Глава 15

Закрыл дверь, глаза привыкли к темноте. Марианна спит, укрывшись одеялом с головой, у кресла чемодан. Несколько часов назад звонила мать, отчитала, как мальчишку, что не может держать жену в узде, и она, как ретивая кобылка, норовит сбежать из стойла. Не думал, что с милой и послушной Марианной возникнут такие проблемы. Моя жена должна быть покорной красивой куклой. Её могу касаться только я, смотреть с желанием только я, брать, когда захочу. Думал, сломаю что-то Егорову за то, что он держал Марианну за локоть и смотрел слишком пристально, с нескрываемым интересом. Так только я могу смотреть на свою жену. Сегодня она показала себя с другой стороны, мне это понравилось, пусть иногда выпускает моя кошечка свои острые коготки и царапается, но только иногда. Ушел, дав ей время успокоиться, не выношу слез и истерик, мне хватило в детстве видеть, как плачет мать. Еще один звонок был некстати, Марьяна что-то могла услышать, накрутить себе, надумать, так не должно быть. Я для нее создал целый мир, в котором она принцесса, заласканная, довольная, занимается своими делами, рожает детей, воспитывает их и ни о чем не думает, кроме семьи. И теперь какая-то тварь решила все разрушить. Уничтожить. Натоптать грязными ботинками в прекрасном саду. Надо будет самому разобраться, кому пришло в голову прислать моей жене перед первой годовщиной свадьбы видео с моей изменой. Телефон разрывался от звонков, игнорировал, если сейчас сорвусь, хребет переломаю той суке, даже если это сделала не она. Никогда не страдал моногамией, не вижу смысла быть верным, это глупо. У каждой женщины своя функция: кто-то тебя обслуживает, а кому-то – одной из сотен – повезет, и она станет матерью твоих детей. Она будет с гордостью носить твою фамилию, с ней ты сможешь выйти в люди, и на тебя не покажут пальцем и не скажут, что ее кто-то раньше трахал. Марианне повезло, даже сам не ожидал, что она мне так понравится год назад, так зацепит. Не удержался, взял, невинная была, это еще больше подогрело желание заполучить ее себе. Отец ее, шкура продажная, мог затребовать больше, я бы дал. А мог вообще ничего не дать, пусть спасибо скажет, что не сдал его с сыном правоохранительным органам или влиятельным людям города. У ресторана увидел девицу в красном коротком платье, позвал, показывая деньги, подошла, улыбаясь. Приступила к делу сразу, прямо в машине, умело заглатывая член, но разрядки я так и не получил. Натягивал ее до самой глотки, шлюха визжала, ей не хватало воздуха, а я не останавливался, но все равно не кончил. Сказал, чтобы проваливала, выкинул на обочину, нервы, сука, не дают расслабиться. Жену свою хочу, трогать ее нежную кожу, влажную плоть, ловить приближение оргазма, зная, что она кончает только со мной, больше ни с кем. Глотать ее крики, чувствовать, как дрожат бедра, как она пытается их свести, но я никогда не даю. Потом позвонила мать, ледяной тон не предвещал ничего хорошего. Если меня спросят, кого я боюсь, а это даже трудно представить, что кто-то узнает о моих страхах, отвечу – мать. Нет, не до смерти, она меня не тронет, но ее мнение важно, и последнее слово всегда, как бы мне ни хотелось, было за ней. Железная леди бизнеса Амина Каримовна могла любого, даже своего старшего сына, прижать морально к стене. – Не надо так со мной говорить! Я не мальчик! – Ты глупый пацан, если палишься как дурак, как щенок, который увидел сучку с течкой и кинулся на нее. Такой же дурак, как и твой отец, чтоб он в аду горел, никогда не мог держать свой член в штанах. – Мама! Прекрати! Я во всем разберусь! – Да, сделай милость, займись воспитанием своей жены, иначе это сделаю я. Она не будет позорить мое имя и нашу фамилию перед всем городом. Уходить она собралась, подумать ей надо, я ее с чемоданом развернула у порога. Ты хоть понимаешь, какой это позор? Чуть в аварию не попал, пока слушал мать, ей всегда имя и статус были важнее всего в жизни. То, как на нее посмотрят, или посмотрят не так, как нужно. – Я разберусь! Отключился, немного успокоился, подъехал к дому, свет горел только в прихожей, поднялся на второй этаж, вошел в комнату. Окна открыты, в воздухе витает цветочный аромат, ветер колышет шторы. Несколько минут просто стоял и смотрел на свою жену, год назад я сам принес ее в этот только что построенный дом, уложил на эту кровать и уже не отпускал. И сейчас никуда не отпущу, она должна родить мне детей, а там уже разберемся. Принял душ, обтерся, выключив свет, забрался под тонкое одеяло, прижимая Марианну к себе. Член уже стоял, желание рвалось наружу, она что-то проворчала, отстраняясь, не дал ей этого сделать. – Тимур, нет, не надо… Тимур… – Хочу тебя. – Тимур! – Посмотри на меня, посмотри, я сказал! – прохрипел, сдавливая щеки пальцами, заставляя смотреть на себя, устраиваясь между ног. – Ты моя жена, и никогда не смей мне отказывать. Никогда! Глаза огромные, в них стоят слезы, блестят в темноте, моргнула, влажные дорожки потекли по вискам. Молчит, ресницы дрожат. – Не плачь, не плачь, моя девочка. Я с тобой, я всегда буду с тобой. Только ты и я. Всегда. Убираю руку, целую лицо, слизывая слезы с гладкой кожи. Она в банном халате, волосы влажные, наверное, так и заснула после душа. Срываю его с плеч, любуясь обнаженным телом, целую грудь, возбуждение накатывает волна за волной. Кусаю соски, засасывая, причиняя боль, подминаю под себя. – Тимур… Тимур, я не хочу… Пожалуйста… давай не сейчас… Больно, ты делаешь мне больно… Тимур… – Молчи, молчи, моя девочка. Трогаю между ног, она совсем сухая, облизываю пальцы, смачиваю член и промежность. Это занимает несколько секунд, вхожу сразу на всю длину, яйца гудят, их сводит от боли. Врезаюсь в узкую плоть, не вижу ничего, перед глазами алые круги. Нужно снять напряжение. – М-м-м… м-м-м… Марьяна как-то странно стонет, царапает грудь, а я не могу остановиться, приподнимаясь на колени, ухватив за бедра, вхожу с максимальной амплитудой. По вискам и спине стекает пот, кончаю, изливаясь глубоко в свою жену. Лишь потом отпускаю ее, падаю рядом, часто дышу. Она поворачивается на бок, тянет на себя одеяло, хочет прикрыться, всхлипывает, плачет. Морщусь, не могу это слышать, голова начинает болеть. – Успокойся, – прижимаю ее к себе, целуя в макушку. – Ты должна успокоиться и жить по моим правилам, не думать ни о чем, и у тебя все будет. Тебе же нравится жить в роскоши, у тебя все есть, не забивай свою голову глупостями. Я всегда, всегда буду с тобой. Ты моя, моя, Марианна. Нам осталось только родить сына, нам не хватает малыша. Съездим в клинику, во всем разберемся. Спи и не плачь. Не отвечает, ну и ладно, хоть не плачет больше. Откидываюсь на спину, где-то в ванной телефон издал сигнал входящего сообщения, но мне было лень вставать и смотреть. Закрыл глаза и провалился в сон. Марианна моя, никуда она не денется, всегда будет рядом.