Глава шестьдесят четвертая "После бури..."

Евгения

Вокруг нас свирепствует буря.

Град сменяется ливнем, но от этого не сильно легче.

Мне ужасно страшно – мы где-то за городом, а у меня отошли воды.

Бросаю взгляд за окно – кромешная тьма, из которой на стекло автомобиля вылетают крупные капли.

И как нам отсюда выбираться?

Паника вскипает во мне неумолимо разрастаясь с каждым ударом сердца.

Затравленно оглядываюсь.

Со всех сторон нас окутывает тьма.

Натыкаюсь взглядом на Ромино лицо.

Оно освещается агрессивным красным светом приборной панели и…

Взгляд его темных глаз спокоен и сосредоточен.

– Спокойно, Женя. Все будет хорошо…

Его слова я воспринимаю не рациональной частью сознания, а на уровне тела и инстинктов.

Тембр, окрас голоса… все производит на меня успокаивающее действие.

Мне хочется верить его словам.

Он прибавляет чуть-чуть печку, чтобы на меня больше дул теплый воздух.

– Сейчас мы отправимся рожать и все пройдет просто замечательно.

Во рту пересыхает.

Я сглатываю твердый комок.

– Но… но… как мы поедем? Не видно же ничего и… – паника вновь пускает корни.

Взгляд мечется по заоконной тьме.

– Это моя забота, – отсекает липкие щупальца паники Рома. – Там всего лишь дождь.

Киваю.

Продолжаю немного дрожать и прислушиваться к своему телу и ощущениям.

Очень волнуюсь за ребенка.

Я знаю, что вторые роды могут произойти намного быстрее чем первые.

Что если так и случится?

Что если что-то пойдет не так?

Что если… если…

Тысячи этих «если» мечутся в голове, вонзаясь острыми иголками.

Как я буду рожать? А Елена Константиновна…

– Сейчас я позвоню Елене Константиновне… – Рома будто читает мои мысли.

Это всегда поражало меня – мы будто на одной волне. Стоило одному начать что-то говорить, другой тут же подхватывал и заканчивал мысль.

Я успела отвыкнуть от этой нашей особенности и… соскучиться по ней.

Рома разворачивает автомобиль в отблесках затухающего ствола дерева.

Потом достает телефон и набирает Елену Константиновну:

– Доброй ночи. Елена Константиновна, у Жени отошли воды.

Сейчас главное оказаться под присмотром врачей и чтобы Елена Константиновна смогла приехать.

– Только что, – отвечает Рома.

Он не включает громкую связь – разговаривает сам.

– Цвет мы не сможем увидеть – мы в машине… Кровь тоже не увидим. Вод много.

Рома четко отвечает на вопросы, без лишних слов и колебаний.

Рома ведет автомобиль одной рукой, во второй держит телефон.

Чуть поворачивается ко мне и понизив голос спрашивает:

– Схватки, боли, общее самочувствие?

– Пока еще… – и вот тут начинается.

Рома кивает и отвечает Елене Константиновне:

– Схватки вот только начались. Периодичность засечем. Общее самочувствие – нормальное. Вы сможете приехать?

Вся обращаюсь в слух.

В эту секунду даже немного сержусь на Рому – что он не поставил на громкую связь, но умом понимаю, что так лучше.

Елена Константиновна что-то отвечает в трубку, и я замечаю, как слегка дергаются Ромины брови.

– Хорошо, будем на связи. Мы направляемся в роддом.

Кладет трубку, поворачивается ко мне.

Его лицо тут же разглаживается. Появляется приободряющая улыбка.

– Все будет хорошо, милая.

– Она приедет? – с замиранием выдыхаю я.

На дворе светопредставление. Ночь. В глубине души я знаю не самый приятный ответ на свой вопрос.

Рома уверенно кивает.

– Конечно, приедет. Не волнуйся. Я сам ее привезу.

– Хорошо, – машинально отвечаю я.

Не знаю, как реагировать – мне страшно, и я не верю в ее приезд.

И мне не хочется, чтобы Рома оставлял меня… Тем более ехал в Москву в такую погоду…

Отворачиваюсь к окну и сосредотачиваюсь на ребенке.

Рома уверенно ведет автомобиль. Если бы не шуршание капель по крыше и всплески луж, можно было бы и не догадаться, что вокруг не видно ничего на несколько метров.

Фары автомобиля с трудом прорезают ночную тьму и упираются в сплошную стену дождя.

Но Рома абсолютно спокоен.

Он делает еще несколько звонков: в роддом – предупреждает о нашем приезде. Кратко описывает мое состояние.

