13.03

Глава 22 Маша С силой толкаю дверь! Пытаюсь закрыть! Он подставил ногу, и дверь не захлопнулась. Но прищемила я его знатно! – Ай, Машка! Больно же! – аж подпрыгивает, но уже у меня на пороге. – Слушай, мне и правда некуда идти! – Полянский, ты совсем оборзел? – ору на него. – Я вообще-то от тебя уходила! – Ты уходила не от меня, ты уходила от идиотизма семьи Полянских, – напирает на меня, неумолимо шагает вперед. – А у меня вообще-то имя есть. – Егор! – Точно. Егор. С утра был. Этот нахал уже зашел в мою уютненькую квартирку и даже захлопнул за собой дверь. – Маш, – смотрит на меня одновременно нежно и озорно, – ну куда мне еще идти? Не на вокзал же! Я хмурюсь, сжимаю губы. – Маш, а где в этом городе вокзал? – он ставит бровки домиком. Я молчу, дышу тяжело! – Маш, – эта сволочь падает передо мной на колени, – я могу спать на придверном коврике! – Да иди ты! – я не выдерживаю, слезы брызжут у меня из глаз. Фыркаю, отступаю в комнату, а Егор сидит на полу у меня в коридоре и почему-то ржет. – Егор, – я выбегаю в коридор еще раз в надежде выкинуть его за дверь. – Маш, – он в одно мгновение становится серьезным, обхватывает мои колени, тычется носом куда-то мне в живот. – Не трогай меня! – кричу. – Не буду, – тут же размыкает руки, но по-прежнему стоит на коленях, – Только, пожалуйста, не гони меня, Маш, – я молчу, а он тихо продолжает: – Я умоляю тебя, позволь мне остаться. Не выдерживаю. Опять убегаю в комнату. Слезы текут по щекам, рыдания рвутся из груди. Егор, ну что же ты за сволочь?! – Маш, – он встал, замер в дверях, смотрит на меня так, будто от моего решения сейчас зависит его жизнь. – Марусь, я прошу тебя, давай попробуем… Без корпорации, наследства и всего остального. – И без измен? – всхлипываю я. – Маш, – он закрывает глаза. Выражение лица такое, будто я его ударила. – Не выйдет, Егор! Ничего не выйдет! Тебя все равно достанут твои австрийцы, директора, компаньоны и… – Маш, я не в рабстве! – перебивает меня он. – Нищий, правда, абсолютно, но зато свободный, – произносит он почти самодовольно, а потом вдруг смотрит на меня с озорной хитринкой. – Или тебе от меня только деньги нужны были? – Егор! – отвечаю я, вкладывая в его имя все, что хочу ему на это ответить. – Ну и отлично, – он расплывается в широкой улыбке. – Потому что это, – достает несколько пачек пятитысячных купюр, – все, что у меня есть, – а потом поднимает на меня виноватый взгляд. – На сколько этого хватит? Пару месяцев протянем? – Должны, – на самом деле я бы прожила на эти деньги с полгода, не меньше. – Ну и хорошо! За это время я точно найду работу! – Ты? – поражаюсь я. – Работу? – Ага, – он самодовольно выпячивает грудь. – У меня вроде какое-то там российское образование есть, – вижу, что еле сдерживает усмешку. – Я в электричке пока ехал, даже почитал, как люди вакансии ищут! – И как? – спрашиваю я, потеряв всякую надежду от него избавиться. – Ниче, нормально! Уже даже резюме составил, – смотрит на меня смеющимися глазами. – Только вот не знаю, что писать о стаже и последней занимаемой должности… Я падаю на стул, закрываю лицо руками, всхлипываю… Только… Вот, наверное, я ненормальная… Я всхлипываю не от слез. Егор Да! Черт возьми! Да! Да и еще сто раз да! Смеется! – Полянский, будешь спать на кухне! – она аж покраснела пытаясь сдержаться. – Oui, mon général! – карикатурно рапортую я на французском. А она хохочет еще сильнее. Боже, спасибо тебе, ты все-таки есть! Хоть в храм иди свечку ставь! Я же уже не знал, кому молиться, пока сюда ехал. Маша, Машенька, Маруська. Смеешься. Да за это можно было три корпорации Полянских отдать! Маруся. – Егор, – она всхлипывает, утирает слезы, – то, что ты сделал, забыть нельзя. Я не хочу с тобой жить. Но пока не поймешь, как люди обходятся без пары десятков миллионов на черный день, можешь тут оставаться. Конечно, дорогая! Как скажешь! Никогда не пойму! – Пойдем, я в магазин собиралась, – она поднимается, берет люльку с Сашкой, на которого я все это время старался не смотреть. – Надо же купить тебе хотя бы матрас с одеялом. Послушно следую за ней к выходу из квартиры, распахиваю дверь, помогаю вынести шасси. На сына намеренно не смотрю. Не дай бог она сейчас решит, что он для меня хоть что-то значит. Нет, Марусь. Я здесь из-за тебя. Парень вскидывает ручки, призывно глядя на мою жену. – Ну что, – она склоняется, целуя макушечку, – пойдем погуляем? – с нежной улыбкой спрашивает она агукающего младенца. Не меня. А я вдруг забываю, как дышать. Кажется, я сейчас снова буду молиться. Господи, наверное, ты все-таки где-то действительно есть. И за что-то ты меня балуешь. – У тебя что из вещей с собой? – начинает она будничным тоном. – В смысле? – пожимаю плечами. – Пара смен белья, кроссовки… Ноут маленький взял. – Станок, зубная щетка? – смотрит на меня критически. – Эммм…. – закатываю глаза, а Маруська тяжело вздыхает. Мне опять смешно. Да и она улыбается. – Ты на какие деньги живешь? – спрашиваю я отнюдь не из праздного интереса. – Ну, – она замирает, смутившись, – мой студенческий счет. – Понятно, – киваю, – я так и подумал. Маш, надо обналичить. – В смысле? – вскидывает брови. – Зачем? – Если мой отец узнает, что я рванул к тебе, то легко его заблокирует. – Подожди, это же мой счет! Вообще до брака создавался! – она с такой детской искренностью возмущена. А я просто молча на нее смотрю. – Блин! – ругается моя Машка. – Там много? – я не ее деньги считаю, я думаю, выдаст банк это за раз или нет. – Чуть больше семисот тысяч, – тихо отзывается моя жена. – Это и в банкомате снять можно, – мы как раз выходим на городской пятачок, на котором сконцентрированы крохотное отделение одного из ведущих банков и все дешевые сетевые магазины. – Так что нам купить надо? П