Глава шестая «Ужин для муженька»

Маски сброшены.

Казалось бы, ничто не сможет меня удивить сегодня еще сильнее.

Но Рома справляется и с этой задачей.

С удивлением и глухой болью смотрю на некогда любимого человека и не узнаю его.

Как так получается?

Живешь с человеком, делишь все невзгоды и радости…

А он оказывается носит маску.

Когда это началось? И почему?

На эти вопросы нет ответа.

Но я и не собираюсь задавать их.

Я просто не верю Роме.

Мне не хочется выяснять с Ромой отношения. Не хочется слышать его лживые оправдания…

Оправдания?

Да он, кажется, и не собирается оправдываться – сидит развалясь и нахально ухмыляется.

Вот подлец! И как только совести хватает?

Хотя о какой совести может идти речь вообще?

Ком тупой, холодной боли разрастается во мне и давит на грудь.

Сердце сумасшедше бьется. Не хватает воздуха.

– Ты что, собралась сопли развести?

Открывает рот Рома ради того, чтобы сделать еще больнее.

И презрительно щурится.

Расширившимся глазами смотрю на него. Я не ослышалась?

Вместо того, чтобы ползать передо мной на коленях и вымаливать прощение, он хамит мне?

– Если, да, то иди, будь добра, в ванну или куда там… Куда хочешь, в общем. Знаешь же, что терпеть не могу женских слез.

Встает.

Его заметно пошатывает.

Ну еще бы – с перепугу-то выхлебал два стакана виски. Да еще и на голодный желудок.

Кое-кто будет завтра мучаться от головной боли.

Хотя… это больше не моя проблема. И точно не моя забота.

Я стою перед ним окаменев.

Смотрю на его красивое холеное лицо.

Еще вчера оно не казалось мне таким отвратительным. Наоборот – легко вызвало неконтролируемый прилив нежности и страсти.

Хотелось целовать эти чувственные губы… провести ладонью по щеке, закопаться пальцами в темные шелковистые волосы…

Хватит, Женя! Прекрати!

– Убирайся, – нахожу в себе силы и выдавливаю сквозь сомкнутые зубы.

– Чего-о?

Рома притормаживает на полдороге к бару.

– Убирайся, – повторяю на полтона громче.

Мой голос дрожит.

Но не от слез, а от ледяной ярости.

Видеть его не могу!

Предателя!

– Ты сдурела что ли? Совсем ку-ку? – он крутит пальцем у виска.

– Это ты, – повторяю его жест, – если думаешь, что мы можем остаться под одной крышей…

Устало ухмыляется.

– Ой, Жень, хорош. Не надо строить из себя мученицу… Вообще, ты сама во всем виновата…

Прекрасно. Просто великолепно.

– А, я устал на работе и хочу есть. Давай, не неси ерунду… лучше ужин мне погрей.

Я настолько привыкла обслуживать его интересы, что это вросло в меня просто на уровне инстинктов.

Да-да, вот как замечательно получается: у меня инстинкты направлены на заботу о муже, а у него – на удовлетворение собственной похоти, и неважно с кем.

По привычке я чуть ли не бегу разогревать ему ужин, сорвавшись с места!

Просто уму непостижимо.

– Пересмотрела своих тупых сериалов, – продолжает хамить Рома, – совсем уже крыша поехала… Это тебе не мыльная опера, поняла!

Плещет в бокал не глядя и проливает часть напитка на пол и брызгает на манжет рубашки.

Изрядно опьянел.

И собирается напиться еще больше.

В таком состоянии из него так и прет гнилое нутро.

– Говорю тебе, Женька!

Обрываю его на полуслове и отхожу к плите:

– Алиса спит. Говори тише.

Он кривится и передразнивает:

– Алиса спит, Алиса спит. Растишь из нее избалованную принцесску… Ничего хорошего из этого не выйдет, поняла?

– Да, Ром, поняла. Как насчет поучаствовать в воспитании? Показать, как нужно – ты же у нас знаток такой, верно?

– Не надо только умничать!

Рома облокачивается на стол-островок и дышит на меня перегаром.

– Не корчи из себя мать-героиню. Одного ребенка-то кое-как родила… А гонора…

Сердце пронзает острая боль.

Этих слов я никогда не забуду Роме.

Он знает и всегда знал, как для меня важно стать мамой.

В жизни у меня всегда было только две цели, две мечты: иметь большую счастливую семью и стать врачом.

Все.

И он намеренно давит на больное, зная как я к этому отношусь.

Пульс гулко бьет в ушах.

Перед глазами темнеет и плывут сиреневые мушки.

Мне плохо физически.

И еще хуже – эмоционально.

– Шереметьев, – говорю тихо, – раз я такая плохая, так что ж ты не ушел раньше?

Рома хмыкает.

– А зачем? Мне и так нормально. Меня, Женечка, все устраивает, понимаешь?

Киваю – понимаю, конечно, что ж тут непонятного. Хорошо устроился.

– Что ты там приготовила? Говядину? Отлично – быка сожрать готов! Давай скорее.

Я не торопясь открываю дверцу шкафчика и достаю помойное ведро.

Вижу Ромины глаза – в них хмельная веселость, за которой мелькают недоверие и страх.

Так же спокойно беру сковороду с приготовленным мясом – его любимое блюдо.

И, глядя мужу в глаза, вываливаю содержимое в помойное ведро.

Нежнейшая говядина с черносливом отправляется на свалку.

– Кушать подано. Не обляпайся.