Глава 10. Рина.

Стою у ворот дома и украдкой оглядываюсь на дорогу, откуда с минуты на минуту должен выехать Доминик.

Я волнуюсь. Мне страшно. Сегодня первый учебный день.

И я буду впервые так долго и далеко от своей малышки.

Прошло две недели с того эмоционального разговора. Гектор предложил мне весьма выгодные условия. Я живу в особняке за их счет, учусь, овладеваю своим даром, а после устраиваюсь работать к ним. Я с радостью на это соглашаюсь. Мне приятно осознавать, что в будущем смогу принести пользу этому миру и отплатить за всю доброту господ.

Доминик тоже быстро воспользовался своими плюсами от сделки. А именно переехал буквально на следующий день в свой новый дом с Идэей. И если честно, оставшиеся во главе со мной были этому безмерно только рады.

Напоследок, перед отъездом, надзирательница окинула нас надменным взглядом и ушла с высоко поднятой головой.

Что ж, она получила, что хотела. Теперь стала полноправной хозяйкой нового дома.

А меня избавили от предыдущих обязанностей горничной. Больше я не занимаюсь уборкой или сервировкой стола. Даже больше – теперь я сижу за ним, как полноправный член семьи с господами.

Мой дар круто меняет мое положение в доме.

На каникулы приезжает Илия – сестра Доминика. Она такая красивая и смелая. Мне хотелось бы с ней подружиться. Тем более, когда моя подруга предала и теперь я вновь была одна. Но мы с ней из разных миров и за неделю, также, как и с Линой, держали дистанцию.

Поэтому оставалось надеяться только на новые знакомства в академии.

Доминик подъезжает и останавливается около меня. Мое сердце пускается вскачь, от непонятной радости увидеть его. После отъезда, я видела парня только один раз, когда он пришел на день рождения Илии. После он хоть и встречался со своей сестрой, но за пределами особняка.

Первым делом дергаю за ручку передней двери, но она оказывается закрытой. Стекло опускается вниз и раздается низкий раздраженный голос парня.

– Будешь ездить сзади.

– Без проблем. – Я сажусь на заднее сидение и утыкаюсь в окно.

Спорить насчет этого не вижу смысла. Да оно и к лучшему. Чем дальше я от него нахожусь, тем лучше. А то вдруг еще его…невеста приревнует.

Рунмобиль резко трогается, заставляя меня чуть ли не упасть вперед.

А вот с этим мириться не стану.

– Не мог бы ты ехать аккуратнее.

Парен хмурится и сильнее сжимает руль. Кажется у него сегодня плохое настроение. Впрочем, ничего нового.

– Как хочу, так и еду, Рина. – Он выделяет мое имя так проникновенно, что вызывает табун мурашек внутри меня.

– Мне есть ради кого жить. Попрошу уважать мою просьбу.

Там в горах, он был совершенно другим. И я снова дала волю мыслям, что смогу с ним хотя бы подружиться.

– И когда это ты стала такой дерзкой? Помнится только и успевала выкать и глазки в пол опускать. Доброта моих родственников помогла раскрыть твое нутро? М? – Наши взгляды встречаются через зеркало заднего вида рунмобиля.

Я сдаюсь первой и отворачиваюсь. Доминик снова попытался меня удачно задеть. Хочется отказаться от его услуг, ходить в академию пешком и больше никогда не пересекаться, но я вынуждена ехать с ним в одном салоне еще некоторое время. Молча.

Развивать дальше наш спор мне попросту не хочется. Я знаю, что он злится на меня из-за моего дара. Но он сам виноват, что рассказал о нем своему отцу и, что тот решил отправить нас в академию. Не я.

Я сильнее сжимаю в руках сумку, вдруг испытывая накатившую тревогу. Сегодня важный день. Нужно настроиться на учебу и то, как зарекомендую себя среди окружающих. От этого зависит мое ближайшее существование в академии. А с учетом того, что первый семестр мы с Домиником благополучно пропустили, дружба между однокурсниками уже сформирована.

Что, если на меня ополчится кто-то, как на Доминика в школе. Терпеть оскорбления еще и там было выше моих сил. Но в любом случае я справлюсь и не потеряю единственную возможность в жизни.

