Глава пятьдесят шестая "На перегонки..."

Роман

Прямо чертовщина какая-то произошла – сигнализация как взбесилась!

Я без толку тыкаю на клавиши брелока, но вырубить ее никак не получается.

Со всех сторон бегут встревоженные куры, петухи разрывают глотки в воплях, и деревенские, кажется, сожгут меня на костре за устроенный гвалт.

Выдергиваю батарейку из брелка и вставляю обратно.

На этот раз помогает, и я вырубаю назойливый звуковой сигнал.

На улицу обрушивается звенящая тишина, которая постепенно наполняется пасторальными звуками: шелестом листвы, кудахтаньем кур и далеким лаем собак.

Поднимаю лицо к небу и будто утопаю в его глубокой синеве.

Солнце ласково пригревает и ласкает лучами.

Ветерок уже по-летнему приятен, и дарит прохладу…

На душе… На душе офигительное чувство умиротворения и успокоения.

Я нашел Женю. Нашел Алису.

И, главное, мне кажется, что не все потеряно.

В такой момент, как этот любые ошибки кажутся исправимыми, а люди – заслуживающими второго шанса.

Горько улыбаюсь: лишь бы Женя была такого же мнения, а то я что-то больно быстро воодушевился.

Вспоминаю как она сжала нас с Алиской в объятиях… как прильнула ко мне и плакала, дрожа…

Надежда, может быть необоснованно сильная, но жизнеутверждающая не может удерживаться внутри.

Глупо… чертовски глупо улыбаюсь.

Я, конечно, понимал разумом, что скучаю и по жене, и по дочери, но только увидев их осознал, насколько тоска была сильной.

Оглядываюсь еще раз кругом: на сочную зелень, синий небосвод и белый свет, который заливает все вокруг.

Втягиваю полной грудью свежий, вкусный воздух и возвращаюсь в дом.

– Женечка! – вскрикивает Мария Александровна, повернувшись в Жене.

Мир сужается до светлой точки и тут же расширяется, поражая контрастностью и четкостью.

Женя сидит на диване, как минуту назад.

Только ее лицо заливает мертвенная, ужасная бледность.

Она обхватывает живот и с криком сгибается.

Из ее руки выпадает… мой телефон.

Машинально хлопаю себя по карману, сердце проваливается в пятки.

Подскакиваю к ней.

Ее лоб в бисеринках пота.

Лицо искажено болью.

Глаза потемнели до черна. В них – только ненависть и злость.

– Убирайся, – шепчет она сквозь стиснутые зубы.

Хочет что-то сказать еще, но стон прерывает ее.

Мария Александровна уже рядом.

– Женечка-Женечка, что…

– Скорую… ребенок…

Меня пробивает ледяным ознобом.

Во рту мгновенно пересыхает.

Я протягиваю к ней руки, но она отшатывается со стоном.

– Отвали от меня.

Дрожащими руками Мария Александровна тычет в кнопки телефона.

– Занято… – упавшим голосом произносит она и принимается перезванивать еще раз.

Я догадываюсь с чем связана перемена ко мне Жени.

Мой телефон красноречиво об этом говорит.

Ее скручивает еще сильнее.

Напуганная вусмерть Алиса смотрит на все происходящее огромными глазищами.

– Так, – беру себя в руки и твердым голосом начинаю говорить. – Не знаю, что ты увидела на телефоне, но я могу все объяснить. Но это может подождать. Сейчас главное – ты и ребенок. Поэтому не сопротивляйся.

С этими словами я протягиваю к ней руки.

Женя бросает на меня уничтожающий взгляд, и в первый момент отшатывается, но потом…

Здравый смысл берет верх.

Я осторожно подхватываю ее на руки.

– Мария Александровна, – начинаю я, но женщина меня перебивает:

– Мы с Алисой едем с вами. По-другому и не может быть!

Киваю. Сейчас не время препираться.

Да и не важно это совсем.

Быстро выходим с Женей на руках.

Слышу, как Мария Александровна возбужденно кричит в трубку:

– Паша, с Женей беда! До скорой не дозвонилась – мчим к вам!

Аккуратно усаживаю Женю на сиденье и быстро прыгаю за руль.

В голове пульсирует только одна мысль:

– Хоть бы с ними было все хорошо! Хоть бы с ними все было хорошо!