Глава шестьдесят третья "Перед грозой..."

Роман

Лечу по ночному шоссе.

Небо озаряется нечастыми всполохами молний.

Корпус автомобиля то и дело покачивается под ударами шквалистого ветра.

Разметка сливается в одну полосу. Перед глазами мелькают дорожные знаки, деревья и темные, с редкими освещенными окнами, дома деревень и поселков.

Жизнь несется странными зигзагами, удивляя каждым поворотом.

У меня стойкое ощущение, будто я попал в беду.

И произошло это довольно давно.

Словно я угодил в трясину и начал увязать: медленно, но безвозвратно.

Стискиваю зубы и хмурюсь. Прибавляю скорости.

Не отрываю глаз от дороги.

Только я выберусь. Выкарабкаюсь.

Зубами землю буду грызть, но сделаю это…

Дорога вводит в какое-то медитативное состояние, похожее на транс.

Думаю о семье, которую потерял.

Сиюминутное удовольствие. Удовлетворение похоти и гордыни стоило мне самого важного…

Не представляю, как все можно исправить, но сейчас я хочу просто физически быть рядом с ними.

Подъезжаю к знакомому дому.

Гром громыхает все более настойчиво.

Выключаю фары, чтобы светом не потревожить сон обитателей.

Приоткрываю немного окошко – тут же порыв ледяного свежего ветра врывается в салон.

Приоткрываю сильнее – позволяю морозной свежести хозяйничать в салоне.

Сдувать с себя все наносное и фальшивое…

Вдруг удивленно замечаю какое-то движение возле забора.

Приглядываюсь – и сердце сначала словно замирает, а потом начинает учащенно биться!

Женя!

Она переходит улицу и направляется ко мне.

Вылезаю и автомобиля.

– Шереметьев, ты почему здесь? – шепчет она.

Ветер развевает полы ее ночной рубашки.

Она надела большую черную куртку, и от этого кажется какой-то маленькой и беззащитной.

В темноте поблескивают ее глаза.

Развожу руками и говорю, как есть:

– Скучал…

– И потому приехал среди ночи подглядывать в окна? – недоверчиво щурится она.

– Я не подглядывал… Просто хотелось быть рядом с… тобой. Алисой и…

Я протягиваю ладонь и, о чудо, Женя не отшатывается от меня как от прокаженного.

Касаюсь легонько ее живота.

– С ним…

Ветер играет ее волосами. Они падают и полностью закрывают лицо.

Не вижу ее выражения.

– Почувствовал отца, – после молчания произносит она. – Пинается.

Не могу сдержать глупой улыбки.

– Может сядем в машину? Очень холодно, а ты совсем раздета…

Захлопнув двери, мы будто отгораживаемся от всего мира.

Теперь мы вдвоем.

Не могу вспомнить, когда мы в последний раз сидели вот так вот…

– Скажи правду, почему приехал?

Пожимаю плечами.

– Я и правда скучаю, Женя. Я знаю, после всего, что я натворил, тебе трудно верить мне, но… я клянусь – все изменилось.

Молчит.

Не чувствую, что верит мне.

Справедливо – я и сам бы словам вряд ли поверил…

– Ты почему не спишь?

– Гроза…

Ее голос такой тихий и усталый, что хочется обнять ее, накрыть рукой и защитить от любых невзгод мира.

Молчим.

Я очень боюсь.

Боюсь, что неловким движением вспугну и разрушу это чудесное мгновение нашей близости.

Сейчас я готов отдать все и сделать все, только хотя бы ради того, чтобы вот так вот сидеть рядом и слушать глухие перекаты грома.

– Может быть прокатимся немного? – неожиданно предлагает Женя.

Завожу автомобиль и выезжаем на дорогу.

Неторопливо едем по спящему городку и молчим.

Выезжаю за город.

Еду без особой цели.

Петляющую дорогу обступают высокие, почти невидимые во тьме деревья.

– Зачем ты все-таки приехал, Ром? Ты же получил все, чего добивался…

Женя проговаривает эти слова тихо, но я чувствую, как дрожит ее голос. Внутреннее напряжение вполне осязаемо.

Сердце сжимается от этого.

– Я… Я

Меня прерывает ужасающий грохот раската грома.

Небо тут же вспыхивает ярко-синей молнией.

Женя испуганно вскрикивает.

По ветровому стеклу начинают барабанить крупные капли дождя.

– Ром, давай вернемся. Пожалуйста.

Я согласно киваю. Ответы на непростые вопросы можно вполне и отложить.

Мы только выехали из лесополосы. С обеих сторон – ровное поле.

Есть где разгуляться ветру.

Дождь мгновенно переходит в настоящий ливень.

Гром грохочет не переставая.

Я быстро разворачиваю машину и еду обратно.

Небо раскалывается молнией. Яркая вспышка совсем рядом!

Ночная темнота разрывается огненными искрами и красно-оранжевым пламенем.

Бью по тормозам. Машина скользит несколько метров по инерции, но останавливается.

Прямо перед нами падает огромный ствол дерева, объятый огнем.

– Рома, мне страшно…

Боковым зрением вижу, как Женя обхватывает руками живот.

Не поддаюсь панике. Сохраняю хладнокровие.

Тут же переключаю рычаг и сдаю назад – подальше от горящего ствола дерева.

– Все будет хорошо, Женя. Я рядом.

Поворачиваюсь к ней и глажу ее по щеке.

Она доверчиво льнет к моей руки и прикрывает глаза.

Ливень переходит в град. Крупные льдинки барабанят по крыше и стеклу автомобиля.

Женя дрожит.

Включаю печку и обнимаю ее.

Она кладет голову мне на грудь и тихо шепчет:

– Как бы я хотела поверить тебе… как бы хотела…

– Я всю оставшуюся жизнь буду доказывать тебе, что ты не ошибаешься, поверив мне…

Очередной, но уже заметно более слабый раскат грома прерывает меня.

Я просто наклоняюсь и целую Женю в волосы.

Она не отстраняется.

Через мгновение она произносит сдавленным голосом:

– Когда я увидела тебя ночью, то решила, что это знак. Только не могла понять какой – плохой или добрый.

Она дышит заметно быстрее. Речь будто дается ей с трудом.

Снаружи град вновь сменяется ливнем, который постепенно стихает – природа выпустила свою мощь.

– Началась гроза – и это было плохим знаком… Молния ударила рядом с нами и чуть не убила…

Легонько сжимаю ее плечо и прижимаю к себе, стараясь успокоить.

–…это, наверное, можно считать добрым… И вот теперь…

Прерывается. Делает сдавленный вздох.

– Теперь, что, Женя? – ласково спрашиваю я и отодвигаю пряди волос с бледного, покрытого испариной лица.

Она поднимает на меня расширившиеся глаза и шепчет пересохшими губами:

– Теперь у меня отошли воды…