Мы подъезжаем неожиданно, останавливаемся около кованных ворот, куда через некоторое время они открываются и мы проезжаем во внутрь. Паркуемся среди рунмобилей других студентов.

Ну хвала Богине!

Эта напряженная поездка, наконец, завершилась.

– Не высовывайся. – Бросает мне Доминик, прежде чем покинуть рунмобиль.

Я не совсем понимаю его напутствий, да и уточнить не успеваю. Тоже выбираюсь наружу следом. Прохладный ветер бьет в лицо, словно пощечина. Поправляю сумку и следую за уверенно шагающим парнем, как когда-то в горах за драконом.

Тогда я считала его героем, своим спасителем, сейчас же Доминик делает все, чтобы я его таковым больше не считала. К слову у него это неплохо получается.

На площадке перед величественным зданием академии стоит толпа студентов, что оборачиваются в нашу сторону, когда видят нас. Девушки начинают сразу перешептываются, а парни внимательно следить за нашими движениями. Мне хочется стушеваться, стать невидимкой. Мне не нравится такое пристальное внимание. Доминик же наоборот, выглядит нейтрально, даже с небольшим надмением во взгляде.

– Я не слышу, чмо. – Громкий голос незнакомого парня привлекает мое внимание. И не только мое.

Я оборачиваюсь и замечаю неприятную картину. Бедный парень сидит на земле, из носа бежит кровь. А над ним нависают два других. Он явно их боится, а они этим наслаждаются. Как и рядом стоящая девушка. Упиваются втроем своей властью и силой над слабым. Остальные студенты просто смотрят и не влезают.

– Отвали. – Кряхтит тот, и тогда говоривший вновь замахивается.

– Что у вас здесь случилось? – В их разборки встревает Доминик, который тоже уже успел приблизиться к ним.

– Да вот, учим одного урода жизни. – Колко улыбается, видимо самый главный среди них. – А ты кто?

– Доминик.

– Доминик? Тот самый Доминик? – Парень округляет в удивлении глаза. – Сын правителя нашего прекрасного города?

– Он самый. – Отвечает ему взаимной улыбкой Доминик.

– Класс! А я Оскар. Это Бевис и моя сестра Адель. – Представляет он свою компанию.

– Всегда рад новому знакомству. – Отвечает он, а у меня чуть ли не сводит челюсть от такой приторности.

Строит из себя саму вежливость Доминик, а на деле…я знаю, каким он бывает.

Я собираюсь уже отойти в сторону, когда этот самый Оскар вновь возвращается на чем мы его застали.

– Отвлекся я что-то. Итак, Вилки, я слушаю тебя. – Он наклоняется и заносит сжатый кулак над зажмурившимся лицом парня.

Тут уже не выдерживаю я. Срабатывает внутренний триггер, когда меня также прессовал муж на глазах слуг. Сама не знаю, что на меня находит, но я подбегаю к парочке и отталкиваю обидчика руками. Тот не ожидает от меня таких действий и падает на землю. Слышится даже хруст костей.

– Сука! – Кричит он, а затем его озверевший взгляд фиксируется на мне. – Ты! Кто еще такая, малявка?

Я дергаюсь назад и непроизвольно ищу защиту у Доминика. Он даже не смотрит на меня.

– Меня Рина зовут.

– Нет, ты малявка, которая сломала мне руку и теперь сильно об этом пожалеешь. – Едва сдерживая стон, он поднимается на ноги.

Он же меня не ударит, как того парня. Ведь так?

Оскар теперь нависает надо мной, источая опасность, которая парализует мое тело. Кажется он замечает мой страх и криво ухмыляется.

– Не бойся, я не бью девушек. – Я не успеваю выдохнуть от облегчения, как он добавляет. – А вот от трахаю с удовольствием.

От этого не легче. А даже наоборот. Но во мне что-то перевернулось, сломалось и меня уже не остановить.

– Фу, какой ты мерзкий. Что, только силой можешь с девушками в горизонтальное положение ложиться?

Ноздри Оскара раздуваются, а в глазах про мелькает его зверь. Мне страшно, но инстинкт самосохранения спрятался где-то в углу и не собирается мне помогать.

