Глава тридцать восьмая "Время настало!"
Роман
Тем вечером ничего у нас с Элей так и не получается.
Ну не могу я, блин, когда думаю только об одном!
Где. Моя. Жена.
Офигела она совсем или еще не полностью?
Места себе не нахожу.
Эля, конечно, пробует возмущаться, протестовать…
Но что-то в моем отношении к ней будто надламывается.
Слетает флер таинственности… будоражащей опасности или запретности.
Не знаю!
Да и все равно!
Некогда мне об этом думать.
Сердце глухо стучит, отдавая шумом в ушах, а я нарезаю круги по квартире выискивая оставленные Женей мелочи.
Захожу в детскую, и сердце сжимается.
У меня ощущение, что я не видел дочь уже очень давно.
На меня будто ведро ледяной воды выливается, когда я вдруг осознаю, что больше могу и не увидеть ее.
Сколько таких историй, когда обиженная бывшая жена не пускает отца увидеться с ребенком. Мало что ли?
А что, если Женька так же свихнется от злости?
Нет, я ее, конечно, не собираюсь отпускать, но…
Тревога острой иглой пронзает сердце.
Развестись по закону она сможет и вне зависимости от моего желания или не желания.
Останавливаюсь как вкопанный.
Словно со стороны смотрю на свою жизнь: работа-работа… когда я с дочкой играл последний раз? Не так, между делом, а полностью посвятив время только ей?
А ведь еще совсем недавно мы с Женей только мечтали о ребенке.
Бля.
Во рту неприятное послевкусие.
То ли от виски, то ли от того, что чувствую я себя полным дерьмом.
Скорее смыть этот противный вкус! Подлетаю к бару и пью большими глотками из горла.
Смотрю задумчиво на огни большого холодного города…
Где-то там две мои девочки…
Бля, что-то я расчувствовался. Вообще-то Женька виновата…
В чем, Ром? В чем она виновата? Что не стала вытаскивать тебя из кутузки среди ночи?
Или в том, что обиделась за то, что трахаешь другую?
А тебе самому бы понравилось если бы она…
Только одно предположение о таком вызывает приступ тошноты.
Делаю еще один большой глоток – только бы забыть неприятные мысли.
Отставляю бутылку. Смотрю на нее, покачиваясь.
И пить я стал последнее время больше…
Понятно – на работе стресс. Компания активно растет, денег все больше. Ответственности – тоже…
Но…
Ведь и с Элькой тогда по пьяни закрутилось. Весело было, на кураже…
Отмечали с партнером подписание контракта в офисе. Подбухнули.
Ну он и пустил слюну на Эльку.
Клевая, сказал, телка. Прешь ее, мол?
Я еще тогда удивился и головой качнул.
А он угарать начал: да ладно, говорит, нахера такую соску на работе держать и не трахать…
Ну, я что-то завелся тогда. А потом пошло-поехало.
Как игра будто. Не серьезно…
Не серьезно.
А теперь я стою один в пустой квартире и заливаю в себя вискарь.
Легче не становится. Наоборот.
И мыслей в голове никаких – где искать? Что делать?
У нее и подруг-то никаких, насколько знаю. Все ж время дочери посвящала…
Одна только зацепочка – книжка эта записная.
Беру бутылку и плюхаюсь на диван.
Усталость вместе с алкоголем бетонируют сознание.
Книжка… книжка…
В голове крутятся еще мысли. Какие-то кажутся полезными, но чернота опьянения смыкается надо мной, затягивая в свою трясину.
Утро наступает неожиданно резко и бескомпромиссно.
Я словно и не спал.
В комнате тяжелая вонь перегара…
Щурюсь на солнечные лучи, проклинаю все на свете и первым делом хватаю телефон.
Может одумалась, Женька? Звонила-писала…
Нет – от нее тишина. Да по-другому и быть не могло. Глупо было надеяться…
Зато вот Эля не отказывала себе: и звонила, и писала.
Пропущенных, наверное, миллион.
Столько же сообщений в каждом из мессенджеров.
Понимаю, что мне это совсем не надо.
Трясущимся с похмелья руками держу телефон. Даже читать не собираюсь, что она там понаписала.
Дрожащим пальцем карябаю сообщение:
«Между нами все.»
И отправляю.
Через секунду телефон начинает ожесточенно вибрировать, заливаясь трелями звонка. Пиликает сообщениями.
Не до тебя сейчас, крошка. Ох, не до тебя.
У меня другие приоритеты.
Я будто бы и не спал вовсе – тело разбито, голова раскалывается.
Сердце тяжело, с какими-то перебоями стучит… Вот-вот остановится.
Покрыт липкой испариной.
Скидываю Элин звонок и набираю Степанычу.
– Але, Виталь, – сам не узнаю собственный голос. Жалкий какой-то, хриплый и прерывающийся. – У меня… у меня дела, в общем.
– Роман, здравствуй. Какие дела? Ты о чем вообще? Ты пьян что ли?
С трудом сглатываю.
Бля.
Позорище-то какое.
– Не пьян. Еще не протрезвел. У меня… проблемы. Личные.
– С Женей что-то? С дочкой все в порядке?
В голосе Степаныча искреннее сочувствие.
Даже ему не все равно на мою жену и дочь, в то время как я сам…
– Виталь, давай не сейчас. Просто прикрой меня по работе. Я выпаду из процесса… на какое-то время.
Степаныч молчит. Раздумывает.
Мужик он серьезный. Слов на ветер не бросает. И напрасных обещаний тоже не дает.
– Ром, ты забухать решил? – в его голосе чувствуется нарастающее напряжение. – Ты помнишь, что мы вчера законтрактовались? Помнишь, кто наши партнеры?
Он еще не предъявляет мне претензии, но уже близок к этому.
И абсолютно обосновано.
Он мне не мамочка сопли подтирать. И все мои проблемы на себе тащить.
Беру себя в руки… ну, на сколько могу. Откашливаюсь и стараюсь говорить твердым голосом.
– Нет, Степаныч, с алкоголем все.
Тихий смех на том конце трубки пробивает мне аж до пота.
– Ром, если бы ты знал сколько раз в жизни я слышал эти слова. Им веры нет. Особенно с похмелуги.
– Виталь…
– Нет, подожди, Ром. Не давай никаких обещаний. Поступки, а не слова имеют ценность. Вот, что важно. Я тебя пока прикрою на встречах и очных темах, но будь на связи. Если я почувствую, что ты врешь и подводишь меня и людей… А я тебе напомню на всякий случай, что на нас работает не одна сотня человек. И их благополучие которых напрямую зависит от наших решений. То я вынужден буду пересмотреть принципы нашего сотрудничества…
– Виталь, я на связи. Можешь на меня рассчитывать…
– Посмотрим, – отвечает он и кладет трубку не прощаясь.
Понимаю, что здорово его разозлил.
Н-да…
Наворотил я дел.
Поднимаюсь.
Голова кружится. Кровь приливает к лицу. То потею, то знобит.
В кого ты превратился, Шереметьев.
– Это пиздец, – шепчу сухими губами и плетусь в душ.
Настало время все исправлять!