– А я устал. И хочу провести несколько минут в тишине и покое, перед тем как пойти спать. Отдохнуть немного – ведь завтра мне снова отправляться на работу. Деньги зарабатывать чтобы ты и твой ребенок ни в чем не нуждались…

После увиденного сегодня, я не думала, что можно причинить боль сильнее.

Но Рома сумел и здесь превзойти себя – вытащил из раны ржавый нож и тут же ткнул в тоже место снова.

«Мой ребенок»? Теперь это «мой ребенок»?!

– Ну и подонок же ты, Рома, – цежу сквозь зубы с такой злостью, что он бледнеет.

Да, в чем-то он прав – это мой ребенок. И нам с моей доченькой такой папа не нужен!

– Мне надоело смотреть как ты извиваешься и отмазываешься. Этот цирк перестал быть смешным и теперь только жалок. Как и главный актер в нем – ты. Я сегодня была у тебя на работе и видела вас вместе!

Роман отставляет стакан в сторону и наклоняется чуть вперед.