Эпилог

Роман

Я никогда не верил в магию цифр.

Но сейчас, спустя четыре года, понимаю – время действительно способно исцелять.

Не затягивать рану коркой, создавая видимость и притупляя боль.

А действительно исцелять.

Даровать возможности и новые надежды.

Я неспешно размышляю об этом стоя на балконе с чашкой кофе.

На губах кисло-горький вкус, с нотками горького шоколада.

Кофе давно остыл.

Я смотрю вперед: над темнеющим массивом леса клубится туман. Солнечный диск едва показался над горизонтом. Летают птицы, наполняя воздух пронзительными криками.

Где-то заливается трелями соловей.

В огромных панорамных окнах отражается бледно-розовый свет.

Эта предрассветная минута – одно из мгновений спокойствия в нашем доме.

Совсем скоро проснется Саша – наш малыш.

Я пойду будить Алису и Борю.

Алиска – моя копия, долго будет сопротивляться и ворчать, в надежде урвать лишнюю минуту сна.

А Боря по характеру больше Женя – такой же спокойный, сосредоточенный. Маленький мужичок!

Рассудительный и послушный. Кто-то со стороны мог бы сказать о его излишней мягкости, но это обманчивое впечатление – если ему что-то действительно захочется, он становится упрямым и упорным.

Я очень ими горжусь.

Размышления прерывает Сашин писк.

Я возвращаюсь в комнату. Женя уже кормит малыша грудью и сонно улыбается мне.

Я целую ее в лоб, а сына – в макушку.

Шепчу чтобы не помешать ребенку завтракать:

– пойду будить детей.

Только выхожу из спальни, а Боря уже бежит навстречу.

Кричит шепотом – он очень ответственный и всегда опасается разбудить младшего братика:

– Папа-папа, почини! – и протягивает маленькую машинку, у которой отлетели колесики.

Мы вместе справляемся с неполадкой за считаные секунды, и счастливый сын убегает заниматься своими делами.

Смотрю на него и радуюсь, что мое отцовство Элиного ребенка не подтвердилось. Это могло бы окончательно разрушить все…

– Скоро будем завтракать, сынок, – кричу вдогонку.

На что этот деловой мужчина бросает только короткое:

– Да-да!

Как она, чем живет – меня давно не интересует. Я вычеркнул ее из своей жизни окончательно получив тест на отцовство.

Но сейчас, я желаю ей счастья. Хочется, чтобы и у нее сложилось в жизни все хорошо…

Хмыкаю и иду будить старшую дочь.

Вожусь с ней минут пятнадцать всячески уговаривая и тормоша.

Женя часто говорит, что я слишком балую детей.

Хотя она и сама не отличается большой строгостью.

А когда дети облепляют меня, как пчелы цветок, она прячет улыбку и думает будто я не замечаю.

Спускаюсь вниз.

На кухне уже позвякивают кастрюли.

– Ну, что вы, Мария Александровна, – с легким укором начинаю я. – Вы же в гостях. Поспали бы лучше.

Мария Александровна часто гостит у нас. Мы всегда ей рады, а для детей она стала настоящей бабушкой.

– Мне совсем не сложно, Ром, а Боря просил моих фирменных блинчиков…

День начинается и идет своим чередом.

Точно также как и многие дни до него…

И те, что будут после.

Я собираюсь на работу. Офис по-прежнему в Москве, а мы перебрались жить за город.

Жена всегда хотела свой дом с огромным участком.

Жена… каждый раз, когда я мысленно произношу это слово, мне все кажется чудом.

Чудом, потому что после всего, через что мы прошли она согласилась стать ею снова.

Но и это не главное.

Куда важнее, что она все-таки сумела меня простить…

Все произошло не сразу – нам потребовались месяцы чтобы сблизиться окончательно.

До сих пор помню тот день, когда можно провести мысленную черту.

Боря разболелся, но уже шел на поправку.

За время бессонных ночей мы измотались и были скорее похожи на два привидения.

Это было уже ночью, сын заснул. Дышал ровно и без хрипов. Температуры тоже больше не было.

Женя вдруг сказала:

– Знаешь, я перестала бояться…

Я знал, что речь не о здоровье сына – таким пронзительным взглядом сопровождались слова.

Я не спросил, чего – просто дал слово самому себе больше никогда не обидеть ее. Обнял Женю и прижимал к себе, пока она беззвучно плакала мне в грудь.

Солнце поднимается над лесом и заливает гостиную белым светом.

Женя спускается с Сашей на руках. За ней бежит Боря и хмурится сердитая не выспавшаяся Алиска.

За окном начинается чудесный день: яркое солнце, голубое небо, не единого облачка на горизонте.

И никаких больше бурь.

Четыре года назад я думал, что счастье – это когда тебя простили.

Сейчас я знаю, счастье – когда прощения не нужно.