14.03

Глава 23 Егор Я лежу на неудобном надувном матрасе и тихо слушаю, как Маруся баюкает Сашку. У парня режутся зубки. Это Маша так сказала. У него чуть повышена температура, он капризничает, плохо ест… Это все тоже она сказала. Кажется, она поднимается третий раз за ночь. – Чшшшш, – раздается из комнаты. – Будешь водичку? Ну что ты, мой хороший? Переворачиваюсь на другой бок, стараясь не скрипеть. Матрас предательски ерзает на дешевом линолеуме. – А-а, а-а, а… – качает Маруся моего сына. – Ай-ли-лю-ли люленьки… Под ее мерное воркование я проваливаюсь в сон, но… Кажется, тут же опять раздается тихое кряхтение. Смотрю на часы. Нет. Не тут же. Два часа проспал. Бедная Машка, ей же вообще глаз не сомкнуть. Мальчишка уже тихонько хнычет, а Машу я не слышу. Черт… Аккуратно скатываюсь на пол, встаю. Спит моя девочка. Что-то бормочет ему прямо во сне, но проснуться не может. Иди сюда, пацан. Поговорим с тобой по-мужски. Укутываю его в одеяло, подхватываю. Что там тебе Маша рассказывала? Ай-ли-лю-ли? Это я не знаю… – В заросшем парке, – вспоминаю хоть что-то из студенчества, – стоит старинный дом… – со словами песни сам собой в памяти всплывает азарт концертов, принимаюсь качаться в ритме музыки. – Забиты окна… – Егор, что ты поешь?! – слышу возмущенный шепот со стороны дивана. – Какая разница, он же спит? – Уф, давай сюда. – Давай еще поношу… Вижу, что Маша ждет. Подхожу, пытаюсь аккуратно уложить притихшего малыша на диван. А все вокруг пахнет ею! Вот она. Теплая, нежная, под одеялом. Моя девочка. Черт! Как же хочется к тебе прикоснуться. Просто прижаться, стиснуть тебя в объятиях и уснуть! Но нет. Место у нее под боком сейчас зарезервировано для вот этого хныкалки. Ниче, пацан! Я тебя еще подвину! Сижу на корточках около дивана пару минут. Смотрю, как он, сопя, прижимается к ней, ворочается, но спит. – Спит? – тихо спрашиваю. – Спит, – отзывается моя девочка. – Иди и ты. Мне ничего не остается, как только вернуться на свой матрас. Плюхаюсь на эту издевку над нормальной кроватью. Все равно так лучше, чем без нее. . Маша Утро добрым не бывает! Особенно у молодых матерей. Как я там мечтала, чтобы было ради кого вставать? Вот! Сегодня мне отсыпали с лихвой. Вставать. Голова гудит, в глаза будто песка насыпали… Надо будет сегодня обязательно поспать днем вместе с ним. Егор терпеливо сидит на кухне, ожидая завтрак. Он тоже весь сонный, помятый, но такой… Почему-то близкий. Не хочу об этом думать, к тому же… Сашка то и дело подхныкивает. Я уже два раза метнулась его подкачать. Никак не хочет лежать в шезлонге. – Давай я помогу, – Егор подходит к столешнице, на которой я пытаюсь резать овощи для омлета. Но, если честно, я бы лучше спокойно завтрак приготовила. – Возьми лучше Саньку, – прошу Егора. Вижу беспокойство в его глазах. – Ну ты же носил его ночью, справился… Егор вскидывает брови, но послушно идет к детскому лежачку. – О-па! – поднимает Сашку высоко над головой, чуть подкидывая. Тому нравится, он хохочет. – И кто тут у нас такой вредный сегодня? – Весь в папу, – хмыкаю я. – Да! Я тоже тебе не давал спать по ночам! – довольно говорит Егор, а я вспыхиваю. Хочется огрызнуться, что не только мне, но решаю сдержаться. Пустила же. Назвалась груздем… Пытаюсь сконцентрироваться на омлете. – Смотри, там кися, – тихо бормочет на ухо малышу Полянский. Он поднес его к окну и пытается на что-то обратить его внимание. Сашка затих и замер, правда, скорее от близости взрослого, чем от интересной картинки. – А вон врум-врум – машинка! – восторженно шепчет Егор. – Я научу тебя катать машинки! Они прикольные! Закатываю глаза. И научит же! – Садитесь, – ставлю тарелки на стол, протягиваю руки к карапузу. – Иди к маме, малыш! Санька послушно тянется ко мне, а Егор вдруг замирает и… У него такой вид… Что? Что я сказала? А… Блин! – Что ты так на меня смотришь? – подхватываю Сашку, сажаю его себе на коленку, а сама не знаю, куда деть взгляд. Он будто онемел. Машет головой, отворачивается. Нет, не могу… Срываюсь! – Ты сам записал меня его матерью! – мой голос дрожит. – Маш. Не выдерживаю, швыряю вилку… Кусок в горло не лезет. Больше всего на свете хочется встать и уйти. Вообще уйти! Опять сбежать. Но найдет же… – Егор, кто его мать? Вскидывает на меня ошарашенный взгляд. – Маш, нам обязательно об этом сейчас говорить? – Ты бы предпочел вообще молчать, – я завожусь. Вот-вот скачусь в истерику. – Да, – согласно кивает он, – это то, что я хотел бы забыть. – Не выйдет! – шиплю я и тут же одергиваю сама себя. Сашка пугается. Вздыхаю. Аккуратно набираю ложечкой овощное пюре, приготовленное