Глава седьмая «Голодный, холодный и ужасно одинокий»

Роман

Она вываливает всю сковороду в ведро.

Я, блядь, голодный и усталый, а она что делает? Совсем что ли охренела?

– Жень, ты чего? – выдыхаю ошарашено.

Сказать, что я прифигел – ничего не сказать.

Это ж надо такое учудить!

Насколько с Элеонорой все-таки проще, а.

Хмурюсь и потираю лоб.

Да, избаловал я жену, избаловал. Сам виноват. Надо было пожестче.

Женщина не должна забывать кто в доме хозяин.

Никогда.

Иначе начинаются вот такие вот выкрутасы.

А мне теперь это разгребай.

– Ну и нахера ты это сделала?

С трудом сдерживаю ярость.

Завтра еще важная встреча с новыми партнерами – стресс и так навалился… Так еще и дома покоя нет.

В груди клокочет ярость.

– Пошел вон, – зло выдавливает из себя она.

От ее голоса мороз проходит по коже. Никогда не слышал, чтобы она так зло говорила.

Даже не зло, а с ненавистью какой-то…

Что с ней? Чего разошлась, блин, из-за ерунды…

– Убирайся, – повторяет она.

И смотрит на меня колючими глазами.

Блин, ну и взгляд! Того и гляди нож воткнет.

А она врач – знает куда и как можно ткнуть.

Мне становится не по себе.

Смотрим друг на друга. Никто не отводит взгляд.

В ее глазах решимость и злость.

Видно, что Женька на взводе.

Ну, сама виновата – надо проще относиться. Тоже мне – трагедия века произошла.

Все мужики налево ходят, и ничего такого особенного в этом нет.

Я таких как я – еще поискать надо.

Я вкалываю вообще-то как проклятый, и вполне естественно, что мне нужна разрядка. И эмоциональная, и физическая.

Но сейчас с ней спорить и о чем-то говорить бесполезно.

Ей если уж втемяшило что-то в голову – пиши пропало. Упрямая, просто мама не горюй.

Ставлю бокал на стол.

– Ну и куда же ты предлагаешь мне убираться? – не могу все-таки отказать себе в насмешливом вопросе.

– Это уже не моя забота.

В ее голосе лед.

Опять становится не по себе.

Ну и ладно, сама еще приползешь.

Куда ты без меня? Куда без мужика в доме-то?

Усмехаюсь.

Иду в прихожую и надеваю плащ.

Потом вспоминаю, что не мешало бы прихватить и вискарик с собой – все крепче спать буду.

Под тяжелым Женькиным взглядом прохожу к бару.

Вижу, как сжимаются ее губы, а глаза следят за каждым моим шагом.

Ну, подумаешь – наследил маленько.

Ничего. Протрет.

Все равно целый день дома сидит – что еще делать.

Во мне поднимается злость.

Совсем охренеть! Это я заработал на нашу замечательную квартиру!

Она без сомнения просто шикарная. Чего стоит один вид из окон…

И я же теперь должен куда-то идти?

Только потому, что ей там что-то не нравится?

Ладно, Ром, не заводись. Хуй с ним!

Я стараюсь успокоить себя, но все равно скрежещу зубами от такой несправедливости.

Хочется хоть как-то ей насолить, поэтому я делаю все нарочито медленно: замедляю шаг, беру бутылку, бокал.

– Спасибо за ужин, милая, – едко произношу я, собираясь уйти.

– Могу погреть, – отвечает Женька. – Поешь по дороге. Последний шанс, Шереметьев.

У меня непроизвольно дергается веко.

Женька в обычной жизни – милая и добрая девушка. Такая спокойная и нежная…

Но когда нужно – строга и остра на язык. Это очень нечасто бывает в жизни.

Я вообще по пальцам пересчитать такие ситуации могу. Сейчас как раз одна из таких.

Усмехаюсь.

Ладно уж, сделаю ей скидку – она сегодня на взводе.

Гормоны или месячные – что там у этих баб… Настроение скачет и не поймешь от чего.

Но за каждое едкое словцо она мне потом ответит.

И прощения попросит.

В этом я не сомневаюсь.

Иду вальяжно к двери.

Не оборачиваясь, произношу:

– Ой, Женечка, пожалеешь еще… Ой пожалеешь.

– Уже.

Ее голос совсем рядом, за спиной.

Поворачиваю чуть голову и слежу за ней боковым зрением.

Следует за мной. Со сковородой, блин, в руке.

Ситуация накаляется – она и шандарахнуть может.

Беру со столика ключи от машины. Приостанавливаюсь – отслеживаю ее реакцию.

Не говорит ни слова.

А ведь я выпил, и очевидно собираюсь за руль.

Вот она – забота о муже.

Только успеваю перешагнуть за порог, как входная дверь с громким стуком захлопывается за моей спиной.

Без лишних слов.

Она будто отсекает меня от семейной жизни.

А я даже к дочке не успел заглянуть…

– Ба-алин, – произношу негромко, но подъездная пустота тут же вторит мне эхом.

Делаю большой глоток прямо из горла.

На душе становится как-то погано… Даже толком не могу понять почему.

Не из-за ссоры этой глупой же?

Тут вроде все понятно – перебесится. Успокоится. Ну, успокоительное какое попьет или что там бабское. От гормонов или тип того.

А все равно как-то мерзенько.

Нехорошо Женька поступила, нехорошо.

Ну разве это дело: выгонять мужа, отца своего ребенка по ерунде такой?

Я же, в конце концов, с Элей не семью собрался строить…

Иду к лестнице и спускаюсь пешком, грохоча в вечерней тишине по ступеням.

Выхожу из подъезда.

Холодный, с водяной пылью порыв ветра ударяет в лицо.

Бодрит.

Только теперь я понимаю, насколько сильно успел захмелеть в квартире.

Не надо бы налегать на бухло – завтра и правда важная встреча.

А мне и переодеться не во что… И вообще – где ночевать?

К Эле что ли двинуть?

На душе все сильнее начинают скрести кошки…

– Блядь! – громко выкрикиваю в ночное небо.

Отыскиваю взглядом окна нашей квартиры – еще светятся желтым уютным светом.

А я голодный стою тут на холоде.

Ну, Женечка, спасибо!

Кланяюсь дому и бреду в паркинг.

На ходу достаю телефон и набираю Элю.