Глава 24

Быстро лавируя среди толпы людей, я двигаюсь к своей очереди, которую держит Кристина. У меня разболелась голова, поэтому пришлось искать аптеку, иначе я просто не выдержала бы этот полет. Телефон снова начинает звонить. Я сбрасываю вызов Демида и отключаю мобильник. Не хочу даже думать и спрашивать, зачем я ему понадобилась. Ставлю точку и собираюсь побыть вдалеке от него и всего, что оставляю в этом городе. Убрав телефон в сумочку, делаю еще пару шагов, как на мои плечи опускаются цепкие ладони… сына. – Мама, – выдыхает он и резко притягивает меня к себе. Обнимает. Я стою и никак не реагирую. Просто смотрю на стоящего передо мной Демьяна и не могу поверить, что это не мираж. Как он вообще меня нашел? Как узнал, что я уезжаю и когда? Да и зачем он тут? Неужели поэтому звонил Демид? Предупредить, что он приехал? Или… зачем? – Что ты здесь делаешь? – ошарашенно спрашиваю, не надеясь услышать вразумительный ответ. Он выглядит уставшим и исхудавшим. Волосы растрепаны, лицо серое… Глубоко дышит, будто бежал. – Я приехал с папой… за тобой, – отвечает сын, восстанавливая дыхание. – Что? – С губ срывается смешок. – Ты что несешь? – Мам, пожалуйста… Резко отрываю от себя его руки и слегка отталкиваю. – Не смей даже произносить эти слова, Демьян, – обрываю его резко. – Зачем мне оставаться? Для кого и чего? Я здесь не нужна. Ни одному из вас не нужна. Но важнее другое. Теперь я понимаю, что мне не нужны вы. Ни ты, сынок, ни твой отец. Материнское сердце начинает стучать быстрее, но мне приходится его усмирить. Какая мать будет рада сказать что-то подобное своему ребенку? Сказать и последовать сказанному. Это разрывает сердце. – Мам… прости! – Демьян смотрит умоляюще. Сколько времени я провела, размышляя о том, как он попросит прощения, как будет умолять принять его обратно. Эти слова звучат, а я не понимаю, что чувствую. – Пожалуйста… не улетай. Знаю, я лох… Но… какой уж есть. – Он разводит руками. – Я же твой сын. И этот факт не изменить. Ты бросишь меня? Из-за какой-то ошибки? «Так вот что это», – хмыкаю я, чувствуя, как печаль растекается по венам. Просто ошибка? В мозг ввинчивается именно это слово. Оно сверлит дыру в уставшей, изможденной душе и отнимает остатки сил. Глаза застилают слезы, но я не даю им пролиться. Не сейчас. – Поздно, Демьян. Для исправления ошибок, для прощения. Поздно уже для всего. Хватит. Ничего уже не вернуть, и твоя попытка остановить меня подобна еще одному удару. Я не хочу возвращаться. Глазами нахожу Демида. Он медленно приближается и останавливается за спиной сына. – Вы зря сюда приехали. Если вы надеялись остановить меня, то можете не продолжать. Просто разворачивайтесь и уезжайте. Оба. Мне с вами говорить больше не о чем. – Мариш… – начинает Демид, мягко произнося мое имя, словно касается меня и боится сделать это грубо. – Не нужно так, прошу. Мы осознали свою ошибку, слышишь? И очень хотим, чтобы ты осталась с нами. Без тебя ничто не имеет смысла, родная. Нас без тебя нет. В груди назревает буря. Она выкручивает меня наизнанку и терзает мучительными словами бывшего мужа, их взглядами. Эти слова причиняют такую же боль, что и те, когда они говорили противоположное. – Так вы только сейчас что-то там осознали? Удивлена, что на это вам понадобилось столько времени. Только мне это не интересно. – Я перевожу взгляд с одного на другого. – Идите и живите с Алечкой, Валечкой или ещё кем там… С кем угодно, мне плевать. И я говорю это искренне. Мы с вами чужие люди и не имеем друг к другу никакого отношения. – Ну мам, как это? Мы с тобой одна кровь. Я твой сын. С губ срывается горький смех. – Ты меня из квартиры пришел выкидывать. Швырял мои вещи и говорил чудовищные слова! Он открывает рот и пытается что-то сказать, но я перебиваю: – Мне плевать, был ли ты влюблен или одурманен. Мне совершенно плевать. Передо мной стоял мой сын. Ты. И ты говорил мне слова, которые я никогда не забуду. И вот что важно: тогда тебя не заботила кровь, которая нас объединяет. Тебя заботило благополучие лживой суки, ради которой ты отрекся от меня. Он опускает голову. – Мам… прости. Клянусь, я не знаю, что мной двигало. Каждое ее слово будто отпечатывалось во мне. Клянусь, я… Я не думаю так, как говорил тебе. Сейчас я осознаю, что был дураком. Что наговорил тебе… Мам… Ты была права во всем. Я почти ни хрена не помню. Даже снимки вижу в телефоне, а вспомнить, когда это было, в какой период – не могу. Пелена какая-то в голове, туман. Ма, клянусь, как будто в трансе был. Извини за все, пожалуйста. Честно не помню всего, частично только. Я снова