для мальчика. – Я должна это знать, – произношу тихо, но твердо. Действительно должна. Все знать и все понимать. Что произошло чуть больше года назад. К чему мне готовиться. – Кто его мать? – Мы с ней практически не знакомы, – он не поднимает взгляд от тарелки. – Если хочешь, могу тебе переслать досье СБшников на нее, – поднимает взгляд, но тут же вскидывает глаза в потолок. – А! Черт! Не могу. Это в рабочей почте, – смотрит на меня. – Если очень надо, позвоню Гохе. – Нет, не надо! – я почему-то готова сквозь землю провалиться при мысли, что совсем неглупые мужики будут присылать мне досье на любовницу моего мужа. – Как так, Егор? Ты сделал ей ребенка, но собираешь информацию о ней через отдел собственной безопасности? – Случайная одноразовая связь… – разводит руками. – Я был невменяем… Смотрю на него и не верю. Егор никогда не набирался до беспамятства. А когда Сашка был зачат? Елки-палки… – Это было после?.. – не могу выговорить. – Да, – он звучит глухо. Ему тяжело это говорить. Но говорит, раз я требую. Не умалчивает, не сбегает, не переводит разговор на другую тему. Говорит. И в этот момент я снова чувствую, что он мой муж. Что я очень сильно привязана к этому человеку. Потому что только очень близкие могут сделать ТАК больно. – Ты сказал, что хотел развестись, – произношу я то, что доставило мне, пожалуй, даже больше боли, чем факт измены. – Я хотел, чтобы ты остановилась, – сейчас он смотрит мне глаза в глаза. – Это было идиотизмом, но я уже не видел другого способа. Потерял контроль. Прости. Я виноват. Очень. Не выдерживаю. Первая отвожу взгляд, сжимаю переносицу. Удивительно, но сейчас я его почти понимаю. Почти полгода я живу без мысли, что мне надо забеременеть, и… И я понимаю, насколько зациклена была на этом тогда. Я почти перестала существовать как личность. Все мои желания и стремления свелись к одному… К оплодотворению и вынашиванию. Мне самой от этого странно и немного мерзко, но я понимаю Егора. Мне надо было остановиться. Но его методы! Чтобы я остановилась, он притащил мне уже готового ребенка! Смотрю на малыша, который скорее размазывает зеленую пюрешку по щекам, чем ест… – Как ты договаривался с его матерью? Ты нанял ее, чтобы родить? – Не совсем, – ему явно неприятно рассказывать. – Она подсела ко мне в баре, мы ушли вместе, – морщится, сглатывает, – похоже, она полазила по моим карманам, поняла, с кем имеет дело. Потом исчезла как страшный сон, но примерно через пять месяцев она позвонила и обрадовала меня, что я скоро буду папой, – он кривится, явно вспоминая свои впечатления от этой новости. – А ты? – А что я, Марусь? – смотрит на меня удивительно спокойно. – Я должен был обрадоваться, по-твоему? Я снял ей квартиру, нанял медсестру, записал к врачу. Ребенок без меня ей был не нужен. Она залетела ради денег. Денег я ей дал. Много. Договорились на единоразовую выплату, – он опускает глаза. – Она получила квартиру и вид на жительство в одной из стран Шенгена. А ребенок остался у меня, – Егор трет лицо. – Я думал, подберу ему семью, – пожимает плечами, – ну, или найму кого-то порядочного, – его голос неожиданно вздрагивает, и он замолкает. – Но… – набирает воздуха, выпаливает: – Но ты снова пошла на ЭКО! Я молчу. Да. Пошла. И даже не обсудила это с Егором. Я вообще что-то обсуждала с ним за последний год? Боже, что я творила? В голову приходит мысль настолько жуткая, что аж мурашки бегут по коже, но… Наверное, в той ситуации Егор принял наиболее верное решение. Только финал гонки за наследником мог меня остановить. – Она спокойно его отдала? – смотрю на ничего не подозревающего мальчонку, который сидит у меня на коленях. – Да, – он пожимает плечами. – Вы же встречались. Разве ей интересен был Сашка? Вспоминаю ту встречу в парке. Нет. Совершенно точно нет. Она смотрела на него почти с презрением. Боже! Неужели женщины на такое способны?! Просто продать ребенка. Вот это маленькое живое существо? Прижимаю к себе Сашку, целую его в измазанный пюрешкой лоб, а Егор опять на меня как-то странно смотрит. – Тогда зачем она вернулась? – я почему-то начинаю волноваться. – Сам не понимаю, – отвечает он сквозь зубы. – Самое мерзкое, что Гоха не может ее найти, – цедит он, – чтобы спросить… – Ты думаешь? – начинаю я. – Я думаю, она может быть опасна, – сжимает губы Егор, – и для тебя, и для Сашки… Я подпираю рукой щеку, задумываюсь. Ловлю себя на том, что сейчас мы с Егором в одной лодке. Ну, по крайней мере, у меня такое ощущение. Задумываюсь над этим и… Вздрагиваю от неожиданности. По квартире мерзкой электрической трелью разносится дребезжание звонка!