– Ты пожалеешь о словах и действиях, которые сделала. – Вкрадчиво угрожает он. А затем отпускает, разворачивается и бросает на ходу. – Адель, мне нужно в целительский кабинет. Эта сука сломала мне руку.

Шоу завершилось также быстро, как и началось. Все начали расходиться, включая Доминика. А те, кто следил со стороны, оттаяли и вернулись к своим делам.

Когда остаюсь одна, мои плечи опадают вместе с выдохом.

Как бы я не пыталась себя убедить, угроза парня достигла своего – теперь я жалею о том, что вступилась за незнакомца. Кстати о нем. Вилки, кажется так назвал его Оскар, поднимается с земли, сплевывая кровь.

– Спасибо.

Мои щеки обдает жаром от благодарности парня. Хотя бы это не дает падать духом после обещаний Оскара.

– Не за, что. Они не имели…

– Теперь моя репутация пала ниже некуда. – Грубо перебивает он меня. – Зачем полезла туда, куда не звали?

Мое лицо вытягивается от удивления. Значит я пожертвовала своей репутацией в первый же день ради него, а он еще недоволен.

– Остынь, Вилки. – К нам подходит высокая девушка с белыми, словно снег, волосами. – Привет. Я Айса.

– Рина.

– Лихо ты его. Никто не может ответь Оскару. Он чувствует свою вседозволенность и пользуется этим. – Начинает рассказывать мне моя новая знакомая, а Вилки быстро ретируется среди других студентов. – Не обращай на него внимания. Оскар его слишком затравил.

Я провожаю запуганного парня взглядом, еще больше испытывая страх за свое будущее. Кажется я нажила себе проблем. И это не прошло и половины дня.

Молодец, Рина!

– Насколько большие теперь у меня будут неприятности?

– Ну… – Она задумывается на мгновение, сжав пальцами свой подбородок. – Оскар мстителен. Не успокоится, пока не посчитает, что достаточно.

– Иными словами, кажется я влипла. – Вздыхаю.

Не таким я видела первый день в академии.

– Ничего. Прорвемся. – По доброму улыбается мне Айса.

Я улыбаюсь в ответ, хоть и не испытываю радости.

– Кстати, за что он так с Вилки?

– Сестра Оскара та еще б…дама слабая на передок. Она специально провоцирует других парней, а затем жалуется своему брату, что они ее обидели и после он их наказывает. Даже не знаю, кто из них больше сволочь.

Я молча выслушиваю речь девушки. Также и все остальные новости и сплетни академии. Это явно то что нужно, чтобы, как говорил Гектор, наверстать упущенные пол года.

Остаток учебного дня проходит, как в тумане. Я получила учебники, список дисциплин. Спасибо Айсе, которая провела мне экскурсию по академии и рассказала, что где находится.

К концу дня я совсем выдыхаюсь и еле волочусь к рунмобилю Доминика с неким волнением. За весь день мы с ним ни разу не заговорили. Даже взглядом не пересеклись. Он первым начал изображать, что не знаком со мной, а я решила поддержать его. Парень теперь дружил с теми, кто обещал мне сладкую месть.

Наши дороги разошлись даже в этом.

Доминик уже внутри, когда я молча открываю заднюю дверь и сажусь в салон. Точнее заваливаюсь. Облокачиваюсь на мягком сидении, прикрываю глаза и выдыхаю от облегчения. Моя грудь ужасно болит, нужно скорее оказаться дома и покормить Виоку.

Я так соскучилась по ней. Скорее бы оказаться дома и обнять, прижать к себе и зацеловать ее.

– Идиотка. – Внезапное оскорбление летит от Доминика, что я открываю глаза и смотрю на него в непонимании.

– Прости?

– Я тебе, что говорил перед тем, как выйти из машины?

– Не высовываться. – Я прекрасно помню о чем он мня просил, только не понимала к чему было сказано.

– Тогда зачем полезла к Оскару? – С раздражением спрашивает он у меня.

– Тебе какая разница? – Не выдерживаю уже я. День итак был слишком напряженным. Слушать чужие предъявления претензий я сегодня не настроена.

