Глава пятьдесят вторая "Неожиданная новость"

Роман

Сердце пропускает удар.

На лбу выступает холодная испарина.

– Чего-о, блять?

Я тупо смотрю на экран смартфона и не могу поверить тому, что вижу.

Но на пуш-уведомлении отчетливо видны слова: я беремена.

И это не шутка.

Не-не-не. Стоп-стоп-стоп.

Как…

Ввожу код-пароль и открываю сообщение.

Под текстом фотография: Элины пальцы, сжимающие тест.

На нем две полоски.

Тупо смотрю и не врубаюсь.

– Погоди, Ром, – произношу сам себе. – Только давай без суеты.

Сердце бухает в груди.

Мысли хаотично мечутся в голове.

Какая беременность? Как это возможно?

Хмурюсь. Тру лоб и виски.

Голова готова разорваться от напряжения.

Набираю Элю.

– Але, – отвечает после первого же гудка.

Голос самодовольный, тягучий и… неприятный.

– Эль, че за дела?

– Ты о чем, пусик?

Меня просто корежит от этого обращения.

Если меня и раньше это здорово бесило, так сейчас – после того как я порвал с ней – просто вымораживает.

Хочется вспылить и наорать на нее, но я справляюсь с эмоциями и беру себя под контроль.

В голове бьется непрошенная совестливая мыслишка: что же ты раньше себя так не контролировал.

И говорит она это голосом Женьки.

Блять.

Я вообще обратил внимание, что последнее время совесть меня ебет все чаще: по поводу и без. И обязательно голосом Жени.

Будто это насмешка какая-то.

Или что-то из гребаной психологии… как сейчас модно говорить «по Фрейду».

Откашливаюсь и ледяным тоном продолжаю:

– Я о твоей беременности, Эль. Это что, шутки такие или что?

– Нет, Ромочка. Это не шутки и не «что», – язвит она. – У тебя будет ребенок. Примерно через девять месяцев.

Покрываюсь ледяным потом. Капли стекают по лбу, по спине.

Воздуха катастрофически не хватает.

Легкие горят огнем.

Наощупь шарю в поисках кнопки управления стеклоподъемниками.

В голове крутится только одна мысль: бля, Рома, какой же ты идиот!

Но у меня большой опыт стрессовых ситуаций. Правда не таких, но бизнес тоже штука жесткая.

Опускаю все стекла в автомобиле, вдыхаю прохладный весенний воздух и вновь беру себя под контроль.

А Эля-то выжидательно молчит. Сама ничего не говорит и не предлагает.

– И как это возможно?

– Ром, ты маленький что ли? Не знаешь откуда дети берутся? – невинным тоном подъебывает она меня.

– Ты прекрасно знаешь о чем я. Мы всегда предохранялись…

– Хочешь сказать я тебя обманываю? Или что? – ее голос дрожит от неприкрытой ненависти.

Надо успокоиться.

Блять, всем надо успокоиться.

Не представляю, как это можно сделать.

– Подожди, не кипятись, Эль. Я только…

– Что только, Ром? Только хотел сказать, что я шлюха и нагуляла ребенка на стороне и приползла к тебе? Ты считаешь меня шлюхой что ли?

– Нет, Эль, конечно, я так не считаю…

– Я тебе не шалава какая-то, Рома! Напомню тебе: ты меня соблазнил и трахал. А потом бросил, потому что твоя благоверная узнала о твоей подлости…

Каждое ее слово режет серпом по яйцам.

–…а ты решил побегать за ней…

– Не побегать, Эль, – устало говорю я. – У нас семья вообще-то.

Она нервно смеется в трубку так громко, что мне приходится отодвинуть динамик.

– А что же ты от своей семьи ко мне побежал-то, а, муженек? Нет у тебя никакой семьи, Ромочка. Потому что ты эгоист и всегда думал только о себе!

Она права. Может и не на все сто процентов, но, бля… На львиную долю точно.

Никогда бы не подумал, что такую отповедь мне учинит любовница.

Хотя ее слова о совращении, вот вообще, не правда – еще большой вопрос кто кого совращал… но эту тему я поднимать не буду. Не важно, кто – главное, мои собственные поступки.

А вина моя неоспорима.

– И… что же ты хочешь? – мой голос внезапно охрип, а во рту пересохло.

– Признания ребенка – раз, – каждое ее слово вызывает прилив краски к лицу и заколачивает огромный такой гвоздь в гроб наших с Женей отношений. – Обеспечения на время беременности и родов – два. Ну и по содержанию нам нужно договориться. Не хочешь же ты, Рома, чтобы твой сын в обносках ходил?

– К-конечно, – не нахожусь, что еще можно ответить на эти, в общем-то разумные и справедливые требования…

– Конечно, – передразнивает меня Эля. – И поторопись с деньгами, понял? Мне кучу обследований нужно пройти, винтаминчики купить, фрукты и переехать, наконец, из клоповника на окраине, понял?

Я киваю, будто она может видеть мой кивок – слишком увяз в тяжелых мыслях.

Нет, ребенок – это прекрасно, и сын в любом случае не виноват…

Сын? Откуда она знает, что будет сын? Даже мне известно, что на таком сроке пол еще ни одно узи не может определить…

– Ты сказала «сын»?

– Да-да, Ром, сын-сын. Ты не отвлекайся от главного. А не то знаешь что? Я отправлюсь в газеты, да еще во все интеренет-паблики напишу, что так мол, и так: Шереметьев – великий бизнесмен и меценат, совратил секретаршу, обрюхатил и уволил, опасаясь скандала… Как тебе такой расклад?

Если честно, мне похер.

Думаю, только о том, как отреагирует Женька на эти новости.

Это пиздец.

Полный и бесповоротный.

Ладно, Рома. Что сделано, то сделано и назад не воротишь.

Сжимаем кулаки, стискиваем зубы и идем вперед.

– Ты что там, Шереметьев, в обморок от радости упал? – ее голос переполняет желчь и злоба. – Или в твоем мухосранске связь не ловит?

В голове срабатывает тревожный колокольчик – откуда она знает, что я не в Москве?

Только собираюсь спросить это, как прикусываю язык – чуть подсказывает не спешить…

– Нет, Эль, я на связи. Делай все, что необходимо: витамины, анализы, консультации – я все оплачу, только чеки скидывай…

– Нет, так не пойдет, – перебивает она меня. – Скидывай деньги и не беси меня. Триста, и немедленно, понял? Это для начала, ясно?

– Да-да, – рассеяно отвечаю я.

Это все больше напоминает шантаж, но сейчас это не так важно – в зеркало я вижу вылетевшую на крыльцо больницы Женьку.

И на ней просто нет лица…