заглядываю в его глаза. Впитываю каждое слово, затем беру всю себя в руки и отвечаю коротко: – Нет. Поправив на плече сумочку, я огибаю сына и делаю шаг вперед. Передо мной встает Демид, однако обращается к Демьяну: – Иди, – кивает на выход. – Догоню тебя. Дай поговорить с матерью. Сын снова смотрит на меня глубоким и печальным взглядом, который, наверное, еще долго будет стоять перед глазами, затем кивает и уходит. А я различаю в шуме толпы и громких объявлений сказанное им напоследок: «Прости, мам». – Маришка! Марин! – Демид охватывает взглядом мое лицо. Касается теплыми пальцами, заглядывает в глаза. – Дай нам шанс? Второй, последний, любой, слышишь? Позволь доказать, что ты нам нужна, что мы любим тебя. Позволь исправить то, что мы натворили. Не уезжай. Не бросай все. Не нужно, прошу. Я не хочу, чтобы ты была далеко от нас. К тому же это опасно. Я за тебя боюсь. Вдруг эти твари до тебя доберутся, а меня не будет рядом, чтобы их остановить? Его голос становится все тише, но сказанное уничтожает наваждение. Я резко убираю его руки, увеличивая расстояние между нами. – Не бойся, Демид. Обо мне есть кому позаботиться. Он внезапно меняется в лице и смотрит настороженно. – У тебя что, кто-то появился? Эмоции говорят сами за себя. Демид злится даже на фоне того, что боится услышать мой ответ. Его ревность словно вырастает рядом с ним, но это только смешит. С чего ему ревновать? Ревнуют любимого человека. Но если любят, то не изменяют и не губят любимое сердце, не меняют на первую встречную девку. – А это уже не твое дело. Даже если у меня кто-то появится, ты не имеешь права задавать мне подобные вопросы. Мы в разводе. Я свободная женщина. На этом все. – Марин, пожалуйста! – Он пытается взять за локоть и приблизиться, но я отдергиваю руку. – Отпусти Демид. Хватит. Не ходите за мной, не звоните и не ищите связи. Я не хочу иметь с вами ничего общего. Я отступаю, обхожу его по кругу и иду к Кристине. Он не идет за мной. Не зовет. Не останавливает. Подхожу к Кристине. Все это время она наблюдала за нами, стоя в очереди. – Это ты им сказала? – Чего? Конечно же нет. Я бы не стала, Марин. Даже под пытками не призналась. – Ладно. Все закончилось. Я не оборачиваюсь. Не хочу знать, стоит Демид на том же месте или уже ушел. Я закрываю эти двери и выбрасываю ключ, когда самолет поднимается в воздух. В аэропорту нас встречает человек Ярослава, и мы с комфортом доезжаем до уютного жилого района. Я планировала снять двухкомнатный номер в отеле, но Яр настоял на том, что мы его гости, и он будет рад предоставить нам удобную квартиру. Я все еще сомневаюсь насчет этой идеи, но прямо сегодня заниматься этим вопросом не хочу. Встретивший нас мужчина представился Владимиром. Он проводит нас в квартиру на семнадцатом этаже. Вид отсюда открывается просто потрясающий! Это новая многоэтажка, как и сам район. Свежий ремонт. Мебель. Все очень стильно и красиво, по-домашнему. Пока Кристина ходит по комнатам, решаю поблагодарить Владимира. – Ярослав попросил вас оставаться в этой квартире столько, сколько пожелаете, – с улыбкой повторяет он то, о чем говорил сам Яр в нашем последнем разговоре. – И настаивал на том, чтобы вы не думали по поводу отелей и прочего. Это его оскорбит. Едва держу себя в руках и не закатываю глаза в ответ на последнюю его фразу. – Спасибо, Владимир, – благодарю его. Оставив ключи, он прощается и сразу же уходит. Стоит мне закрыть дверь, Кристина находит меня с бутылкой воды. – Он даже холодильник наполнил до отказа. – Ты серьезно? – Ага. А еще эта квартира как две… или даже три моих. – Мне она показалась не такой большой, – настороженно отвечаю я, и пройдя дальше по коридору, понимаю, что ошиблась. – Ничего себе. – Да-да. Комфортные условия, однако. Я смеюсь и взяв одну из сумок, иду в спальню. К вечеру, как и обещал, приезжает Ярослав. На его лице – довольная улыбка. Впрочем, как и на наших с Кристиной. Мы с ней успели отдохнуть, понежиться каждая в своей ванне и даже поспали, прежде чем начали готовить ужин. – Привет. – Добрый вечер, дамы. Надеюсь, вам все нравится? – Нравится, но я по-прежнему против. – Кристина хихикает, уходя на кухню, чтобы поставить еще одну тарелку – для Яра. – Спасибо за подругу, – шепчет он мне, и я смеюсь. – Только не пугай ее. – Ни за что, – отвечает Яр и быстро проходит вперед. Мы садимся за стол. Ароматы наполняют уютную кухню. Разговоры расслабляют, и я с облегчением выдыхаю, чувствуя, что старая страница жизни наконец перевернута. – Ну что, обсудим детали? – предлагает Ярослав. Я киваю, готовая заниматься любимым делом.