Глава тридцать седьмая «Пропащая и никому не нужная?»

Евгения

– Женя, подождите!

Оборачиваюсь и нахмуриваюсь.

– Евгения Викторовна.

Алексей примирительно поднимает ладони вверх.

– Не думал, что вы такая боевая.

С восхищением смотрит на меня.

Смущаюсь, но… мне приятен его комплимент.

– Вы к себе? Можно я с вами? Краем глаза хочу посмотреть на преображение кабинета инфекции…

Пожимаю плечами.

– Никакого преображения нет. Мы только приступили к работе.

Стараюсь держать себя с ним холодно.

Мне ухаживания ни к чему.

Особенно на работе. Еще не хватало пересудов.

Спускаемся вместе на первый этаж.

Алексей рассказывает о больнице, о городке…

Невольно заслушиваюсь – интересно рассказывает.

Голос приятный, поставленный. Речь правильная…

Спохватываюсь и даже краснею от осознания в каком уязвимом положении я оказалась.

Такой мужчина как Алексей вполне способен очаровать женщину.

Какую-нибудь другую, но не меня.

– А о себе, – улыбаясь продолжает Алексей, – я бы предпочел рассказать вам за ужином, на который, собственно, и приглашаю.

Черт. Он и правда настойчив.

Хороший парень. Совсем не хочется его обижать.

– Послушайте, Алексей. Мы же вроде обсуждали это уже? У меня ребенок и еще… Ну, в общем, вы привлекательный и интересный мужчина, но у нас ничего не получится, поймите.

Алексей чуть прищуривается. В глазах мелькает нечто вроде легкой обиды, но только на секунду.

Потом он берет себя в руки и слегка кивает головой.

– А я вам, Евгения Викторовна, говорил, что всегда добиваюсь желаемого.

Его взгляд прямой, твердый, пристальный.

И немного пугающий.

Его лицо едва заметно ожесточается. Становится особенно красивым, притягательным, но вместе с тем пугающим.

Невольно отступаю на шаг.

Алексей тут же улыбается:

– И сейчас я твердо вознамерился добиться ужина с вами. И вам проще согласиться, чем повторять мне несколько раз на дню одно и тоже, – он заметно старается перевести все в шутку и придать словам легкости и веселья. – Я же как банный лист, Евгения Викторовна, не отлеплюсь!

Я даже не знаю, что ответить на это.

Но желания отправляться на свидание у меня не прибавилось.

Через открытую дверь кабинета Алексей мельком оглядывает кабинет:

– Отличная работа. Желаю вам удачи. Мне тоже нужно работать. Подумайте над моими словами. Вот и все, о чем я прошу.

– Хорошо, – отвечаю я честно. – Обязательно подумаю.

Я и правда собираюсь получше разобраться в себе и решить, как лучше себя вести.

С улыбкой возвращаюсь к работе.

А работы очень много.

Из-за того, что очень долгое время не получалось найти врача на данную позицию, кабинет постепенно становился бесхозным.

Сначала он просто стоял запертый. Потом постепенно стал использоваться для хранения документов, расходников и даже коробок с перевязочным материалом и лекарствами.

А еще через время, персонал, включая младший медицинский и не только фактически принялся хозяйничать самовольно.

– Дык, кто хотел, ключи себе сделали… – словно оправдывая бесхозность говорит Полина Григорьевна.

– Понятно, – вздыхаю я.

Значит без главного инженера не обойтись – нужно менять замок.

Медсестра лениво ковыряется среди коробок. Уборщица еще и вовсе не подошла.

Как же ее зовут? Как к ней обращался Павел Александрович.

Столько имен в последнее время – постоянно боюсь кого-нибудь забыть. Надо в телефон что ли записывать.

Алла… Алла… Евгеньевна! Точно.

Выдыхаю.

Не хочется показывать слабость и некомпетентность даже в таких мелочах.

Уже вижу по персоналу, что им не хватает дисциплины.

Может и не все такие, но… лучше готовиться к худшему и радоваться если вдруг окажется наоборот.

– Так, – говорю громко, привлекая внимание медсестры, – сегодня у нас задача минимум: разобрать и рассортировать коробки. Когда вернется главный инженер меняем замки и решаем куда и что деть.

Полина Григорьевна явна не разделяет мое рвение, но ни слова против не говорит.

Продолжает медленно-медленно, словно умирающий лебедь ковыряться.

Хмурюсь, но замечаний пока не делаю – наблюдаю.

У меня еще один работник не спешит появляться на рабочем месте – уборщица.

С такими кадрами я гор точно не сверну.

Внутри просыпается спортивная злость. Даже если сама – я устрою тут все как положено.

Сделаю так чтобы все работало отменно.

И с вами, голубушки, разберусь со временем.

Алла Евгеньевна, наконец, появляется и с недовольным лицом смотрит на меня.

– Из-за вас че ль меня дернули?

Ну и порядочки тут.

– Вас, как вы выразились, вызвали по прямому распоряжению главного врача больницы. Кабинет врача-инфекциониста необходимо привести в порядок в кратчайшие сроки. Пожалуйста, приступайте к работе. Помогайте Полине Григорьевне сортировать вещи. А потом необходима тщательная уборка.

– О-ой, эк вы хватили… тут на неделю работы…

Меня этот тихий саботаж начинает уже доставать.

Вижу, как медсестра замерла и смотрит с интересом на меня – что же я буду делать?

– Если вы будете столько рассуждать вместо того, чтобы работать, то мы и за месяц не управимся. Задача простая и выполнимая – приступайте.

Поворачиваюсь к медсестре.

– И вас я прошу двигаться немного быстрее. Вы с этой несчастной коробкой уже полчаса из угла в угол ходите.

Полина Григорьевна поджимает губы и недовольно сверкает на меня глазами, но молчит.

Продолжаем все вместе работать.

– И по поводу перерывов на чай и прочее, – я выпрямляюсь и обвожу взглядом женщин. – Дважды в день. В десять утра и в три часа дня. Не чаще.

Их лица недовольно вытягиваются.

– Такой режим до тех пор, пока не приведем все в порядок. И касается всех.

– Это с каких это пор, – уборщица все-таки не выдерживает, – врачиха мне приказания раздает.

Н-да, ну и дисциплинка.

Подхожу к ней вплотную и блефую:

– Ровно с тех самых, как Павел Александрович делегировал мне такие полномочия, – смотрю на нее в упор вкладывая во взгляд максимальную строгость.

Алла Евгеньевна не решается продолжать спор, а я одерживаю свою маленькую, но такую нужную очередную победу.

День проходит хлопотливо и непросто.

Но возвращаясь вечером домой, я иду очень довольная собой.

Ну что, Ромочка, по-прежнему считаешь, что я совсем-совсем никому не нужная и не самостоятельная? И вообще, без тебя пропаду?

Очень бы мне хотелось, чтобы он увидел, как я прекрасно со всем справляюсь и… да, почему бы и нет? Все еще вполне нравлюсь мужчинам!

Интересно, что он, мой муженек, сам сейчас поделывает?