А потом набирает Марии Александровне.

Добрая женщина пугается не на шутку. Даже издалека слышу ее встревоженный голос.

– Мария Александровна, сейчас не нужно никуда ехать, – мягким успокаивающим голосом проговаривает Рома. – Я вас очень прошу… Мы с Женей вас очень просим позаботиться об Алисе.

Мария Александровна, конечно же, соглашается.

Она – замечательная женщина. Тот редкий, драгоценный случай в жизни, когда не родной, а чужой человек становится ближе кровных родственников.

Я благодарна судьбе, за такой подарок.

За эти месяцы я очень сблизилась с ней, а уж как Алиска к ней привязалась!

Думая о ней, я невольно вспоминаю об Алексее.

После пропажи Алисы и угрозы выкидыша мы с ним разговаривали только однажды – когда он пришел прощаться.

С легкой печалью в глазах он сказал, что решил согласиться с настойчивыми требованиями Пал Саныча отправиться учиться.

– Поэтому мы с вами, Евгения, какое-то время больше не увидимся… – после этих слов он легонько пожал мне руку и ушел.

Конечно, я понимала: дело совсем не в обучении и не в карьере…

Алексей, как настоящий мужчина, отошел в сторону и не стал мешать мне разобраться в себе.

Мне кажется, он понял раньше меня как я на самом деле скучаю по Роме и по-прежнему люблю его…

Гораздо раньше, чем я сама хотя бы начала задумываться об этом…

От этих грустных, но светлых мыслей меня отвлекает схватка.

Я начинаю считать про себя:

– Раз… два… – она длится тридцать секунд.

Что ж, все вполне в пределах нормы.

Убеждаю себя, что причин для тревоги нет.

Дождь постепенно стихает и не идет сплошной стеной.

Впереди виднеются желтые огоньки городка.

Значит мы приедем совсем скоро и моему ребенку не придется появляться на свет в машине…

Автомобиль неожиданно заносит и начинает вертеть юзом.

Я вскрикиваю, но Рома только плотнее сжимает губы. Желваки ходят под скулами.

От напряжения белеют костяшки на пальцах, он уверенно вращает руль, но автомобиль будто полностью теряет сцепление с дорогой.

Рома хладнокровно борется со взбесившейся машиной, и когда мне кажется, что мы сейчас съедем в кювет и перевернемся, ему удается выровнять и остановить машину.

Вижу, как блестит побледневший от напряжения лоб.

Он медленно выдыхает и поворачивается ко мне:

– Все в порядке?

Киваю. В этот момент начинается схватка.

Мое лицо искажается от страдания.

– Я сейчас выйду посмотрю, что случилось, почему нас вдруг завертело… Я рядом. Все хорошо.

С этими словами он распахивает дверь и выходит в ночную темень.

Я напряжено отсчитываю секунды – десять.

Роды развиваются стремительно, как я и боялась.

Вдруг с моей стороны открывается дверь.

– Пробило два колеса… Ехать опасно…

Сердце пускается вскачь от страха. И что же теперь делать?

Роман сосредоточено хмурится.

– Дождь почти закончился, нам немного не хватило. Я отнесу тебя.

Я осторожно выбираюсь и автомобиля и тут же оказываюсь в сильных объятиях.

Рома поднимает меня легко, как пушинку и прижимается к своей груди.

Оказываюсь во власти аромата его кожи. Исходящее от него тепло согревает нас с малышом.

Машина остается позади, но мне совсем не страшно.

Я в полной безопасности и знаю – Рома сделает для нас все.

И все точно будет хорошо.

Рома вносит меня в роддом, как королеву и передает в заботливые руки врачей.

Одной мне становится ужасно холодно, одиноко и страшно.

Я оборачиваюсь и хватаю Рому за руку:

– Останься со мной, пожалуйста…

Мы встречаемся взглядами.

В его я вижу искреннюю любовь.

Твердо знаю – он готов отдать всю кровь до последней капли крови ради нас с малышом.

И, конечно же, он будет рядом.

Наш малыш появится на свет совсем скоро.

И расти он будет счастливым и любимым.

Роман не выпускает мою ладонь, даже когда врачи пытаются оттеснить его.

– Я ее муж и останусь с ней, – хмуро вскидывает взгляд на врача.

Врач переводит на меня взгляд, и я киваю в ответ.

Через несколько часов, когда буря окончательно стихает, а над изломанными крышами домов всходит солнце, утреннюю тишину прорезывает здоровый и требовательный крик.

Наш сын родился.