Глава 20

Мысли мечутся, и я не могу прислушаться ни к одной из них. Они слишком разные. Сегодня многое пошло прахом. Начиная с карьеры, заканчивая семьей. Ощущение, что поставлена точка. Наверное, так оно и есть. Все близкие мне мужчины сегодня увидели то, чего не хотели видеть. На что упрямо закрывали глаза. Любовь все-таки дурман. Возможно, в браке с Демидом я тоже была одурманена. Было ведь что-то, на что я не обращала внимания. Какие-то знаки, нестыковки. Мы либо нарочно это делаем, либо нет. Я любила мужа и безоговорочно ему доверяла. Было ли это ошибкой, которая и привела нас в этот день, я уже не узнаю. Никто не узнает. Да и вряд ли это что-то изменит. Мы не должны отказываться от любви и доверия в угоду страхам. Не должны выходить замуж, думая о разводе. Не должны рожать детей, думая о предательстве и боли. Мы живем моментом, и это самое важное в нашей жизни. А плохое случается. И встречается на пути у каждого. Возможно, это та черта, которую мне необходимо было перешагнуть, чтобы проснуться и начать жить. Я не знаю, какой урок вынесу из своего опыта. Пока, я даже не поднялась с колен после предательства. Телефон умолкает, и я, наверное, рада этому. Эмоции поутихли, адреналин выветрился из крови. А разговор с сыном снова заставит меня волноваться. Не сегодня. Я пока не готова его слышать. Тем более если он снова собирается ссориться. Однако мой мобильный снова начинает вибрировать. Тяжелый вздох режет горло. «Ладно», – мысленно сдаюсь я и, сглотнув, поднимаю телефон, чтобы ответить. Однако Демид внезапно накрывает мою руку ладонью. – Не надо, – говорит, смотря на дорогу. – В каком смысле? – Я убираю его пальцы, и он перекладывает руку на руль. – Может там что случилось. – Не может там ничего случиться, – заявляет он с абсолютной уверенностью. – Рядом с Демьяном есть люди, которые за ним присматривают. – Есть люди? – словно попугай переспрашиваю, хмурясь. Я просто хочу понимать. – Да. Пусть радуется, что ему хотя бы дали телефон. Потому что уйти оттуда ему сейчас не позволят. – Господи. Куда ты его вообще отправил? Что произошло, Демид? Ты правда начинаешь меня пугать! Я немного приукрашиваю, однако на самом деле волнуюсь. Бывший муж постукивает пальцами по коже руля, словно размышляет, отвечать или нет. – Ну? – Никуда я его не отправил, Марина. Пока нет. – Что значит – пока нет? – Просто я подумал, что по нему армия плачет. И что наш сын очень хочет туда пойти. – Куда? В армию? – удивляюсь я. – Ну да. Раз он ведет себя как малолетка и не отвечает за свои действия, нужно отправить его туда, где ему быстро добавят ума. Значит, пойдет в армию. Демьян должен понять, что жизнь не такая, какой он себе ее представлял. – Боже, ты вообще можешь говорить не загадками, а нормальным языком? Объяснить, что происходит и что ты задумал. – Ты что, правда не понимаешь? Сама не видишь, что он творит? Как себя ведет, каким стал? Он не слушается и делает лишь то, что хочет. Идет по головам. Это неправильно, – чуть ли не рычит Демид и крепче сжимает руль. Я в шоке. Демид бросает в мою сторону быстрый взгляд, чтобы не отрываться надолго от дороги, и продолжает: – Он не был таким, и ты это знаешь. Это началось месяц назад. Именно тогда Демьян перестал слушать, что ему говорят старшие. А до этого даже в офисе помогал. Тот пацан, которого мы видим в последнее время, – не наш сын. Мы его таким не воспитывали. Он хочет жить на всем готовом и бездельничать. Считает, что раз он единственный сын и наследник, значит, заслуживает всего. Но так не будет, Марина. Нет. Если он не возьмется за ум и не научится себя вести, отправлю его в армию. Там его научат многому. Я в этом уверен. Меня слегка трогают слова Демида. Только поздно слышать подобные речи. Он сам слишком многое позволял сыну. Закрывал глаза на воспитание, когда нужно было быть отцом. Его попытка вести себя правильно злит меня. Для кого это? Зачем? Почему именно сейчас? – Знаешь, забавная речь. Действительно вдохновляющая. Только ты тоже ни черта не слышишь и никого не слушаешь. Ты хоть понимаешь, что обвиняешь его в том же, что