Глава 7

– Камиль, какого хрена вообще происходит? Захожу в дом как раз в тот момент, когда мой младший братик лапает и начинает целовать мою будущую жену. – Я тебя спрашиваю, сопляк, какого черта ты творишь? Шлюх мало? – А это кто? Ой, извините, что не спросил разрешения у вашего величества. – Закрой рот и отойди от нее. Девочка напугана, в слезах, волосы растрепаны, макияж размазан по лицу. На лбу ссадина, ее раньше точно не было. Что вообще этот говнюк успел сделать с ней? Кусает губы, пытается одернуть короткое платье, глаза стеклянные, оглядывается по сторонам. В чистом виде забитый, запуганный воробышек. Да ее сейчас хочется утешить, прижать к груди, особенно в этом коротком блядском платье. Оно задралось еще выше, и такое чувство, что на ней совсем нет белья. – Тим, она несла какую-то чушь про замуж, про побег, я решил, что она воровка и хочет разжалобить, чтобы сбежать. А потом кинулась к двери, упала, ударилась. У нас тут почти комедия. Внимательно изучаю девушку, колени и правда содраны, она морщится от боли, трет правую лодыжку. Молчит, лишь всхлипывает, глаза огромные, синие. Красивые у нее глаза. Камиль хитро улыбается, знаю я его, тот еще бабник, не упустит момента девчонке залезть под юбку. – Отошел в сторону, а лучше принеси воды. Все хорошо? – сажусь рядом, хочу поправить ей волосы, но девушка дергается в сторону, как от прокаженного. Вновь облизывает губы, потом кусает их. Если она так и дальше будет продолжать, сама напросится на то, чтобы я ее взял. Родня у нее, конечно, не подарок – что отец, что брат. Так любят деньги, что готовы продать родную дочь и сестру первому встречному. Но дела у них очень плохи, очень. И там далеко не в долге дело – деньги можно у кого-то занять, взять кредит, заложить имущество. И не экономическое преступление, хотя при желании можно и его пришить, они перешли дорогу мне лично, а еще обманули. Придурки. Думали, я не пойму и не найду концов и виновных. Когда все раскрылось, начали плакать, молить о пощаде, предлагать много чего, дело даже дошло до дочери и сестры. Рассказывали, какая она умница и красавица, как хорошо учится, воспитана и образованна, а еще невинна. Умеют, твари, торговаться: девчонку хотят отдать, чтобы я долг простил, а еще сверху накинул, мол, девственность дорого стоит. А должны они не только мне, но еще и другим влиятельным людям. Странно, но меня заинтересовало это предложение. Я мог жениться на любой, и желающих было много, но совсем не горел этой идеей. Женщины были разные – красивые, свободные и несвободные, молодые и не очень. Я люблю женщин, ни один мужчина в нашей семье не обладает чувством верности. У моего отца были любовницы, у моего дяди, у меня – и не одна на данный момент. А когда Козырев показал фотографию дочери на смартфоне, я разглядывал ее слишком долго, как товар, который мне предстоит приобрести. Как дорогую тачку или яхту, за которую я отстегну очень крупную сумму. Девушка была хорошенькая. Шатенка с синими глазами, волосами ниже плеч, открытым взглядом, пухлым губками. Без косметики, натуральная, настоящая. Такую жалко брать в любовницы, такую только в жены, чтобы была невинной, чтобы была верной, рожала и воспитывала детей. А еще чтобы каждую ночь стонала подо мной, отдавалась, а потом мурлыкала, как кошечка на груди. Обещал подумать. А сам в тот же вечер, когда трахал, не помню уже кого, вспоминал ее. Да так, что перед глазами стояли круги, и хрипы вырывались из груди. Через неделю согласился. Авантюра, конечно, чистой воды, но как-то задумался над словами матери, которая вот уже который год просит внуков. Просит, чтобы я остепенился, стал серьезным человеком. Остепениться? Да никогда, а вот о детях подумать можно. Поехал на встречу, опаздывал, да еще Егоров предлагал обсудить новый, очень заманчивый проект: купить струю базу отдыха и сделать из нее элитный клуб. Но поговорить нам не удалось, на меня налетело странное чудо на высоких каблуках и в коротком платье. Я даже не узнал сразу, принял