Глава пятьдесят девятая "Только это ничего не..."

Евгения

– Ну, что ж, Женечка, мы с вами и не ждали, легкого течения беременности, верно?

Устало киваю.

Тело разбито и ноет, будто я мешки разгружаю ночами.

Голова раскалывается от психологического напряжения.

Взгляд Елены Константиновны спокойный, добрый, но в тоже время холодно-строгий.

Знаю этот взгляд. Сама так смотрю на пациентов, воздвигая необходимую стену врач – пациент.

А сейчас я – пациент.

Мы с моим крохотным малышом – пациенты.

– Гинекологическая патология и эмоциональное перенапряжение в совокупности дали такой угрожающий результат.

Невольно напрягаюсь, но Елена Константиновна строго сводит брови.

– Вот об этом и речь – ты, как струна. Нужно исключить факторы стресса из жизни по максимуму…

Да понимаю я, понимаю. Только как это можно сделать?

Если основной фактор находится за дверью, а я чувствую его даже через стену?

– Я понимаю, Женя, что в жизни все не так просто и не делается по мановению одного только желания, но тебе нужно сфокусироваться.

Киваю.

Буду стараться… Только не представляю, как это можно сделать. Где взять такую метлу, чтобы вымести из головы мысли о возможном выкидыше, муже-изменнике и маленькой дочери, которая осталась одна?

Стараюсь медленно дышать и успокаиваться.

Елена Константиновна будто читает по эмоциям, отражающимся на моем лице.

– Правильно. Так и надо, Женечка. Наша женская доля – тяжелая, но мы сильные. А ты особенно.

Молчим.

– Хочешь я запрещу его посещения? – задает неожиданный вопрос.

Я застигнута врасплох.

Качаю отрицательно головой.

– Не получится, – слабо улыбаюсь, – он стену проломит и полбольницы разнесет только если попробовать это сделать. Так что, лучше не надо.

Мы еще долго говорим об особенностях режима, препаратах и лабораторных исследованиях, которые необходимо выполнить.

Мне предстоит остаться в этой больнице на неопределенный срок.

Я, конечно, предпочла бы находиться под постоянным присмотром Елены Константиновны и ее команды врачей в московском перинатальном центре, но…

Она меня заверила, что будет держать ситуацию под контролем.

А выбора все равно нет – ни о какой перевозке в такой ситуации не может идти и речи.

Когда мы заканчиваем разговор, Елена Константиновна еще раз возвращается к важному вопросу:

– Может все-таки прогнать его? Ты как себя чувствуешь?

Не смотря на усталость и общую какую-то разбитость, после разговора с ней мне становится заметно легче.

Впереди еще много неясного и тревожного, но я чувствую от нее мощную поддержку. Да и в разговоре мы прояснили много моментов, а мне, как врачу, картина становится более понятной.

Качаю отрицательно головой:

– Нет, не стоит. Я сама, – и улыбаюсь.

– Я буду здесь рядом. Зайду к Пал Санычу, а перед отъездом еще раз обязательно загляну. Мы с тобой на связи. Береги себя и ребенка, это приказ!

Я улыбаюсь и провожаю ее глазами.

Ожидаемо, в палату тут же влетает Рома.

При виде него начинаю трепетать сложным коктейлем чувств.

В груди разливается холодок, и покалывает ладони.

Он открывает рот, чтобы произнести что-то, но видя, как я начинаю дышать, просто замирает на месте.

Сердце бьется все быстрее и быстрее, и никак не хочет успокаиваться.

Рома внимательно следит за мной.

– Может позвать врача? – хриплым от волнения голосом предлагает он.

Качаю головой.

Шепчу:

– Просто помолчи…

Тихо переступая, он садится возле кровати.

Смотрит на меня, словно побитый пес…

Я стараюсь успокоиться и взять себя в руки, что очень и очень непросто.

Берет меня за руку и зажимает ладонь между своими.

– Какая холодная, – поднимает ее к лицу и принимается согревать дыханием.

Не сопротивляюсь.

Пока.

Еще несколько минут просто дышу и смотрю в потолок.

– Ром… – начинаю я непростой разговор.

Он тут же дергается, будто ото сна и перебивает меня:

– Жень, – ловит мой взгляд, но я не могу смотреть ему в глаза – слишком тяжело. Слишком больно. Слишком я боюсь дать слабину… – Нет никаких слов оправдать меня… Ничего не говори, пожалуйста, просто послушай минуту.

Я поглаживаю левой рукой живот и продолжаю медленно и спокойно дышать.

– Я непростительно виноват перед тобой. Я это знаю…

Сглатывает комок. Вижу, как двигается его кадык и ходят желваки под кожей.

– Я не жду, что ты сможешь вот так сразу поверить моим словам. Я бы сам себе не поверил, но я не лгу сейчас… Когда ты ушла и забрала с собой Алису, я был в ярости – как ты могла меня ослушаться и пойти против? Но потом… с каждой минутой проведенной без вас… без тебя…

Он говорит бессвязно, запинаясь и тяжело дыша, но… я его понимаю.

– И когда Алиса пропала… А потом…

Он сжимает мои ладони.

Этот суровый сильный мужчина.

Бизнесмен, который привык вести сложнейшие деловые переговоры.

Властный хищник…

Бледнеет от переполняющих его эмоций. Пот выступает на лбу от напряжения.

Глаза горят. В них надежда и страх – пойму ли я?

Я понимаю.

Не смотря на обрывистость его речи и долгие паузы, я все понимаю.

– Я оступился, Женя. Жестоко ошибся. Клянусь тебе – единственный раз. И я готов всю оставшуюся жизнь подтверждать эти слова…

– Я прощаю тебя, – произношу я эти слова и понимаю какая вслед за ними последует боль.

Его лицо озаряется надеждой и радостью.

Буквально светится от счастья.

Он делает движение вперед, наклоняясь ко мне… Предостерегающе поднимаю ладонь.

– Только это ничего не меняет, Ром.

Он словно получает сокрушительный удар.

Будто что-то хрупкое и ранимое разбивается в нем.

Я не радуюсь. Мне не доставляет удовольствия месть – все эти желания если и были когда-то, давно перегорели.

Я просто хочу перевернуть страницу и идти дальше.

– Мы не сможем быть вместе, – я прилагаю все усилия, чтобы мой голос не дрожал.

Эти слова выходят из меня тяжело, с кровавым скрипом.

Ведь я все еще люблю его.

Но так будет правильно.

– Я хочу расстаться и жить дальше. Без тебя.

Каждое мое слово вбивает огромный кривой гвоздь в Ромино сердце.

Я сочувствую ему, но считаю это необходимостью.

– Мне нужен только развод…

Обессилено он опускает голову и не смотрит на меня.

Пожалуй, я благодарна за это больше всего.

Не уверена, что смогла бы выдерживать его взгляд еще мгновение и оставаться стойкой.