делаешь сам? – В каком смысле? – В таком! Ты поступаешь точно так же, но предпочитаешь этого не замечать. Понимаю, это очень удобно, но все же немного справедливости в твоих словах должно быть. Демьян пошел в тебя, и не делай вид, что ты внезапно все забыл. Разве я смогла до тебя достучаться? И если ты понимал, что и правда виноват, то почему согласился на развод? Смотрю на него не отрываясь. Демид стискивает зубы. Сжимает руль до побелевших костяшек. На его скулах ходят желваки. Не знаю, будет ли он сейчас со мной откровенным. Но раз пошел такой разговор, надеюсь, что да. – Марина, – начинает Демид, – за нами уже тогда следили, понимаешь? Надо было, чтобы о тебе забыли. Пришлось подписать документы. Так ты осталась вне поля зрения, пойми. Это было вынужденной мерой. Поверь, я не горел желанием разводиться. Качаю головой, уже не зная во что верить, что думать и на что надеяться. Все стало слишком запутанным, а я устала изо дня в день развязывать клубки. – Когда ты так говоришь. все кажется простым и правильным. Но я тебе не верю. Несмотря на все, что ты сейчас разложил по полочкам, не верю. Обжегшись на молоке, дуешь на воду, слышал о таком? Я обожглась и поэтому больше не хочу. Мне было больно, а я не мазохистка. И поговорить с сыном необходимо. – Я не спорю, Мариш. Поговоришь. Просто не так скоро. Пусть пока посидит, очухается. Он на эмоциях. Всем нужно успокоиться и подумать. Не хочу, чтобы он наговорил тебе гадостей. Иначе заберу у него телефон. Он и так сейчас никому кроме тебя не может позвонить. А я отберу у него и эту возможность. Пусть учится себя контролировать. А то слишком безбашенным стал. Решил, что всегда будет оставаться безнаказанным. Я такого сына не воспитывал. И все, что я сейчас делаю, – к лучшему. Поверь мне. Я отворачиваюсь к окну. Наверное, надо просто оставить все как есть. В любом случае они выжали из меня все соки. Я просто не способна что-то сейчас решать. Мы молча подъезжаем к моей высотке. Не приглашая Демида войти, просто выхожу из машины и поднимаюсь домой. Долгий душ расслабляет тело и каждую напряженную мышцу, но не разум. Состояние ужасное. Хочется лечь и не шевелиться. Но еще больше хочется ни о чем не думать. Раздается звонок в дверь. Открываю, заранее зная, кто за ней стоит. Кристина входит и смотрит на меня огромными глазами. Шок буквально написан на ее лице. – Марина, что там? Что случилось? Боже, у меня чуть сердце не остановилось! Я так испугалась! Что это были за люди? Дым какой-то, грохот… Паника была жуткая. А когда очнулись… всё, невесты нет, жених без сознания… Его кто-то его по голове ударил. Что за боевик такой? От ее рассказа у меня самой волосы дыбом встают. Пока я была с Демидом, гостям в зале пришлось пережить такой ужас. Вина больно колет в груди. Мы говорим какое-то время, а потом звонит мой отец. Глубоко вдохнув, поднимаю трубку, желая казаться обычной, а не взвинченной. – Да, пап. Привет. – Привет, Мариш. Тут мама тебя видеть хочет, можешь приехать? Из-за последних событий мне уже все кажется каким-то подозрительным. Понятия не имею, что со мной творится, раз простая просьба вызывает такие странные ощущения. Будто мне нужно взвешивать каждое слово. Бред какой-то. – Конечно, пап. Скоро буду, – отвечаю максимально нейтральным тоном. Кладу трубку и поворачиваюсь к подруге. – Знаешь, – продолжает Кристина, – после сегодняшнего я вообще без понятия, что будет с нашей репутацией. Но будем надеяться, это е что-то ужасное? Слишком долго и качественно мы строили наш бизнес. Ты строила, Марин. Я как никто другой знаю, сколько труда было вложено в каждую мелочь. Я без остатка отдавалась любимой работе. Недавно от мысли о репутации мне было ужасно больно. Но… сейчас все иначе. – Знаешь, Крис… мне плевать. Сейчас мне наплевать на всех. После всего произошедшего у меня просто груз с плеч спал. Плюс меня поддержал Артем. Я уже ничего не боюсь. А если станет совсем плохо, уедем в Санкт-Петербург. Начнем заново, почему нет? Да, первое время будет сложно, но мы справимся. Ты со мной? – Хоть на конец света, – смеется подруга.