– Мне? Никакая. А вот у тебя теперь будут проблемы.

Я знала об этом прекрасно. Теперь знала. Но и стоять в тот момент и просто смотреть, как остальные, на избиение слабого не могла.

– Можешь за меня не переживать. Справлюсь.

Справлюсь, как и со всем остальным дерьмом в моей жизни. Я снова откидываю голову на спинку сидения и прикрываю глаза. Грудь продолжает болеть, заставляя меня поморщиться.

Ничего, скоро доберусь до дома и все будет хорошо.

Расстегиваю парочку пуговиц на блузки, чтобы хоть на мгновение ослабить давление.

– Ах.

Завтра нужно будет что-то с этим сделать. Каждый день так мучиться будет сложно.

– Что ты делаешь? – Неожиданно спрашивает меня охрипшим голосом Доминик.

Мне сейчас не до стеснений. Хотя в обычное время меня бы эта ситуация смутила. Встретившись с его взглядом в зеркале заднего вида, я замираю над очередной пуговицей блузки.

– Грудь болит. Во время кормления такое бывает. – Нехотя признаюсь ему я, хотя минутой ранее даже видеть его не хотела.

Доминик хмурится, заводит свой рунмобиль и с визгом покрышек трогается.

Спустя несколько минут напряженного молчания, парень вновь говорит:

– Не ходи завтра в академию.

– Чего? Почему? Мы итак с тобой пол года пропустили.

– Если хочешь, чтобы с тобой все было в порядке, не ходи завтра. – Снова, сквозь зубы предупреждает он меня.

Доминик что-то знает?

Оскар готовит для меня сюрприз и отнюдь не приятный?

Это было очевидно. Особенно, когда я его так публично унизила.

– Хорошо, что тогда мне сказать твоей тете?

– Что-нибудь. Соври, скажи, что приболела. Неужели мне тебя нужно еще и этому учить? – Наши взгляды вновь встречаются в зеркале заднего вида.

Я отворачиваюсь снова первой, осознавая, что мой импульсивный поступок был ошибкой, из-за которой я теперь могу не закончить академию.

Доминик не будет меня защищать. Это он дал понять еще утром, когда Оскар пытался меня запугать.

– Я не приеду за тобой завтра. – Делает очередную попытку парень.

А мне это уже и не нужно. Он прав. Я просто должна переждать. Уже через пару дней Оскар и не вспомнит о том инциденте. Надеюсь.

– Сколько дней я должна скрываться? – Мое горло сжимается, а слезы подбираются к самому краю, но я их сдерживаю. Я хочу учиться, а не заниматься интригами и разборками с одногруппниками.

– Хотя бы день.

Я вздыхаю и с горечью в душе соглашаюсь.

– Хорошо. – День не так много, верно? – Только принесешь мне конспекты по тем дисциплинам, что у нас будут проходить завтра? Айса тебе их даст.

Пока мы спорим, мой новый дом маячит на горизонте, а вскоре вовсе рунмобиль останавливается около огромных ворот.

– Тебе пора.

– А как же моя просьба? – Уточняю я, прежде чем открыть дверь и выйти.

– Принесу.

– Спа… – Я не договариваю, вспомнив, как его это бесит и лишь киваю в ответ.

Доминик уезжает стремительно быстро, а я иду в дом, где меня уже ждут Веселина с малышкой.

*** Доминик.

У меня был план.

Подружиться с самым главным мудаком на факультете прежде, чем он решит записать меня в список до кого можно будет докапываться.

Рина все испортила.

Я просил ее не высовываться, но она не послушала меня. Она не только обрекла на себя гнев этого самого мудака, так еще заставила меня выбирать.

Либо мое спокойное проживание ближайшие шесть с половиной лет, либо…девушка, Рина. Если бы я впрягся за нее, то пришел к тому, что произошло в школе. Опять.

Я все еще зол на нее. И не знаю на, что больше. Ее ошибку или то, как она начала расстегивать свои пуговички на блузке и часть груди вывалилась.

Ее стон…он до сих пор стоит в мои ушах, как личное проклятье.