за девицу легкого поведения, а вот глаза ее выдали и эти пухлые яркие губы. Было забавно ее слушать, как она хочет сбежать, просит помочь. Это, я так понял, она от меня сбегала, от чудовища, к которому ее насильно ведут. Забавно, но чудовищем себя не считал, а вот она боится. Маленькая напуганная мышка. Пришлось немного успокоить. Отвез домой, а сам вернулся и устроил настоящий скандал ее отцу с требованием подать мне немедленно его дочь. Пусть волнуется, сука, за свою шкуру. – Так это ты ее привез? Тим, это какие-то новые эротические игры? Ты бы предупреждал, что это твоя телочка. – Ты принес воды? – Да, вот, держи. Но она уже приняла что покрепче, так что скажи мне «спасибо», что приготовил тебе девчонку. – Закрой рот, придурок. И пошел вон отсюда. Беру стакан, протягиваю его Марианне, не реагирует, лишь смотрит синими, бездонными глазами. – Пей, тебя здесь никто не обидит. Пей и успокойся. – Не хочу. Икает, качает головой. – Как тебя зовут? Знаю ее имя, но хочу, чтобы сказала сама. – Ма… Марианна. Меня зовут Марианна. – Я Тимур, этот балбес – мой брат Камиль. Ты в нашем доме. – Зачем? Зачем я здесь? – Ты хотела от кого-то сбежать, я помог, ты сбежала, но упала в обморок, и я не знал, что с тобой делать. Не верит мне, хмурит брови. Двигаюсь ближе, хочу коснуться ее лица, но сдерживаю себя, так странно это. Я всегда беру то, что хочу, когда хочу, где хочу. Любую женщину, что приглянулась, и никто никогда не отказывал, каждая была рада и отдавалась со стонами и криками. – Обморок? Я… я не падаю в обмороки. – Со всеми бывает. – Нет, не надо… – Тушь размазалась. Хотел стереть с ее лица краску, протянул руку, но встретил отпор. Улыбнулся, чувствуя, как Камиль наблюдает за нами. – Тебе не пора спать, братик? – О, нет, у вас тут так интересно. Но мне кто-нибудь скажет, откуда она здесь взялась? – Не твое дело. Это наш с Марианной секрет. – А, я понял, ты так теперь девчонок клеишь, играешь в спасителя, а они тебе благодарно отдаются. Но эта очень странная, запустила в меня туфлю, у меня шишка на лбу, смотри. – Исчезни, Камиль. А то я расскажу матери, что ты можешь вылететь из университета, потому что не закрыл сессию. – Это нечестно, это шантаж. – Свали, я сказал, – повышаю голос. На младшего отпрыска Самирова очень хорошо действует грубая сила и крепкое словцо. Камиль закатывает газа, но уходит, оставляя нас с Марианной. – Можно мне домой? – Ты хочешь домой? – Нет… я не знаю, я… Все сложно. – Давай ты умоешься, хочешь, можешь принять душ, а потом мы поговорим. Хорошо? Не доверяет, молодец какая. А я на секунду представил, что она могла наткнуться не на меня, а на кого-то другого. И кто-то другой мог ее увезти куда угодно и делать с ней что угодно. Из-за этого берет злость. На ее папашу и придурка брата, которые в итоге могли мне подсунуть бракованный, кем-то пользованный товар. А у меня всегда будет только самое лучшее. Так всегда будет. – Я не трону. Не трону, если ты сама не захочешь. Кончик розового язычка скользит по губам, она их облизывает, а потом прикусывает. Черт, у меня от этого вполне невинного действия встает. – Хорошо, – двигается на край дивана, пытается встать, но тут же садится, морщась от боли, ее ведет в сторону. – Я помогу. Подхватываю ее на руки, легкая, хрупкая, не припомню, когда вообще носил девушек на руках, но эту нести приятно. – Не нужно, я могу сама… наверное. Запах алкоголя. Этот придурок успел напоить ее? Вот же идиот. – Хорошо, как пройдет нога, которую ты потом мне дашь посмотреть, будешь ходить сама. Не пойму, откуда такая забота проснулась во мне? Несу на второй этаж в свою комнату, опускаю на кровать, от Марианны вкусно пахнет – чем-то едва уловимо цветочным, не хочу отпускать, но приходится. – Все хорошо? Может быть, в ванну? – Да, да, спасибо. Я… я сама, можно? – Да, конечно. Чуть не падает, опускает глаза, смущается, и это мне тоже нравится. Я возьму ее девственность, даже представляю, как это будет, и от этого все внутри вспыхивает огнем.