Глава 29

– Я хочу знать, в каком состоянии находится мой сын, что с ним сейчас? Разве я так много прошу? Всего лишь дать внятные ответы. Чем вы вообще здесь занимаетесь? За что вам деньги платят? – Женщина, пожалуйста, успокойтесь, доктор сейчас занят, у него операция. Как только будут известны подробности, вам обязательно все сообщат. – И не надо меня успокаивать! – Я прошу вас, наберитесь терпения. Амина Каримовна, моя драгоценная свекровь, может устроить скандал где угодно, и ей неважно, что это больница, что здесь надо соблюдать тишину и не акцентировать внимание на своей персоне. Сижу в конце коридора, нервно кручу в руках телефон, Александр рядом, мы молчим. Все уже давно сказано, и выдвинуты предположения, но у меня больше вопросов, чем ответов. Что произошло с Тимуром, почему он попал в аварию, как получилось так, что он не справился с управлением? Но самое страшное то, что, может быть, по его вине пострадали другие люди, ребенок остался без матери. Это ужасно. – Вот ты где. Ну что, ты довольна? – свекровь еще не дошла до меня, но уже начала с упреков и вопросов. – Добрый вечер, Амина Каримовна, я тоже переживаю, так же как и вы. – Нет, ты довольна? Ты счастлива, что так все вышло? Не отвечай, и так все ясно, ты никогда не любила моего сына. Александр, здравствуй. Ты что… что… ты здесь делаешь? Ах, извини, задаю глупые вопросы, я вся на нервах, Тимур твой друг, спасибо, что приехал поддержать. Спасибо тебе огромное, такая трагедия, такая трагедия. Александр не перебивает женщину, лишь кивает, ладонь мужчины ложится на мою спину, а я неосознанно отхожу в сторону. Не стоило так делать, не нужно, чтобы эта женщина видела хоть какое-либо проявление чувств Александра ко мне, совсем не время. – Не говорите ерунду, Амина Каримовна, это я вам позвонила и обо всем сообщила. Я очень переживаю за Тимура. – Совсем недавно ты другое говорила, чемодан собрала, хотела от него уйти, обвинив моего сына в какой-то мифической измене. Что с тобой происходит, что с тобой происходило, что это было, Марианна? – Может быть, сейчас не время заострять внимание на мне? Сейчас нужно думать о Тимуре и его здоровье. Он сейчас на операционном столе и еще несколько человек, которые пострадали по его вине, еще, кстати, погибла женщина. А ее ребенок остался сиротой. – Это недоразумение. Это просто страшное стечение обстоятельств, он вообще ни в чем не виноват. Я уверена, и компетентные органы во всем разберутся. Да, она права, компетентные органы во всем разберутся, но как скоро и в чью пользу, неизвестно. Боюсь, что если даже Тимур виновен, кто-то сделает так, что окажется, будто все произошло случайно. Но я сейчас слишком много накручиваю и делаю странные выводы. У меня даже возникла версия о том, что автомобиль Тимура был кем-то намеренно испорчен, и поэтому он не справился с управлением, но я не эксперт, я лишь могу предполагать, насмотревшись детективов. Я даже начала почему-то подозревать Александра. Это совсем дико. Его не было слишком долго, или мне показалось? Я не знаю, где он был и куда ходил, но мог пойти на подземную парковку и… Но это бред, чистый бред, это все нервы. – Что говорит доктор? – Амина Каримовна поджала губы, она во всем черном, элегантная, словно и не из дома. – Пока ничего, идет операция, но прогнозы вполне благоприятные. – Горе-то какое, сохрани Аллах моего мальчика, не знаю, как это пережить, – начала промакивать салфеткой несуществующие слезы. – За что нам все это, за что? – Мама! – Камиль, мальчик мой, наконец-то… Наконец-то ты приехал, где ты был? Тебя никогда невозможно найти и дозвониться, когда ты нужен. Иди ко мне, дай я тебя обниму. – Мама, успокойся, все будет хорошо. Младший из семьи Самировых обнял мать, посмотрел на меня, мельком оглядел Александра. Взгляд нечитаемый, странный, зрачки расширены, сам бледный. Наверное, из ночного клуба вытащили, и ему точно плевать на то, что сейчас с его братом. Вот, кстати, он может быть вполне отличным вариантом для совершения данного преступления. Камиль мог кого-то нанять, чтобы испортить автомобиль Тимура, а он потом разбился в аварии. Его состояние и все деньги автоматически переходят младшему брату. Конечно, всем управлять будет мать, но ведь она тоже не вечная. В это время как раз к нам вышел доктор, сообщил о том, что все прошло хорошо, но Тимур пока останется в реанимационной, и только утром по состоянию его самочувствия будет принято решение о переводе в палату. К нему сейчас нельзя, мы должны понимать и не мешать врачам делать свою работу. Просил не ждать, ехать домой, если что, с нами свяжутся. Амина Каримовна еще немного попричитала, театрально заламывая руки и проливая слезы на плече доктора. О том, какой у нее хороший и замечательный мальчик, что с ним случилась беда, и это несправедливо. А я не могла понять, что чувствую сама. Слез не было, лишь волнение и непонимание, как такое могло случиться. И случайно ли все произошло? Камиль взял мать под руку, вывел на улицу. Мы с Александром тоже вышли, нужно было ехать домой. Я должна была бы поехать со своей свекровью, но что-то меня остановило. – Марианна, ты едешь? Где твой водитель? Почему ты без него? – Нет, не сейчас. Мне надо еще кое-что уточнить, вы езжайте, я потом вызову такси. Ноги сами несли меня к корпусу детского отделения, где, по словам женщины с трассы, был сейчас пострадавший мальчик. Я не знала его имени и фамилии, но, обратившись за помощью и сбивчиво объяснив, что мне нужно, узнала, что он сейчас находится в одной из палат травматологического отделения, и зовут его Рома Кочетов, но это неточно. Мальчик без сознания, имя было написано на рюкзаке, возрастом примерно пяти лет, и, естественно, посторонних к нему не пускают. Конечно, это выглядело бы странно, если бы какой-то посторонний человек начал проситься в палату к ребенку, чтобы его увидеть. Но у меня разорвалось сердце от жалости к нему и его маме, которую у него отнял мой муж. Не факт, что завтра мне разрешат навестить его. Да и как объяснить родственникам, кто я такая? Как вообще объяснить родственникам мой порыв? – Марианна, может быть, поедем? Сейчас мы никому и ничем не можем помочь, надо набраться сил. – Да, Саша, ты прав. Ты прав. Извини. Но я хочу завтра его увидеть. – Кого? – Романа Кочетова. – Зачем это тебе? – Он остался без мамы, это очень тяжело, я сама почти в таком же возрасте, как он, потеряла маму. – Хорошо, мы что-нибудь придумаем, пойдем, я отвезу тебя. Я была сама не своя от всего происходящего. Даже не поняла, в какой момент моя размеренная жизнь стала детективом и драмой. Но отдохнуть действительно нужно было. А мальчика я должна увидеть завтра, обязательно должна увидеть.