А в голове миллион фантазий, что мог сделать с ней, чтобы облегчить боль.

Бездна!

Я, наконец, добираюсь до своего жилища возбужденный и злой. Оно находится всего в пяти минутах езды от дома отца.

Паркуюсь, захожу в пустой особняк. Так непривычно, что в таком огромном доме живем только мы вдвоем.

– Идэя? – Зову я свою истинную, испытывая при этом непонятную тревогу.

Она не сразу, но спускается со второго этажа, из нашей спальни, сонная.

– Я голоден.

– Оу. – Идэя улыбается и приспускает частично с плечика свою сорочку, не так меня поняв.

– Есть, что поесть? – Я поправляю лямку на место.

Я все еще возбужден, но в моих мыслях другая. И это добавляет бешенства в мою и без того нестабильную психику.

Идэя недовольно кривится и отвечает:

– Ты же знаешь, что я не умею готовить, а твой отец не дал нам слуг.

– Так научись. Пока придется своими силами жить.

Я терпел первые дни совместного проживания с Идэей, водил ее в лучшие заведения, пока не понял, что те деньги, которые я успел заработать до переезда начали быстро заканчиваться.

Я сказал о своем решении, что хочу жить отдельно отцу. Даже спорил и торговался ради него.

Просить теперь деньги у Гектора? Мне стыдно это делать.

Мы живем только две недели вместе. Жизнь с истинной раньше представлялась мне другой, как и сама девушка. Теперь, когда мы остались наедине в огромном доме, он начал загрязняться без должного обслуживания. Страшно представить, что произойдет уже через месяц.

– Собирайся. – В итоге говорю я девушке, а сам вновь выхожу на улицу.

Пока жду, думаю над тем, как заставить Идэю заниматься домашними делами. Если и дальше все так пойдет, нам придется вернуться к отцу.

Спустя минут десять, ко мне садится моя истинная, спереди возле меня. Она нацепила на себя все самое лучшее из того, что ей подарил.

– Куда мы едем?

– Увидишь. А пока нам нужно поговорить.

Она тут же напрягается, руками сжимает подол своего платья.

– Я учусь и собираюсь попроситься устроиться к отцу на пол ставки, чтобы у нас были деньги на жизнь. Ты в свою очередь должна заниматься домом и едой. – Идэя хочет воспротивиться мне, но я не даю ей этого сделать, пресекая. – Пока. В будущем, когда я закончу учебу и буду больше зарабатывать, мы наймем себе слуг и кухарку. Ты будешь ими управлять, как всегда хотела, и ничего не делать. А пока придется потерпеть.

Идэя молчит, покусывая губы. Затем вздыхает и говорит:

– Это же еще шесть с половиной лет.

– Верно. Мы ждали четыре года, чтобы начать самостоятельную жизнь, без тайных встреч и свиданий. Теперь мы предоставлены сами себе.

– А не легче попросить у Гектора слуг? Зачем ждать так долго.

Поступить таким образом было бы проще, но не для меня. Я не хочу больше сидеть на шее отца. Не для этого так стремился жить отдельно, чтобы эта отдельность являлась формальной.

– Я все сказал. Ты либо следуешь моим условиям, либо…

– Останови рунмобиль, я выйду. – Вдруг обиженно заявляет мне она.

– Нет. – Я сжимаю руль, раздражаясь еще сильнее.

– Я никуда не хочу с тобой ехать. – Идэя скрещивает руки на груди и дует губы.

Она часто прибегает к этому методу манипуляций, когда все идет не по ее. Обычно я велся на это и потакал.

Сейчас, впервые, мне этого делать совершенно не хочется. В противовес ее просьбе, я только еще быстрее ускоряюсь.

Так в напряженной обстановке мы добираемся до дешевой забегаловки. Лицо Идэи вытягивается от удивления и она вновь капризничает.

– Ты привез меня…в бомжатьню?

– У нас нет больше денег на дорогие заведения. – Взяв себя в руки, объясняю я ей.

– О нет, я не пойду туда. Да и не голодна.

– Хорошо. – Отстегиваюсь и собираюсь уже покинуть рунмобиль, добавляю. – Тогда жди меня здесь.